Сосуд истины

Персида приходила в себя медленно. Боль в животе притупилась, превратившись в ровное, пульсирующее тепло. Она открыла глаза и не сразу узнала обстановку: это была не её комната в поместье и не суровые залы Цитадели. Высокие потолки, украшенные лепниной с изображениями грифонов, и тяжелые портьеры из темно-синего бархата говорили о том, что она находится в гостевых покоях королевского замка. Она резко вскинула руки, с ужасом вспоминая кровавое сияние, но кожа была чистой. Руны исчезли так же внезапно, как и появились, словно их и не было. Лишь странная, вибрирующая энергия внутри напоминала о том, что произошло в библиотеке. — Они исчезли, дитя моё. Еще до того, как стража выломала двери, — раздался тихий, лишенный привычной резкости голос. Персида вздрогнула и повернула голову. В кресле у окна сидел дедушка Ксавий. Он не выглядел как суровый глава рода, готовый отчитывать за нарушение приличий. Свет догорающих свечей подчеркивал глубокие морщины на его лице, а во взгляде, устремленном на внучку, читалась непривычная Персиде нежность, смешанная с горькой печалью. — Твои глаза... — Ксавий тяжело вздохнул, оперевшись на набалдашник трости. — Они горят таким же огнем, какой я видел лишь однажды. В тот день, когда твоя бабушка навсегда покинула этот дом. От тебя исходит та же сила, Персида. Древняя, опасная... и бесконечно дорогая моему сердцу. Он медленно поднялся и подошел к кровати, накрыв её ладонь своей сухой, подрагивающей рукой. — Я всегда знал, что в тебе спит не пустота, а нечто большее. Все эти годы я был строг с тобой не потому, что стыдился, а потому, что боялся этого момента. Мир жесток к тем, кто обладает таким даром. Персида замерла, пораженная этим откровением. — Дедушка... ты что-то знал? Почему ты ничего не говорил? — Чтобы защитить тебя, — он грустно улыбнулся. — Для всех ты осталась леди, которая упала в обморок от страха, пока принц Ричард сражался с тенью. Это официальная версия. Ричард подтвердил её, хотя я видел по его глазам — он знает правду. Руны видел только он, и он молчит. Но лекари... они чувствуют твою энергию. Она знакома им по старым хроникам, хотя они боятся произнести это вслух. Ксавий замолчал, вглядываясь в её лицо. Персида действительно изменилась: её янтарно-красные глаза теперь сияли так ярко, словно за ними горело невидимое солнце, а воздух вокруг неё едва заметно дрожал. Персида замерла, её пальцы судорожно сжали край одеяла. — О чём ты говоришь, дедушка? — голос её прозвучал хрипло. — Бабушка... мама всегда говорила, что она была тихой жрицей в нашем храме и ушла из жизни из-за слабого сердца, когда я была совсем крохой. Ксавий горько усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем в любом плаче. Он снова опустился в кресло, словно тяжесть правды внезапно придавила его к земле. — Тихая жрица? — он покачал головой. — Да, для летописей рода Де Ле`Вольв так было удобнее. Истина же в том, что в твоей бабушке текла кровь, которую наш орден веками пытался искоренить. Она не была жрицей света, Персида. Она была Воином. Той, чья сила пробуждается не через молитвы, а через ярость и сталь. Она не умерла от болезни. Она... — он запнулся, и его взгляд на мгновение стал отсутствующим. — Она исчезла, когда её сила стала слишком велика, чтобы её можно было скрывать в Цитадели. Персида слушала, и мир, который она знала, рассыпался в прах. Оказывается, всё её «бессилие», над которым подшучивали при дворе, было лишь плотной завесой, которую семья набросила на неё, чтобы защитить от судьбы бабушки. — Значит, — прошептала она, глядя на свои чистые ладони, — то, что я сделала в библиотеке... это не была случайность? — Это был твой исток, — отрезал Ксавий. — Но помни: руны исчезли, и теперь никто, кроме принца, не должен знать, как именно была повержена тень. Твоя бабушка тоже начинала с желания защитить тех, кого любит. И посмотри, чем это закончилось — я потерял её, а ты росла, думая, что в тебе нет искры. В дверь негромко постучали. — Лорд Ксавий, — раздался голос принцессы Лиссандры. — Мой брат пришел в себя. Он отказывается принимать лекарей, пока не увидит леди Персиду. Ксавий медленно поднялся, опираясь на трость. Он бросил на Персиду последний, предостерегающий взгляд, в котором читалось: «Помни, кто ты». — Я подожду снаружи, Ваше Высочество, — сухо произнес он, проходя мимо принцессы и отвешивая ей безупречный, хотя и формальный поклон. Тяжелая дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих свечей. Лиссандра не спешила подходить. Она стояла у порога, окутанная сиянием своего белого платья, и казалась не живым человеком, а видением из древних легенд. Её голубые глаза, чистые как предрассветное небо, внимательно изучали Персиду. — Ты выглядишь иначе, чем на балу, леди