Сосуд истины

По венам Персиды растекалось не омертвение, а первобытная, неконтролируемая мощь, которая веками дремала в крови её древнего рода. Перед глазами всё плыло: стены комнаты то расширялись, то сжимались в такт её бешеному пульсу. Она видела, как от её собственных рук исходит едва заметное марево, а воздух вокруг неё начал вибрировать, раскаляясь до предела. Кулон, брошенный на кровать, продолжал пульсировать мертвенным холодом, пытаясь сдержать этот пожар, но сила была слишком велика. Персида упала на колени, впиваясь ногтями в ворс ковра. Ей казалось, что если она не закричит, её просто разорвет изнутри на тысячи золотых искр. Каждый вдох давался с трудом — корсет был снят, но невидимые тиски магии сжимали легкие куда сильнее китового уса. Внезапно дверь в покои распахнулась. Ричард буквально влетел внутрь, мгновенно заперев за собой засов. Он не звал стражу, не медлил — он чувствовал её боль как свою собственную. Остановившись на пороге, он замер. Картина, представшая перед ним, выбила воздух из его легких. Персида, в одной тонкой рубашке, окутанная странным золотистым сиянием, выглядела как стихийное бедствие. Её кожа светилась, а глаза, когда она подняла на него взгляд, были полны нечеловеческого, древнего пламени. — Персида! — он в два шага преодолел расстояние между ними и опустился рядом с ней на пол, не побоявшись обжигающего жара, исходящего от её тела. — Уходи... — прохрипела она, пытаясь оттолкнуть его. — Я... я не могу это контролировать. Это дядя... это вино... — Я знаю, — Ричард перехватил её горячие ладони, прижимая их к своей груди, стараясь передать ей хоть каплю своего спокойствия. — Слушай мой голос. Только мой голос. Валериан хотел увидеть твою истинную суть, он спровоцировал тебя. Если ты сейчас сорвешься, весь замок увидит то, что мы так тщательно скрывали. Он обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в свои глаза — холодные, серые, как сталь, которые сейчас были её единственным якорем в океане огня. — Дыши вместе со мной, Персида. Медленно. Мы не дадим ему победить. Мы не дадим ему увидеть этот свет. Ричард видел, как пламя в её глазах борется с накатывающими слезами, и в этот момент маски принца и подданной окончательно обратились в прах. Он не просто хотел её спасти — он хотел забрать эту боль себе, разделить её огонь, пока тот не выжег её дотла. Он подался вперёд, и его поцелуй стал тем самым последним звеном, которое замкнуло цепь. Это не было робкое касание — это был порыв, полный отчаяния, власти и бесконечного признания. В этом поцелуе смешалось всё: их побеги в в Средний город, запах старых книг библиотеки, кровь на холодном полу и тот невысказанный обет, который они дали друг другу под плачущей ивой. Для Персиды мир взорвался. Если раньше её сжигал изнутри яд Валериана, то теперь её захлестнула иная стихия. Она почувствовала, как губы Ричарда — жадные и одновременно нежные — вытягивают из неё ту самую раскалённую лаву, превращая разрушительную мощь в нечто созидательное. Её пальцы, всё ещё светящиеся золотом, судорожно запутались в его волосах, притягивая его ближе, словно он был единственной твердью в рушащейся реальности. Её эмоции бушевали, как шторм: Жар перестал быть пыткой; теперь он стал общим, распределившись между ними двумя.Она кожей чувствовала, что Ричард не лгал — он действительно не смог бы жить дальше, если бы этот свет погас вместе с ней. Её пугало то, как легко она отдаёт ему контроль над своей силой и собой, но в этом подчинении была свобода, которой она не знала даже в своих самых смелых побегах. Когда он на секунду отстранился, чтобы глотнуть воздуха, их лбы соприкоснулись. Золотистое сияние вокруг Персиды начало оседать мягкой пыльцой на её плечах и руках Ричарда. — Теперь ты веришь? — прошептал он ей в самые губы, его дыхание обжигало не хуже магии. — Твоя кровь не проклята. Она просто... слишком яркая для этого темного замка. И я не позволю им потушить этот свет. Персида прижалась к нему, слушая, как его сердце выбивает тот же рваный ритм, что и её собственное. В этот момент она поняла: летний домик в предгорьях станет не просто убежищем, а местом, где им придётся