Not Here, Not Now

***

В какой-то момент Илье показалось, что если он еще раз получит от Шейна сообщение «у тебя все хорошо?», то психанет и ответит длинным бессознательным текстом о том, насколько ему на самом деле хуево. Может быть, и в этом была причина молчания, а не в том, как явственно давили домашние стены — предназначенные быть поддержкой и опорой для спортсменов, вернувшихся в Россию на Олимпийские игры. Илья всегда знал, с какой теплотой встречают дома тех же футболистов, когда те возвращаются из своих зарубежных клубов — пусть и немногочисленных, да и его коллег, которые играли не только в Канаде, США, Чехии — им не нужно ничего доказывать, чтобы заслужить любовь. Для многих они всегда были героями. В отличие от него. Того, кто на протяжении нескольких дней получал от отца одни нравоучения о том, как он отвратительно играет. Илья был уверен, что и фанаты по ту сторону экрана думали так же — у него даже не было сомнений и желания проверять, что написали СМИ, чтобы в этом разувериться. Илья продолжал стоять в шикарно обставленной ванной комнате, где буквально пять минут назад его оставил Саша, и смотрел в зеркало на стене напротив. Он почти не различал своего отражения, потому что перед глазами опять горел тусклый экран телефона и безобидное, но болезненное: «у тебя все хорошо?» Илья прикрыл глаза, но из темноты вновь выплыл Шейн — в той своей дурацкой плюшевой олимпийке с флагом Канады. Он смотрел на него с тревогой — как никто здесь — и Илье было сложно принять, что ему было не все равно. Он упрямо пытался абстрагироваться, ненавидя то, как хладнокровно оттолкнул Шейна, и терпел неудачу абсолютно во всем. Прекрасно, теперь он не только хуево играл в хоккей, но и хуево играл в человека, которому похуй на Шейна Холландера. Телефон вновь раздражающе завибрировал, и Илья выругался, решив, что если снова увидит в отправителях «Джейн», то наконец удалит этот контакт, но на дисплее загорелись сообщения, которые он уже не ожидал увидеть: «Кстати я нашел вечеринку» «Может, чтобы выиграть, тебе надо сегодня немного повеселиться?» Саша, блядь. Конечно, он и не знал, что российская хоккейная сборная вылетела с Олимпиады, и выигрывать было уже нечего. Впрочем, Илья спокойно принимал то, что Саше было плевать на хоккей, да и вообще это было даже плюсом в их когда-то веселых отношениях. Они флиртовали, вместе играли с огнем и мысленно слали своих отцов нахуй — на интуитивном уровне чувствуя, что нуждаются в ком-то, кто сможет разделить риск, который они так любили. Так что пришедшее сообщение было очень в стиле Саши, который обожал выводить его на эмоции. И если в этот раз ничего не получилось, потеревшись о член Ильи, Саша решил использовать другой способ. Саше не нужно было, чтобы он был в порядке — он хотел, чтобы Илья отвлекся. И, может быть, в том состоянии, в котором он был, это его бы и спасло. Вечеринка лучше, чем наедине с тем, на кого уже не стоит. «Вечеринка для богатеньких сынков министров?» Илья не собирался подтверждать, что придет, но этот вопрос уже дал Саше право быть на девяносто процентов уверенным, что тот придет. «Место ты знаешь» Тут же увидев этот ответ, Илья громко цокнул — конечно же, он знает. А еще отлично знает, что завтра Света его осудит, но она сама виновата, что оставила его с Сашей.

***

Шейн не был уверен, что поступает разумно, но после нескольких статей о ситуации с ЛГБТК+ в России он хотел поддержать друга, который, будучи открытым гомосексуалом, все равно приехал выступать в Сочи и сейчас хотел отпраздновать с несколькими своими знакомыми серебряную медаль. Джо позвал его на одну закрытую вечеринку, организованную какой-то российской знаменитостью, и, вроде бы, это звучало безопасно, но Шейн до последнего не был уверен, что пойдет. Он не мог оторваться от телефона, будто с кем-то переписывался, но по сути просто смотрел на свои отправленные в пустоту сообщения, адресованные Илье, и вряд ли это можно было назвать здоровой коммуникацией. В какие-то моменты Шейну казалось, что он выглядит жалким, а потом в голове вновь звучали слова о том, что гомосексуальные связи в России опасны, и, возможно, поэтому Илья его игнорирует, и Шейн оправдывал это все — абсолютно все. От телефона Шейну все же пришлось отвлечься, когда они подъехали с Джо и еще несколькими ребятами из канадской сборной к особняку, который был совсем не похож на то, где жили олимпийцы. Высокий, статный, в несколько этажей, он был противоположностью многих зданий, которые Шейн успел увидеть за то небольшое время, что пробыл в Сочи. У главного входа стояли двое мужчин — явно охранники, правда, было непонятно, есть ли в особняке кто-то еще, потому что никакой громкой музыки, да даже света не было. — Мы точно приехали туда, куда надо? — неуверенно спросил Шейн у Джо, потому что и тот выглядел растерянным. Анна, одна из фигуристок и, наверное, лучшая подруга Джо, подтвердила, что все верно, и, как самая нетерпеливая, тут же подскочила к охранникам, которые попросили их всех назвать свои имена. У них не было никаких списков — говорили они в ладонь, скорее всего во встроенный в манжет микрофон, и это было немного сюрреалистично и по-киношному забавно, но в итоге их всех пропустили. Оказалось, что дом имел шумоподавляющее покрытие, потому что, пройдя внутрь, они тут же услышали музыку и даже чей-то голос — естественно, на русском языке — и Шейн ничего не понимал. Прежде чем пройти в зал, где проходила вечеринка, их осмотрели и забрали телефоны, отдав только номерок, чтобы на выходе забрать свой. Шейну показалось это странным, но и это он свел к обычной приватности. — Черт возьми, да это какой-то секретный клуб, — восхищенно воскликнул Джо, когда они все прошли внутрь и оказались в зале с люстрами и сценой посередине. Гостей было много, но не так, чтобы не протолкнуться. Кто-то был одет совсем вычурно — откровенные наряды, много обнаженки, сдобренной множеством аксессуаров из драгоценных камней. На этой вечеринке не было простых людей — Шейн это сразу понял. Ощущения были странные — с одной стороны вся эта атмосфера не располагала, потому что Шейн не любил клубы, но с другой… было интересно посмотреть на частичку того, как живет культура страны того, о ком бы он хотел узнать больше — где-то на подсознательном уровне. — Эй, возьмешь нам по пиву? — вдруг услышал Шейн и замер, с запозданием осознав, что Джо бросил это ему и уже пошел занимать освободившийся столик. — Ага, — Шейн не был против, хотя сам не собирался пить, и уже успел расстроиться, что здесь вряд ли будет имбирный эль. Сделав несколько шагов вперед, он инстинктивно потянулся в карман брюк за телефоном, но тут же вспомнил, что тот остался на входе. — Черт. — О, я вижу, что к нам пожаловали и иностранцы, — в двух шагах от бара с ним поравнялся высокий парень с темно-русыми волосами. У него была расстегнута рубашка, двигался он очень вальяжно и явно был под кайфом. — Я здесь с другом, которого пригласили организаторы, — пожав плечами, зачем-то решил отчитаться Шейн, когда они уже вдвоем стояли у стойки в ожидании бармена, который был занят другими гостями. — О, приглашение от самого Коли? Класс. Шейн понятия не имел, кто такой Коля, и вообще это имя показалось ему странным, но он ничего не ответил, только кивнул. Парень же демонстративно осмотрел Шейна — начиная с ног, возможно, даже с паха, медленно ведя взгляд вверх по телу — пока не остановился на губах, а затем сразу заглянул ему в глаза. — Такое приватное место, снаружи даже не слышно музыку, — из вежливости решил поддержать разговор Шейн, а новый знакомый только усмехнулся. — Больше скажу — никто никогда и не узнает, что здесь вечеринка. Кроме присутствующих. И что бы здесь ни произошло, все тайна. Парень говорил настолько загадочно, что Шейн задумался и растерялся, когда к нему обратился бармен — причем на русском, и он даже забыл, что собирался заказывать. — Один из иностранных гостей! Давай покажем наше гостеприимство, Сережа, — зато активизировался новый знакомый. — А пока сделай мне водку с лаймовым соком. А что взять тебе? Последний вопрос был обращен к Шейну, и только договорив, он понял, что произнес его на русском, поэтому сразу же поправился. Шейн чуточку выдохнул, все происходило слишком хаотично. До этого вечера он был слишком сосредоточен на соревнованиях и… Илье. Он немного позабыл, что значит просто общаться с кем-то. — Три пива и… не знаю, есть ли у вас имбирный эль? — Шейн не надеялся на положительный ответ, потому что не смог найти его в олимпийской деревне. Однако бармен только кивнул и скрылся. — Для гостей этой вечеринки есть все, что захочешь, — подмигнул ему парень. Видимо, здесь действовали свои правила, и Шейн не до конца понимал, что это говорит о России в целом, потому что все это богатство, напыщенность, яркость и даже бунтарская вседозволенность будто существовали только здесь. — Меня зовут Шейн, Шейн Холландер, я из хоккейной сборной Канады, — вместо неловкой паузы он решил представиться, осознав, что их знакомство началось иначе. — Ох уж этот хоккей, знаю я одного хоккеиста тоже, — громко рассмеялся парень, но тут же широко улыбнулся. — Рад знакомству, Шейн Холландер. Меня зовут просто Саша. После этих слов на стойке появились заказанные напитки, и среди них действительно оказался имбирный эль — причем тот самый, канадский. — From Russia with love, — довольно проговорил Саша, делая глоток своего коктейля, но уже через несколько секунд Шейн перестал его интересовать, потому что вдалеке он увидел Илью.

***

Когда Илья подъехал к особняку, он не сразу решился зайти, перед этим еще раз перечитав десятки сообщений от Шейна, зная, что сейчас у него отнимут телефон. Он бывал здесь несколько раз, хотя иногда они собирались и в легендарном клубе «Маяк», и знал правила, без соблюдения которых никто бы не пришел. