Сосуд истины

Утро в королевском замке Вельхельма началось не с пения птиц, а с резкого стука в дверь и запаха крепкого травяного отвара, который принесли служанки. Солнечный свет, пробивающийся сквозь тяжелые бархатные портьеры, казался Персиде слишком ярким, почти враждебным после ночных откровений. Ей помогли облачиться в платье нежно-голубого цвета — символ чистоты и кротости, который должен был подчеркнуть её роль «невинной жертвы». Пока служанки укладывали её густые волосы в сложную прическу, Персида чувствовала в кармане юбки тяжесть кулона  Розали. Это была её единственная опора. Завтрак в Золотом зале Когда Персида в сопровождении родителей вошла в малую обеденную залу, Ричард уже был там. Он сидел по правую руку от Короля Родрига. Его лицо, бледное и серьезное, было безупречной маской наследного принца. Он даже не взглянул на неё, когда она присела в глубоком реверансе, но Персида заметила, как на мгновение напряглись его плечи. Король Родриг выглядел величественно и сурово. Перед ним не было гор еды — лишь кубок с вином и несколько ломтиков поджаренного хлеба. Он жестом пригласил семью Де Ле`Вольв сесть. — Надеюсь, сон в наших стенах был спокойным, леди Персида, — голос Короля эхом отозвался в тишине зала. — Мой сын уже изложил свою версию событий, но я хотел бы услышать её из ваших уст. Даниэла, сидевшая рядом с дочерью, незаметно сжала её руку под столом. Персида подняла взгляд. Она знала, что за этим столом сидит человек, который когда-то видел ярость её бабушки. Ей нужно было быть предельно осторожной и она начала их рассказ. Король Родриг откинулся на спинку резного кресла, его взгляд перемещался с сына на Персиду, словно он пытался нащупать трещину в их безупречной на вид истории. — Значит, — медленно произнес Король, — официальная версия такова: принц решил показать гостье редкий фолиант, и в этот момент из теней соткалось нечто. Ричард, ты утверждаешь, что леди Персида не просто стояла в стороне, а... — Она закрыла меня собой, отец, — твердо перебил его Ричард. Он накрыл руку Персиды своей, но на этот раз жест выглядел как официальная поддержка пострадавшей, а не тайное признание. — Когда существо прыгнуло, я не успел завершить заклинание. Леди Персида приняла первый удар на себя. Даниэла побледнела, вспомнив глубокие следы когтей на животе дочери, которые лекари обрабатывали всё утро. Эти раны были неоспоримым доказательством того, что девушка была в самом центре схватки. — Удар когтями существа такой мощи должен был разорвать обычного человека пополам, — Родриг перевел тяжелый взгляд на Персиду. — Однако вы, леди, не только выжили, но и находитесь здесь, спустя всего сутки. Расскажите мне, как хрупкая девушка смогла выстоять под натиском тени до того, как мой сын обрушил на нее свой гнев? Персида сглотнула, чувствуя, как под столом её колени слегка дрожат, но голос остался холодным и спокойным. — Я не знаю, Ваше Величество, — тихо ответила она. — В тот момент я не думала о страхе. Я видела, что принц беззащитен, пока готовит магию. Я просто встала впереди. Холод был невыносимым, я почувствовала, как когти рвут ткань и плоть, а затем... — она запнулась, как и договаривались ночью, — затем была вспышка ослепительного света и грохот молний. Больше я ничего не помню, пока не очнулась в своих покоях. Король долго молчал. Он знал о Ксавии, он знал о Розали и о том, на что способна кровь этого рода в моменты смертельной опасности. Его глаза сузились, изучая её лицо — взгляд, волосы, ту самую ауру, которую уже заметила Даниэла. — Поразительная самоотверженность, — наконец произнес Король, и в его голосе проскользнула едва уловимая ирония. — Или же поразительное везение. Даниэла, ваша дочь — копия своей бабушки, не так ли? Та тоже обладала... редким упрямством. Мать Персиды лишь натянуто улыбнулась, не проронив ни слова. — Что ж, — Родриг хлопнул