либо окончательно признать свою связь, либо сгореть в этом пожаре вместе. Ричард осторожно, словно она была сделана из самого хрупкого стекла в мире, подхватил Персиду на руки. Она казалась почти невесомой, лишившись сил после магического всплеска. Он сделал несколько шагов и бережно опустил её на кровать, прямо рядом с кулоном, который уже перестал пульсировать холодом и просто лежал тихим напоминанием о пережитом. Оказавшись в горизонтальном положении, Персида почувствовала, как комната наконец перестала вращаться. Но стоило ей осознать, в каком виде она предстала перед принцем — в одной лишь тонкой сорочке, которая после борьбы с жаром едва прикрывала её, — как её щеки вспыхнули румянцем, который на этот раз не имел никакого отношения к магии. Ричард замер на краю кровати, глядя на неё. На его лице отразилась целая гамма чувств: от всё ещё не утихшей тревоги до восхищения, которое он больше не пытался скрывать. Заметив её замешательство, он вдруг криво усмехнулся, и в его глазах зажглись знакомые озорные искорки — те самые, что она видела у Астебана раньше во время тренировок ,когда он оказывался слишком близко — Знаешь, Персида, — протянул он, вальяжно откидываясь на локоть рядом с ней и нарочито внимательно изучая шнуровку, валяющуюся на полу, — я, конечно, обещал, что мы будем честны друг с другом и отбросим все маски... Но я не ожидал, что ты решишь избавиться от них так... радикально и в первую же ночь. Он перевел взгляд на её смущенное лицо и добавил тише, с легкой хрипотцой: — Если бы я знал, что для того, чтобы увидеть тебя без этого ужасного костяного панциря, который вы, дамы, называете корсетом, нужно всего лишь разозлить моего дядю, я бы пригласил его на ужин гораздо раньше. Персида вспыхнула еще сильнее и запустила в него маленькой декоративной подушкой, которую Ричард поймал с кошачьей грацией, не переставая улыбаться. — Ты невыносим, Ричард! — выдохнула она, и эта вспышка привычного раздражения окончательно прогнала остатки магического транса. — Я тут чуть не сгорела заживо, а ты упражняешься в остроумии? — Я просто пытаюсь напомнить тебе, что ты жива, — уже серьезно ответил он, откладывая подушку и вновь беря её за руку. — И что ты всё еще та самая девушка, которая спорила со мной из-за каждой монеты. Сила может менять твой взгляд, но она не изменит того, кто ты есть. Он наклонился и запечатлел легкий, почти невесомый поцелуй на её плече. — Спи. Завтра нам нужно уехать из этого замка до того, как Валериан придумает новый «целебный» рецепт. В летнем домике у нас будет время... на всё. И на разговоры, и на твою силу, и на нас. Утро перед отъездом выдалось туманным и прохладным. Персида уже заканчивала сборы, нервно поправляя манжеты дорожного платья, когда в дверь её покоев раздался размеренный, тяжелый стук. Она ожидала увидеть горничную или Ричарда, но когда дверь отворилась, на пороге возник сам Король Родриг. Без свиты, без пышных регалий, в простом камзоле, но с тем же властным выражением лица. Персида мгновенно выпрямилась, её спина стала прямой, как струна, а руки сложились в безупречном приветственном жесте. — Ваше Величество, — начала она, склоняясь в глубоком реверансе. — Оставь это, дитя, — Родриг устало махнул рукой, закрывая за собой дверь. — Мой визит не официальный. Нам нужно поговорить, пока кареты не поданы к крыльцу. Он жестом пригласил её присесть на небольшой бархатный диван у окна, за которым расстилался серый утренний сад. Король сел напротив, и в его взгляде Персида увидела не холод монарха, а тяжесть человека, несущего слишком много тайн. — Давай отбросим маски, Персида, — прямо начал он. — Я практически сразу понял, кто ты. В тот вечер в библиотеке... я видел не «испуганную леди», а пробуждение силы, которую я не встречал уже много десятилетий. Мне пришлось играть роль обманутого отца, так же как и вам с Ричардом пришлось играть свои роли, чтобы никто лишний во дворце не прознал правду. Персида замерла, её сердце пропустило удар. Значит, её спектакль был лишь тенью для того, кто сам когда-то стоял рядом с Розали. — Решение об отъезде вчера было принято не спонтанно, — продолжал Родриг. — Это была воля