Де Ле`Вольв, — наконец произнесла Лиссандра. Её голос был мягким, но в нем слышалась сталь. — Там ты была фарфоровой куклой, идеальной и холодной. А сейчас… от тебя исходит жар, который невозможно скрыть за одеялом. Она медленно подошла к кровати и присела на край, нарушая все правила придворного этикета. Лиссандра протянула руку и, прежде чем Персида успела отстраниться, коснулась её ладони. Принцесса вздрогнула, но руку не убрала. — Ричард рассказал отцу, что он сразил ту тень силой своих молний, — Лиссандра едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке не было тепла. — Он сказал, что ты лишилась чувств от первого же порыва ветра. Но мой брат — плохой лжец, когда дело касается тех, кто ему дорог. Его магия оставляет запах озона и опаленные следы. Но в библиотеке… там пахло старым железом и гневом. И я видела меч, который стража сняла со стены. На нем не было магии принца. Персида почувствовала, как сердце забилось быстрее. Сияние её глаз стало интенсивнее, и она увидела, как расширились зрачки Лиссандры. — Почему ты это говоришь мне? — выдохнула Персида. — Ты хочешь выдать меня магическому совету? — Нет, — принцесса качнула головой, и её серебристые волосы рассыпались по плечам. — Я хочу знать, кто ты на самом деле. Ричард никогда раньше не рисковал собой ради «фарфоровых леди». Он искал правду в низах города, а нашел её здесь, в сердце аристократии. Если в тебе живет сила, способная напугать моего брата до такого состояния, что он готов лгать самому Королю… значит, ты — самое интересное, что случалось с Вельхельмом за последнее столетие. Лиссандра наклонилась ниже, её шепот коснулся уха Персиды: — Я не враг тебе. Но берегись. Тень в библиотеке не была случайным монстром. Она искала его, но теперь, я боюсь, она запомнила и тебя. Скрой это сияние в глазах, Персида. Скрой его, пока Ричард не ворвался сюда, иначе даже он не сможет тебя защитить от вопросов отца. Лиссандра наклонилась ниже, и её ладонь, всё еще покоившаяся на руке Персиды, вдруг начала излучать мягкое, едва уловимое сияние, похожее на свет полной луны. Персида почувствовала, как от места прикосновения по венам разливается целительная прохлада. Это не было похоже на обжигающий огонь её собственной силы; магия принцессы несла покой, умиротворение и тишину. Бурлящая кровь, которая мгновение назад заставляла воздух вокруг дрожать, начала успокаиваться. Жар, исходивший от кожи, утих, а неестественно яркое сияние в янтарно-красных глазах Персиды медленно угасло, возвращая им привычный, холодный блеск. Лиссандра словно набросила невидимую вуаль на её пробудившийся дар, помогая спрятать его в самые потаенные уголки души. — Так будет лучше, — прошептала Лиссандра, убирая руку. — Пока ты не научишься контролировать этот пожар сама, я буду твоим щитом. В этот момент двери распахнулись с такой силой, что ударились о стену. В комнату ворвался Ричард. Он выглядел так, словно только что сбежал с поля боя: бледный, с растрепанными черными волосами и лихорадочным блеском в глазах. Увидев Персиду — живую, спокойную и без пугающих рун на коже — он на мгновение замер, и тяжелый выдох облегчения сорвался с его губ. Лиссандра плавно поднялась с кровати, расправляя свое сияющее платье. Она бросила на брата понимающий взгляд, в котором читалось легкое лукавство. — Лисса, — голос Ричарда был низким и хриплым, — оставь нас. Пожалуйста. Принцесса лишь слегка склонила голову, проходя мимо него. — Будь осторожен в словах, брат. Стены в этом замке имеют не только уши, но и память, — бросила она напоследок и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Ричард не спешил подходить. Он стоял у подножия кровати, вглядываясь в лицо Персиды, словно пытался найти в ней ту девушку, с которой он четыре года делил черствый хлеб на крыше, и не мог соотнести её с тем воином, который спас ему жизнь в библиотеке. — Значит, — наконец произнес он, и в его голосе смешались горечь и восхищение, — «фарфоровая леди» Де Ле`Вольв умеет не только держать осанку, но и прорубать путь сквозь тени, которые не под силу даже наследнику престола? Он сделал шаг вперед, и теперь Персида видела, как сильно дрожат его руки. Увидев его так близко — живого, хоть и израненного, — Персида не выдержала. Вся её аристократическая выдержка, которую так долго и мучительно взращивали в поместье Де Ле`Вольв, рассыпалась в прах. Горячие, непрошеные слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Она не была сейчас «гордостью рода» или «фарфоровой леди» — она была просто девушкой, которая едва не потеряла самое дорогое. — Ты цел... — выдохнула она сквозь всхлипы. — Слава богам, ты здесь. Ричард в мгновение ока оказался рядом. Он опустился на край кровати и накрыл её дрожащие пальцы своей широкой ладонью. Это