ладонью по столу, завершая допрос. — Раз вы были так смелы, что подставили себя под удар ради наследника престола, замок останется вашим домом, пока мы не убедимся, что раны зажили не только снаружи, но и внутри. Ричард, проводи леди Персиду в сад. Свежий воздух пойдет ей на пользу. А я хотел бы поговорить с твоим отцом, дитя, наедине. Оставив тяжелые двери Золотого зала позади, они сохраняли безупречную дистанцию, пока не миновали посты гвардейцев. Как только шум дворцовой суеты затих, Ричард уверенно повел Персиду в самую старую часть сада, где дорожки становились уже, а кусты роз сменялись густыми зарощами вековых деревьев. В самом дальнем углу, у крепостной стены, возвышалась исполинская плачущая ива. Её ветви, тяжелые от густой изумрудной листвы, каскадами спадали до самой земли, создавая живой занавес. Ричард осторожно раздвинул гибкие прутья, пропуская Персиду вперед, и она замерла, не в силах сдержать вздох восхищения. Внутри этого природного шатра царил мягкий зеленоватый полумрак. Прямые солнечные лучи не могли пробиться сквозь плотную листву, превращаясь в рассеянное золотистое марево. В самом центре находился небольшой пруд, вода в котором была настолько чистой и спокойной, что казалась зеркалом из темного обсидиана. На водной глади плавали кувшинки, а со дна поднимались тонкие стебли белых лотосов. Прямо у воды стояла старая каменная лавочка, поросшая мягким сизым мхом, а воздух был напоен ароматом влажной земли и сладкого речного тумана. Это было место, где время, казалось, замедлило свой бег, скрывая влюбленных от всего мира. Персида подошла к краю пруда, глядя на свое отражение, которое в этом свете казалось призрачным. Молчание, длившееся всю дорогу, стало слишком тяжелым. — Мы сделали это, — наконец прошептала она, не оборачиваясь, но чувствуя, как Ричард встал совсем рядом. — Мы солгали Королю прямо в лицо. — Мы дали ему ту правду, которую он готов был принять, — ответил Ричард, и в его голосе больше не было официоза принца. — Но ты видела его взгляд? Он не просто так упомянул твою бабушку Розали. Он знает, Персида. Или, по крайней мере, догадывается, что «везение» тут ни при чем. Он подошел ближе, так что край его камзола коснулся её платья. — Твой отец остался там один на один с человеком, который хранит тайны вашего рода десятилетиями. Я боюсь, что пока мы прячемся здесь, в этом раю под ивой, там, за стенами, решается, кем ты станешь для этой страны: героем или угрозой, которую нужно взять под замок. Персида обернулась к нему, и в её глазах, отражавших зелень ивы, вспыхнула та самая решимость. — Если он решит, что я угроза, я не стану покорно ждать в восточном крыле. Теперь, когда я знаю, чья кровь течет во мне, я не позволю запереть себя снова. Ричард внимательно посмотрел на неё, и его рука непроизвольно потянулась к её лицу, но он остановился в паре дюймов, словно боясь разрушить хрупкость момента. — Я обещал, что буду твоим щитом, Персида. Но теперь я вижу, что ты сама — клинок. И этот клинок начинает светиться. Ричард сделал шаг вперед, сокращая то ничтожное расстояние, что еще разделяло их. В этом изумрудном полумраке под сводами ивы его глаза казались темными колодцами, в которых плескалась неприкрытая нежность и едва уловимый страх. — Знаешь, — его голос стал тихим, вибрирующим от сдерживаемых чувств, — все эти годы в замке я чувствовал себя лишь частью интерьера, наследником, чья судьба была расписана на десятилетия вперед. Но ты... ты стала самым лучшим, самым настоящим, что когда-либо случалось в моей жизни. Он осторожно взял ее за руки, и Персида почувствовала, как его пальцы слегка дрожат. Это признание давалось ему сложнее, чем любая схватка с тенями. — Вчера, когда я увидел тебя там, на холодном полу библиотеки... когда на мгновение мне показалось, что я потерял тебя, — он на мгновение зажмурился, словно отгоняя страшное