Часть 26 Пафосно можно только сдохнуть
10 часов и 43 минуты назад
— Госпожа Руна! Мы сейчас зацепим здание!
Отвлеклась от мыслей. Чуть изменив полёт платформы, вырванный с пешехода асфальт неприятно скользил под ногами при каждом наклоне. Выровнялась. Летим дальше.
Задание, конечно, из разряда «умри или сдохни». И мордовороты не внушат мне доверие своим интеллектом.
Осмотрела бритых дебилов со свастикой на затылке.
Как бы я одна не вернулась. И ведь потом перед Кайзером отчитываться за потерю казённых болванчиков.
Остановила платформу перед домом.
Выстрел у моих ног обдал броню осколками.
Эм… кто взял меня на мушку?
Осмотрелась.
Слегка поклонилась воздуху.
Ощущение смерти в прицеле уменьшилось.
Мордовороты с тупым лицом шли следом.
Зашла в дом. Бабки на входе облили меня презрением. Мужики дёрнулись.
Вновь чувство смерти поцеловало в висок.
— Не сметь.
Голос дрогнул, но они замерли, пристроившись обратно за спиной.
Поймала краем глаза сальные взгляды, прошедшиеся по мне.
Да что, блин, всё так хреново-то. Теперь и их опасаюсь. Валить надо из Империи. Валить, и подальше от Броктона. Нахуй клан.
Зашла в подъезд. Бабка-вахтёрша окинула нас взглядом и достала дробовик из-под стола, положив его на свой стол.
Да что не так с этим домом?! Старая, ты ебанулась!
Мужики напряглись.
Я как могла весело и звонко заговорила:
— Мне бы попасть на разговор с Мясником.
— Одна. Быки остаются здесь.
Охранники дернулись.
— Я не убью вас из него. Но на выстрел упадёт Мясник из окна.
Волосы почти встали дыбом под маской. Так скучно и буднично. Словно она назвала чай соседке, что сидела недавно.
Да она отбитая наглухо.
— Я принесла приглашение.
— Хм. Лифт там.
Она всучила мне в руки листочек. С корявой надписью:
Пропуск
К Мяснику.
И ёлочка детская.
Че за нахуй?!
На деревянных ногах взяла лист и прошла к лифту.
Идеальная механика зловеще сомкнулась за мной. Поднимаюсь на нужный этаж.
Мясник сидит в кресле, недалеко от двери лифта. На столике рядом стоит две кружки. Присмотрелась. Кофе.
Упала в соседнее кресло. На секунду потеряв контроль над собой.
Смерть размеренно устами хора заговорила:
— Забавно, что все используют мои принципы против меня. И что тебя явно списали. Расслабься. Я не нападаю на детей.
Подавила волну страха по телу. От этого хора в человеческом обличии.
Дрожащими пальцами передала конверт.
Он раскрыл его ногтем, что на секунду покрылся сталью.
Самая долгая минута в моей жизни всё тянулась. Отсекая секунды словно гильотиной.
— Забавно... Переговоры... Хорошо... Я прибуду.
Вышла на подгибающихся ногах. Лифт сомкнулся, отсекая монстра от меня. Привалилась к стене.
Получаю деньги — и нахуй Империю. Я съёбываю.
* * *
Телепортируюсь, делаю пару шагов в помещение. Ох, блять. Я дебил. Поле Топорылого ударило по натянутым нервам. Крылья придавливают меня к полу, рассыпаясь на сотни клинков. Звон такой, словно я взорвал шкаф с кухонной утварью. Десятки и сотни кусков стали рассыпаются по паркету. В глазах потемнело. В ушах всё ещё стоял невообразимый грохот чугунных кастрюль. Тело не подчиняется. Даже моя сила отзывается с глухим скрипом. Моргнул — картинка исчезла полностью. Мир на секунду замер. И взорвался беспокойным голосом Дины из-под толщи воды. Она откидывает клинки с моего тела. — Ангел! Фол, ответь, ты меня слышишь?! Ай! Запахло кровью. Девичий удаляющийся топот. Шаркающие усталые шаги. И обычные нервные, слегка цокающие каблуки. — Помоги дотащить его. Я не могу здесь лечить. Амелия, да. Её зовут Амелия. Моя Любофффф. Истеричный смешок сорвался с губ. Как всё это фальшиво. Тушку как будто подхватили невидимые руки, окутав периной. Някромант. Прости, Кукла, я был плохим хозяином. — Ты делаешь хоть что-то?! Девочка моя, не паникуй. Паника убивает. Ха-ха. Дрожащие руки копаются в моей груди. Холодные. От них расходятся волны, что сканируют мою плоть. Запах. Антисептик и лаванда. Панацея. Нет. Белая Леди. Да, её зовут Белая Леди. — Делаю. У него не мозги, а каша. Скоро, блять, будет суп. Я, сука, с меньшими травмами смерть констатировала. Истеричный смешок раздался со стороны: — Можно ли назвать его безмозглым? Дина топнула ногой: — Някромант, это не смешно нихуя! Тащи быстрее! Девочки, я щас сдохну, не орите. — Он нас слышит. Он в сознании. Усталость. Только усталость и какое-то медицинское неверие. Как будто она уже констатировала смерть, и тут труп открыл глаза. — Ангел. Девочка обняла меня. Крепко-крепко. Шампунь ударил в нос. Мой. Я забыл купить ей отдельный. — Придурок старый, я тебя лично убью, если ты сдохнешь. — Там переговорщик от Империи. — Предпанический тон, что отчаянно пытается быть уверенным. Над ухом чихнула зажигалка. Долгий затяг. Выдох. — Посылай его нахуй. Мясник не принимает. Открыл рот. Сила забрала контроль над телом. Буквально вырвала его из боли и поля Топорылого. — Нельзя. — Ты, блядь, молчи, безмозглый самоубийца. Гневные нотки прорезали усталость. — Кукла, тащи маску и рубашку. У него вроде были ещё красные. — Прозерцатель собралась. Уверенность. Внешняя, которую ты не чувствуешь. Моя девочка. Давай, ты сильная. Легкий удар по моей груди прервал мысль. — Да блядь, он почти труп! — Нам нельзя сейчас потерять лицо, иначе всё зря. — Ты говорила, он вернётся целым! — Амелия сорвалась на крик. Дина прогнозировала её. — Потом на меня поорешь. Поправь внешний вид. Я буду суфлёром. Вживи наушник. Фол, слушай мой голос. Ты можешь встать? — Какой встать, блять, нахуй. Сила протянула щупы к остальному телу, прокладывая путь сквозь ауру нулификатора. — Лежать! На лицо натянули маску и баллистические очки. — Я не согласна! — Поздно, она уже идëт. — Блять, блять, блять. Вновь невесомое касание — меня поднимают и прямо на мне сшивают рубашку. Упал в кресло. Невесомые нити заставили сжать руку на кружке с кофе. — Слушай мой голос. И молчи, пока не скажу. Заходит Ведьма.* * *
Марионетка разума в руках. Так во мне играет страх. Приглашение. Обычный печатный текст, не скреплённый даже печатью. Вежливая белиберда и время и место. — И ваши нервы — словно нити, надёжно пришитые к пальцам моим. — У него начинается бред. — Я слышу. Дина сжала что-то. Пластик закричал под девичьими пальцами. Второй рукой она схватила меня за ладонь. Практически заставив обжечь нежностью себя по волосам. — Ты же делала бекап? Панацея уже не сдерживалась и откровенно орала: — Какой в жопу бекап. Мозг так не работает!!! Мокро. Моя девочка плачет. Пахнет кровью. Цветы не должны плакать. — Спроси у силы, делала ли она бекап! — Дина, блять, не рабо… тает это так… — Восхищение. Искреннее и незамутнённое. Пробившее рабочую маску. — Ебаные пророки со своими знаниями, ебаный самоубийца! Падла пока не ебаная! — То, что ты материшься, не делает ситуацию легче. — Делает, сука. Я нервничаю меньше. Кукла. Не кукла. Некромант. Ня. Някромант. Да. Кошкодевочка, всхлипывающая от ужаса на каждом слове. — Там Они Ли припёрся. — Да чё вам всем, сука, надо! Волна исцеления прошла по моему черепу. Стало легче, и так блаженно. — Так. Фол, Ты можешь контролировать тело сейчас? Пошевелил рукой. Сам. — Терпимо. Меня вновь усадили на кресло. Удаляются шаги. Вижу, как открывается лифт и заходит Они Ли. В своей привычной культовой маске, увешанный гранатами и оружием. — Хай, Они. — Хай, Мясник-сама. Лунг-доно просил передать вам сообщение. Протянул руку. Украшений резьбой Тубус упал в неё. — Саянара. — Ваш японский ужасен. — Я знаю. — Sayōnara. Ли ушёл. Раскрыл свиток. Каллиграфия. Написанная от руки. Та же вежливость. Но в неё веришь больше, чем в сухую печатную цифирь. Амелия почти на крыльях прибежала ко мне. Коснувшись лица. — Сейчас может стать странно. Секунда потери картинки. Осмотрел комнату новым взглядом. Девочки заплаканные вокруг меня. Някромант с красными глазами теребит подол платья. Дина то потирает палец с пластырем, то хватает и вертит стальной лавровый венок. Панацея с прокушенной губой всё ещё держит руку на моём лице. — О чём мы говорили? — Что ты помнишь последнее? Прокрутил воспоминание. Как я здесь оказался — без понятия. Скорее всего, телепортировался. Бой. Ой, дебил. — Я дебил, перенапрягся. Она нахмурилась. Так сильно. Сила слабо откликнулась. Её картина мира трещит по швам. — Не понимаю. Ты должен был всё забыть. Обязан был. У тебя мозг состоянием недельной давности. А пострадала только кратковременная память. Меня пробил истеричный смех. — Последний Мясник. Да? Совершенный Мясник. Король Мясников. Ха-ха-ха. Одержимый. Демон-хост. Для Шарда-демона. Сука. Ебаная Удача. Хороший, блять, план. Одержимый. Святая. Пророк. Чёрная кошка. Сбивающая с пути. Это просто Дрим Тим для инквизитория. Кто будет Ведьмой? — Введи ему Узбогоин. Пожалуйста. Мне абсолютно не нравится, как он на нас смотрит. Голос Куклы был как никогда призрачным, почти тонким. Вот-вот разбитым. Секунда тишины. Касание лица. Сон падает на истерзанный разум.
