Мясник XV Человек

      А добрая девочка-то выросла. Раскрылась. И больше не давит свои тёмные порывы.       Тенью следовал за Панацеей или, как она теперь себя называет, Белой Леди. Готовый прикрыть крыльями в любой миг. Ибо не верую я в человеческую память и доброту. Даже с учётом того, что люди узнают её под маской. Хотя мы с Диной предупреждали. Ей хватило того, что юридически она пока будет двумя разными людьми.       Мясники играли в D&D. Все мясники. Им больше ничего не остаётся. В темноте разума ужасно скучно.       Орать?       Не поможет. Я перетерплю, проигнорирую их. И вернусь в глухую тишину, где у них нет власти. Где можно подремать, так и не имея возможности провалиться в сон. Где есть музыка. И приятные мне люди. А за пару часов у них не выйдет победить. Проходили уже. Они знают результат. Боль. Боль. И ничего кроме боли.       На самом деле, это сложно. Пиздец как сложно. Если бы я не отрезал ментально страх боли, если структура разума была слабее, а я менее упёртый, и принцип «дави в ответ на давление» более слабым — то я бы сдался. Но пока имеем что имеем — вооружённый нейтралитет. Что на самом деле — моя победа.       Осмотрел своих людей. Костюмы стали чуть лучше, добавилась нашивка. Крылья с римской цифрой XV. Красные и всё так же увешаны человеческими костями.       — ЖАЛЬ, ЧТО БОЛЬШОЙ РОББИ НЕ ПЕРЕЖИЛ БОЙНЮ.[МЯСНИК]       — Он был крут! — отозвалась часть, что знала его.       — Не отвлекайтесь. Морской Бог решил вас пощадить. [Мурамаса]       — Мы ещё надерем ему хвост!       — Опять перса создавать. [Берсерк]       — А ты думал послать нахуй Бога обойдется без последствий? Берс? Или не думал? [Петарда]       — Захлопнись перданутая [Свара]       Посмотрел на Панацею. Уставшую. Заляпанную кровью. С неизменной решимостью. Выделенный поводок на разуме чуть сжался. Я на самом деле мог его вырвать. Буквально окунуть в огонь память, которая содержит эту привязанность. Как уже сделал когда-то. Но на самом деле это даже освежает. Чувства — как в мои восемнадцать. Я думал, что страсть во мне уже давно мертва. А Луну с неба достать для Неё хочется.       Интересный, кстати, вопрос: чисто с практической стороны — где хранится моя память? Частично в мозгу. Это мы знаем, иначе Эми не смогла бы перепрошить его. А остальное? Та, что пришла из прошлой жизни. Мозг ведь не компьютер, что можно просто перезаписать. Новые связи образуются со скрипом.       Что-то тянет меня сегодня на философию. Умирать, что ли, надумал?       Пол течёт под моими ногами, образуя лестницу. Пусть канализация — не лучший маршрут, но Зубы мне ещё нужны. Да и Амелию я обязан эвакуировать. Она важна — на ней держится психика безумного ронина, что готов вырезать всех врагов павшего сюзерена. Нет, меня не покусал зверь пафоса. В психике важна образность. Стабильный образ порождает стабильную структуру.       Ха"Зяйка.       Старая шутка вновь ожила, словно ошибка на нейронах в мозгу. Памяти о ней вообще не должно было быть в этом теле. Я не обращался к этим знаниям до того, как Амелия туда влезла.       Сдал её с рук на руки Висте, что сидела в машине.       Вернулся в хоспис, заделывая за собой путь. Мы не можем сбежать от боя. Нам нужна репутация.       Выдохнул. Ну, боги. Будьте сегодня милосердны к ним. Я не хочу окрашивать крылья в кровь. Мне хватает чёрного крыла.       Вышел через центральный вход. Остановился на крыльце. Голос, словно хор безумцев, перескакивал с баритона на тембр.       — Полный набор взрослых героев. — Привычно усмехнулся, чуть склонив голову в бок. — Дадите автографы, или мне расписаться?..       "На ваших телах" так и не прозвучало. Незачем.       Немая сцена. Официальные власти в тактике с пеномётами и нормальным оружием. И я. Один. Пятнадцатый. Которому ничего этого не надо. Только крылья из стали и обычная официальная одежда. Я даже броню не наращивал.       В воздухе парила Новая Волна. Те, Кто умел летать. Барьер. Кристал. Фотонная Мамочка. Глори. Близант. Брандиш и прочие приземлённые ошивались в толпе СКПшников. Кэрол выделялась супер-стервозным выражением лица и прямо сияющей силой в руках.       — Бада бумс [Берсерк]       — Пристрелите его пожалуста [Свара]       — Нечем, Детка [Гниль]       — Мы все с радостью       Герои стояли в напряжённых позах. Не вижу здесь всех Стражей. Только Эгида — как самый живучий. И, скорее всего, Стояк, без костюма и в форме. Это их единственный шанс. Весь Протекторат целиком. Наручник. Батарея. Бесстрашный. Мать Ополчение. Или на неё ещё не скинули Подопечных?. Этот орущий. Принципиально не запоминал имя ноунейма. Он вроде Дине родственником приходится. Спросить потом.       — ФОЛ БЛЯТЬ У НАС МАХАЧ!!![Мясник/Владимир]       Если начнётся бойня, церемониться придётся перестать. И тупо бить по площади. Возможно, забивая одних идиотов другими. Им в любом варианте придётся стрелять по своим. Загудели движки. Подтянулся дрон Дракон.       Из колонки на поясе раздался уверенный голос Дины.       — Это так забавно наблюдать со стороны. Мясник и Херои. Хотите, я озвучу последствия боя?       Холодная тишина пронзила улицу.       