видение. — Весь мой мир, всё, во что я верил, просто рухнуло. Я стоял там и понимал, что если твое сердце перестанет биться, я никогда не прощу себя за это. Я бы не смог... нет, я бы просто не захотел жить дальше без тебя. Персида почувствовала, как к горлу подступил комок. В этих словах принца, который всегда казался таким незыблемым и сильным, было столько уязвимости, что ее собственное сердце пропустило удар. Под сенью ивы, в этом тайном убежище, его признание прозвучало как клятва, связывающая их души крепче, чем любые древние руны. Она смотрела на него, и в этот момент магия ее предков, бурлящая в крови, казалась вторичной по сравнению с тем всепоглощающим чувством, которое читалось в его взгляде. — Ричард... — выдохнула она, чувствуя, как границы между ними окончательно стираются. Слова Ричарда все еще вибрировали в воздухе, и Персида уже была готова открыть ему свое сердце, когда идиллическую тишину сада разорвал тяжелый, нарастающий гул. Это был не просто стук копыт, а громогласный топот десятков коней, от которого, казалось, вздрогнула сама земля под корнями ивы. Встревоженные, они поспешно вышли из своего изумрудного убежища. Выглянув из-за каскада ветвей, Ричард и Персида увидели, как через главные ворота на территорию замка влетает огромная, пышно украшенная делегация. Впереди скакали всадники в тяжелых доспехах, чьи знамена с незнакомыми Персиде гербами яростно хлопали на ветру. Пыль поднималась столбом, скрывая лица прибывших, но роскошь упряжи и количество сопровождающих говорили о визите особы исключительной важности. Ричард внезапно напрягся, его пальцы сильнее сжали руку Персиды, а лицо превратилось в холодную маску. — Дядя... — едва слышно прошептал он, и в его голосе прозвучало не столько удивление, сколько скрытая тревога. Персида заметила, как побледнел принц. Она знала, что младший брат короля не почтил своим присутствием даже недавнее празднование дня рождения Ричарда, сославшись на «неотложные государственные дела» на окраинах королевства. Его внезапное появление сейчас, с целой армией за спиной и без предупреждения, не предвещало ничего хорошего. — Что он здесь делает? — Ричард словно спрашивал самого себя. — Он игнорировал все приглашения месяцами, утверждая, что не может оставить границы. Делегация с грохотом остановилась перед главным входом в замок, и во дворе засуетились слуги. Ричард обернулся к Персиде, и его взгляд стал жестким. — Идем. Мы должны быть там до того, как он начнет говорить с моим отцом. Если он узнал о «происшествии», наш спектакль перед королем может оказаться лишь началом куда более опасной игры. Ричард и Персида поспешили к главному входу, стараясь сохранять невозмутимый вид. Когда они вошли в холл, там уже вовсю кипела жизнь: слуги принимали тяжелые дорожные плащи, а в центре зала стоял мужчина, чье присутствие, казалось, вытесняло из помещения весь остальной воздух. Это был младший брат короля — герцог Валериан. Увидев короля Родрига, Валериан не бросился в объятия, а замер в изящном, почтительном поклоне. Его лицо было бледным и аристократичным, а в темных волосах благородно серебрилась седина. — Брат, — голос Валериана был мягким, глубоким и обволакивающим. — Прости мой внезапный приезд. Я знаю, что пропустил торжество племянника, но новости, настигшие меня в пути, заставили меня забыть о всяком этикете. Король Родриг подошел к брату, и его суровое лицо заметно смягчилось. — Валериан. Мы не ждали тебя так скоро. Твои письма говорили о серьезных задержках на южных перевалах. Герцог печально улыбнулся и развел руками. — Признаюсь, я готовил сюрприз. Хотел войти в этот зал в разгар пира, но горные обвалы спутали все карты. Я три дня провел в ожидании, пока расчистят дорогу, и изнемогал от невозможности отправить весточку. А когда я наконец въехал в столицу, город гудел, как встревоженный улей. Говорят о