было то самое прикосновение Астебана, которое она помнила по их вечерам в Глотке. Тепло его руки заземляло, вырывая из кошмара, в котором она только что побывала. — Прости меня, Персида, — его голос сорвался, становясь до боли искренним. — За всё. За корону, за молчание... за то, что ты увидела там, в темноте. Персида покачала головой, стирая слезы тыльной стороной руки. — Мы оба виноваты, Ричард. Мы построили замок из песка и назвали его правдой. Но там, на крыше часовни... — она замолчала на секунду, глядя ему прямо в глаза. — Это было единственное место, где мы не играли роли. Там я была настоящей. И ты тоже. — Это было самое честное, что было в моей жизни, — эхом отозвался он, сжимая её руку чуть крепче. — Среди всего этого золота и фальши только те часы на пыльной крыше имели значение. Они замерли, глядя друг на друга. В воздухе висело слишком много вопросов: о тенях, о рунах на её коже и о молниях в его руках. Но сейчас слова о магии казались слишком тяжелыми. Им обоим нужно было просто убедиться, что они всё еще те же люди, несмотря на титулы. Идиллия была разрушена внезапным шумом. Гул множества шагов и звон доспехов в коридоре заставили Ричарда вздрогнуть. Инстинкт принца сработал мгновенно. Он резко поднялся и отступил от кровати на почтительное расстояние, выпрямляя спину и принимая вид официально обеспокоенного наследника. Персида едва успела смахнуть последние следы слабости с лица, как тяжелые двери покоев распахнулись. В комнату вошел Король Родриг. Его лицо было суровым, а в глазах застыло властное беспокойство. За ним следовала Королева Элара, чье шелковое платье цвета старого золота тихо шуршало по полу. Следом, в окружении гвардейцев, вошли родители Персиды. Даниэла выглядела бледной, а отец стоял неестественно прямо,пытаясь оценить масштаб катастрофы, в которую угодила его дочь. — Сын, — голос Короля заполнил пространство, — лекари говорят, ты покинул лазарет без разрешения. Родриг перевел взгляд на Персиду, и та почувствовала, как под этим тяжелым взором её снова пытается сковать привычный холод. — Леди Персида, — Король слегка склонил голову, — Вельхельм в долгу перед вашей семьей. Мой сын утверждает, что вы проявили невероятную стойкость, пока он сражался с тем существом. Но нам нужно знать всё. Каждая деталь того, что произошло в библиотеке, может стать ключом к безопасности королевства. Персида мельком взглянула на Ричарда. Он стоял неподвижно, его лицо было непроницаемой маской. Теперь их общая ложь должна была стать официальной историей. Король Родриг обвел взглядом комнату, и хотя его голос оставался властным, в нем прозвучала редкая для правителя нота усталости. — Я не стану терзать вас расспросами прямо сейчас, леди  — произнес он, жестом останавливая гвардейцев у дверей. — Но как только ваши силы восстановятся, нам придется восстановить каждую секунду того, что произошло в тени книжных стеллажей. Отец Персиды сделал шаг вперед, его лицо было бледным, но решительным. — Ваше Величество, мы безгранично благодарны за заботу, но моей дочери будет лучше в стенах родного поместья. Домашний уют и семейные лекари помогут ей быстрее забыть об этом ужасе. Мать Персиды, Даниэла, подошла к кровати и осторожно коснулась плеча дочери. Как только их взгляды встретились, Даниэла на мгновение замерла. Она была той, кто годами следил за каждым вздохом Персиды, и сейчас она заметила нечто неуловимое — странную глубину в янтарных глазах и едва заметную вибрацию воздуха, исходящую от кожи девушки. Мать ничего не сказала, но в её глазах промелькнул тень тревоги, смешанной с осознанием. Король, заметив это минутное колебание, отрицательно покачал головой. — В обычных обстоятельствах я бы не смел возражать, — отрезал Родриг. — Но нападение в личной библиотеке — это вызов короне. Мы не знаем, кто или что стоит за этой тенью, и была ли целью только кровь моего сына. До выяснения всех обстоятельств и ради безопасности самой леди Персиды, ей будет спокойнее находиться здесь, под защитой королевской гвардии. Ричард, стоявший поодаль, едва заметно выдохнул. Его план сработал: она останется в замке, в пределах его досягаемости. — Мои слуги подготовят лучшие покои в восточном крыле, — добавила Королева Элара, мягко улыбнувшись Даниэле, хотя в её улыбке читалось, что это решение не подлежит обсуждению. — Леди Персида сейчас — символ мужества для всего двора. Мы не можем рисковать её жизнью. Родители Персиды переглянулись. Против воли Короля идти было бессмысленно, особенно когда он называл заточение «защитой». — Мы останемся с тобой, пока всё не уладится, — прошептала мать, сжимая руку Персиды. Её ладонь была холодной, и Персида поняла: мама почувствовала, что её дочь больше не та беззащитная девочка, которую они привезли на бал.