твоей матери и моя. Мы решили, что тебе нужно место, где ты сможешь разобраться с тем пожаром, что бушует у тебя внутри, не опасаясь обрушить стены этого замка. Ричарда же я отправляю с тобой, надеясь уберечь его от той сущности, что охотится за ним. Король тяжело вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза. — Слушай внимательно. На данный момент правду о твоем происхождении знают лишь немногие: я, твоя мать, твой дедушка Ксавий, мой сын Ричард и мой брат Валериан. А в том доме вас будет ждать один старый маг, мой верный друг, который поможет тебе обуздать и узнать больше про этот дар. Услышав одно из имен, Персида резко вскинула голову, её лицо побледнело. — Валериан? — переспросила она, и её голос дрогнул от плохо скрываемого ужаса. — Ваше Величество.... откуда господин Валериан знает правду? Она вспомнила вчерашний ужин, вкус вина и тот испепеляющий жар, который чуть не погубил её. Если Валериан знал, кто она, значит, его «ловушка» была намеренным актом, а не случайным любопытством. Родриг нахмурился, заметив её реакцию. — Он мой брат, Персида. Когда Розали тогда... защищала наш дом, он был там. Он видел всё своими глазами, так же как и я. Он поклялся хранить эту тайну вместе со мной. Персида хотела закричать, рассказать о ледяном кулоне и о том, что именно после вина Валериана её сила едва не вырвалась из-под контроля, но вид спокойного, доверяющего брату короля заставил её осечься. Если она сейчас обвинит Валериана без доказательств, она может разрушить единственный союз, который у неё есть. Король Родриг заметил, как побледнели губы девушки при упоминании Валериана, но снаружи уже послышался настойчивый гул сборов и резкие выкрики кучеров. Время, отпущенное на откровения, истекло. — Валериан — член семьи, Персида. Его преданность короне не подлежит сомнению. Сейчас не время для пустых опасений, — Родриг поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. — Собирайся. Карета не будет ждать даже героиню библиотеки. Он бросил на неё последний, пронзительный взгляд и вышел, оставив Персиду наедине с её ледяным страхом. Девушка судорожно сжала кулаки. Она хотела выкрикнуть правду в спину уходящему королю, рассказать о «целебном» вине, которое едва не выжгло её душу, но вовремя осеклась. Если король настолько слепо доверяет брату, её обвинения сейчас сочтут лишь следствием магического шока. «Я не скажу ему. Не сейчас», — подумала она, поспешно хватая дорожный плащ. Единственным человеком, кому она могла доверить это знание, был Ричард. Им нужно было обсудить это в пути, подальше от лишних ушей и проницательного взгляда герцога.

Дорога в неизвестность Когда Персида вышла на крыльцо, Ричард уже ждал её у кареты. Он выглядел безупречно — холодный принц в дорожном костюме, но в его глазах, когда он подал ей руку, она прочитала ту же тревогу, что терзала её саму. — Готова? — тихо спросил он, помогая ей подняться на подножку. — Более чем, — ответила она, бросив быстрый взгляд на балкон, где, как ей показалось, мелькнул силуэт Валериана. Карета тронулась, с грохотом выезжая за ворота замка. Как только стены цитадели остались позади, а стук колес по мостовой сменился мягким шуршанием дорожной пыли, Ричард задернул тяжелые занавески на окнах и повернулся к ней. — Мой отец заходил к тебе утром, — это был не вопрос, а утверждение. — О чем вы говорили? Персида глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри снова начинает пульсировать холод кулона, спрятанного в складках платья. — Твой отец знает всё, Ричард. Про мою силу, про Розали... и про то, что твой дядя Валериан тоже посвящен в эту тайну. Ричард нахмурился, его рука непроизвольно легла на эфес кинжала. — Дядя знает? — И это еще не всё, — Персида подалась вперед, понизив голос до шепота. — Твой отец верит ему бесконечно. Но вчерашний «пожар» в моей крови... это было то самое южное вино, Ричард. Валериан намеренно спровоцировал мою силу. Он не просто знает, кто я. Он проверял меня на прочность. В тесном пространстве кареты повисло тяжелое молчание. Теперь они оба понимали: летний домик может стать для них либо спасением, либо идеальной ловушкой, из которой нет выхода.