чудовище в стенах цитадели? Брат, скажи мне, что Ричард в безопасности. Ричард, стоявший рядом с Персидой, почувствовал, как напряжение в его плечах медленно отпускает. Голос дяди всегда действовал на него успокаивающе. Валериан всегда был тем «добрым наставником», который смягчал гнев отца и дарил Ричарду первые книги по истории и тактике. — Я здесь, дядя, — отозвался Ричард, делая шаг вперед. — Благодаря счастливой случайности и отваге моей спутницы, я отделался лишь царапинами. Валериан перевел взгляд на Персиду. В его глазах не было холода или угрозы — только искреннее, теплое любопытство и некое подобие отеческой гордости. — Леди Персида Де Ле`Вольв? — он подошел ближе и почтительно коснулся губами её пальцев. — Весь город шепчет о «Леди-щите», которая спасла наследника. Я ожидал увидеть суровую воительницу, но передо мной... сама грация. Персида присела в реверансе, внимательно изучая лицо герцога. От него пахло дорогим табаком, кожей и какими-то редкими южными травами. В его присутствии не было той липкой жути, которую она чувствовала от Тени в библиотеке. Напротив, Валериан излучал уверенность и спокойствие. Но кулон в её кармане... он не обжигал, нет. Он просто стал очень холодным, словно предупреждая, что в этой комнате только что стало на одну тайну больше. — Вы очень добры, герцог, — тихо ответила Персида. — Я лишь сделала то, что подсказало мне сердце. — Сердце — самый верный советчик, но порой и самый опасный, — Валериан мягко улыбнулся и обернулся к королю. — Брат, я привез с собой лучших лекарей и архивариусов с юга. Если это существо оставило магический след, мы его найдем. Я не допущу, чтобы в твоем доме кто-то чувствовал себя в опасности. Король Родриг благодарно положил руку на плечо брата. — Твоя помощь как нельзя кстати, Валериан. Располагайся. Вечером мы устроим семейный ужин, где обсудим всё без лишних ушей. Вечерний семейный ужин проходил в камерной обстановке Малой столовой, освещенной лишь мягким сиянием сотен свечей. В воздухе витал аромат запеченной дичи и пряных трав, но атмосфера за столом была наэлектризована невысказанными вопросами. Валериан сидел напротив Персиды, и его манеры были безупречны. Он с интересом слушал рассказ брата-короля о процветании Вельхельма, лишь изредка вставляя замечания, которые подчеркивали его проницательность. Персида, одетая в платье глубокого винного цвета, старалась не выказывать волнения, хотя кулон в её кармане продолжал оставаться ледяным, словно напоминая о скрытой угрозе. — И всё же, — мягко прервал общую беседу Валериан, пригубив вино из золотого кубка. — Меня не покидает мысль о той Тени в библиотеке. Как странно, что она выбрала именно тот момент, когда наш Ричард решил показать леди Персиде редкий фолиант. Он перевел взгляд на Персиду, и в его глазах блеснул живой интерес. — Леди Персида, вы проявили невероятную смелость. Но скажите, не заметили ли вы чего-то необычного перед самым нападением? Возможно, воздух стал гуще или вы почувствовали чье-то незримое присутствие? Персида почувствовала, как под столом рука Ричарда едва заметно коснулась её колена — знак поддержки и предупреждения одновременно. — Всё произошло слишком внезапно, герцог, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Холод пришел раньше, чем я успела что-то осознать. Это было похоже на ледяной туман, который лишает воли. — Ледяной туман... — задумчиво повторил Валериан. — Поразительно. Обычно такие сущности требуют огромных затрат магической энергии для призыва. Тот, кто решился на такое в сердце замка, должен быть либо безумцем, либо обладать невероятной силой. Король Родриг нахмурился, его лицо в свете свечей казалось высеченным из камня. — Именно поэтому твои архивариусы должны изучить каждый дюйм библиотеки, Валериан. Мы не можем позволить врагу дышать нам в спину. — Разумеется, брат, — Валериан слегка склонил