Жги, девочка моя. Это твой план.       Улыбнулся под маской. Пластика моего тела сейчас выдавала радость лёгкими плавными движениями и покачиваниями.       — Пятьдесят процентов СКП — летально. Восемьдесят шесть процентов Протектората — в тяжёлые. Мясник уйдёт. Банды захватывают город. А исцелить вас теперь некому.       Солдаты сжали оружие. Их шансы были совсем уж плохи, и никто не хотел попасть в отмеченную смертью половину. По приколу отсеянную. Просто от дружественного огня под аурой ярости и боли.       Оружейник крепче сжал алебарду. Открытая челюсть закаменела. Тихий мат разнёсся в пустоте.       — Давай его пристрелим прямо в неё.       — Дебил же. Ебало открытое.       — Мы не лучше. У нас вообще тряпочка, а не броня.       Дина внезапно рассмеялась. Детским, задорным смехом. Часть людей дёрнулись. Смерть отчётливо положила им на плечо руку.       — Давай, пацан, нажми на курок. Все трупы будут на твоей душе.       Моторика чуть изменилась, лёгкое отбивание ритма пальцами утратило человечность. Рваные движения вне человеческих мышц.       Молодой СКПшник из первого ряда вздрогнул и перестал целиться. Посмотрев на свои руки. Парень лет двадцати. Обычный человек. Которого вытащили побыть пушечным мясом.       — Стоят ли уже спасённые детские жизни ваших?       Прозерцатель вновь рассмеялась.       — Давай, Брандиш. Давай, ты хочешь этого.       Улыбнулся под маской, чуть больше раскрыл крылья. По ним прошла волна, заостряя ножи.       Кэрол стиснула зубы. И казалась, сейчас порвётся на много маленьких клочков ярости.       — Где моя дочь?!       — Ами!       Из колонки раздаётся голос Панацеи. Ленивый, сонный и заебавшийся.       — Я не глухая. Я дома. Жру попкорн. Смотрю на вас. Фол, отпизди их легонько, я завтра всех починю.       Дина снова вмешалась, практически перебив её.       — О, Оружейник, новая зачётная алебарда. Голову отсекать Мяснику не надо. Ты не хочешь последствий.       Посмотрел ему в глаза. Точно в глаза, что сияли кровавыми точками под шлемом.       Давай, подпиши им всем смертный приговор. Ты теперь знаешь цену ошибки.       Зубы на маске ещё больше оскалились.       Тишина. Долгая. Неуютная. Ждущая.       — Кто умный пытается разжечь во мне страх?       Довольный, блаженный тон, что пробивает их на мурашки.       Глори смутилась.       — Не, ну а чё стоим как дебилы? И ничего не происходит.       Кэрол сделала фейспалм.       — Виктория, дома поговорим.       — Мам, ну серьёзно. Мы тут гурьбой стоим, он там. Девчонки на фоне комментируют. Мы выглядим как идиоты.       Слышно было, как Дина улыбается. Нет. Скалится.       — Забавно, что это говоришь ты, Мисс Побочный Ущерб.       — Я не тупая.       Амелия, хрустнув попкорном, практически пропела:       — Блонди-и-инки. Вечно думают, что все считают их тупы-ы-ыми.       Девочки рассмеялись через колонку.       Виктория смутилась и прошептала:       — Предательница. Я тебе это припомню.       В ответ лишь ленивое:       — Я спать хочу. Бейтесь уже, либо расходимся, и я спать.       Сложил крылья за спиной, приобретая условный плащ. Поза резко потеряла всю угрозу. Но не лишилась чуждой пластики.       — Желание моей Леди — закон.       Просто спокойным шагом пошёл на выход из оцепления. Игнорируя наведённые стволы и направленную в спину алебарду Оружейника.       Слава замерла, на середине движения.       — Это чё, реально? Просто расходимся?       — Амелии лень вас чинить. Я не стану добавлять ей работы завтра.       Чувства Рефлекса взвыли. Еле дёрнул головой.       Выстрел прозвучал оглушительно в окружающей тишине.       Залп из всех орудий.       Укоренился силой Нокаута. Отводя всю массу в землю. Залпы лазеров Новой Волны и пенных гранат увязли в ливне перьев от резко раскрытых крыльев. Машина, брошенная Славной Дурочкой, была разрезана на две части клинком Мурамасы. Металл мгновенно пополнил оскудевший запас крыльев. А прочее разлетелось шрапнелью.       Затихли автоматы один за другим. Солдаты замерли. Сотни клинков еле-еле впивались в их плоть. Пробив всю защиту и остановившись точно на границе, пуская кровь.       Оружейник вытащил из визора клинок.       Упал обрезанный металл, что впился в костюм Глори, миновав её щит. Эгида попытался вытащить из груди нож. Но почти пробивший его насквозь металл не позволил.       Моя рубашка была превращена в лохмотья. Что удерживались кровавой взвесью на теле, принявшем её подобие. Ни единой видимой раны. Снял рукой баллистические очки в кровавых брызгах, в которых застряла первая снайперская пуля.       Голос Дины ожил.       — Снайпер. Далеко. Километры.       Кровь выплюнула пулю из очков. Восстановил линзу. Надел очки обратно.       Окинул героев и СКПшников взглядом. Они посмотрели на меня. Целого и невредимого. На трещины в асфальте, в которых тонули реки пуль, на горы сдерживающей пены вокруг идеального ровного двухметрового круга.       — Продолжим?       Из хрипящей колонки прозвучал крайне сонный голос Эми.       — Они поняли. Отпусти их уже.       Расслабленной походкой вышел из оцепления и только тогда телепортировался вдаль.