голову. — Мои люди приступят к работе на рассвете. Но меня больше беспокоит самочувствие леди Персиды. Шрамы от когтей Тени заживают долго и часто несут в себе частицу тьмы. Вы не чувствуете странного жара в крови или, быть может... необычных всплесков сил? Вопрос повис в тишине. Ричард напрягся, его взгляд на дядю стал подозрительно острым. Персида поняла: это была проверка. Тонкая, почти незаметная ловушка для того, в ком течет сила древнего рода воителей. — Только усталость, Ваше Сиятельство, — Персида выдержала его взгляд, не моргнув. — Моя жизнь всегда была лишена магии, и этот опыт... он просто пугает меня. Валериан улыбнулся — так тепло и искренне, что на мгновение Персиде показалось, будто её подозрения беспочвенны. Но холод кулона говорил об обратном Король Родриг отодвинул свой кубок и тяжело оперся локтями о стол, обводя присутствующих властным взглядом. — Прежде чем мы закончим ужин, я должен объявить о решении, принятом совместно с семьей Де Ле`Вольв, — начал он, и в зале воцарилась тишина. — Безопасность наших гостей и наследника превыше всего. Пока Валериан и его люди проводят расследование в библиотеке, леди Персида и Ричард отправятся в наше летнее поместье в предгорьях, вдали от городской суеты и шпионов. Персида замерла, её вилка со звоном коснулась тарелки. Она подняла на короля взгляд, полный искреннего, неподдельного удивления. Мысли вихрем пронеслись в голове: «Летний домик? Вдвоем? Вдали от всех?». Она перевела взгляд на Ричарда, но тот лишь слегка кивнул, сохраняя маску холодного и отстраненного принца, будто эта новость была для него лишь досадной необходимостью. — Это мудрое решение, брат, — мягко вставил Валериан, его глаза блеснули в свете свечей. — Тишина гор способствует заживлению ран. Леди Персида, прежде чем вы покинете нас, чтобы подготовиться к отъезду, прошу — попробуйте это вино. Это особый сбор с моих южных виноградников, он укрепляет дух и лечит раны. Персида, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, не решилась отказать. Она взяла кубок, сделала глоток терпкого, густого напитка и, вежливо поклонившись, направилась к выходу. Едва она пересекла порог зала, как реальность поплыла. Внутри, в самом центре груди, начал разгораться неистовый пожар. Она вышла из зала резче, чем того требовал этикет, почти выбежав в коридор. — Прошу прощения, Ваше Величество, — поспешно проговорила Даниэла, заметив странную реакцию дочери. — Девочка просто слишком взволнована новостью об отъезде и пережитым стрессом. Ричард сжал пальцы под столом так, что побелели костяшки. Он чувствовал её. Будто невидимая нить, натянутая между ними, начала вибрировать от боли и жара. Его взгляд метнулся к кубку, из которого пила Персида, а затем к лицу дяди, которое оставалось безмятежным. — Отец, дядя, — Ричард поднялся с безупречной грацией, хотя внутри него всё кричало от тревоги. — Я тоже чувствую усталость. Позвольте мне удалиться, нужно распорядиться о сборах. Тем временем Персида, задыхаясь, едва добралась до своих покоев. Коридор казался бесконечным, а стены — сжимающимися. Стоило ей захлопнуть за собой дверь, как жар стал невыносимым. Она чувствовала, как кровь в жилах превращается в расплавленный свинец. Кулон в кармане платья стал настолько холодным, что эта ледяная боль пронзала бедро насквозь. Судорожно выхватив его, она отбросила украшение на кровать — камень ударился о покрывало, распространяя вокруг себя морозный иней. — Воздуха... — прохрипела она, дрожащими руками разрывая шнуровку корсета. Платье и сдавливающий грудь корсет полетели на пол бесформенной кучей. Оставшись в одной тонкой сорочке, Персида прислонилась к ледяной стене, но даже камень не мог остудить тот древний огонь, который Валериан пробудил своим «целебным» вином. Глаза её вспыхнули ярким, янтарным светом, а по коже начали пробегать едва заметные золотистые искры.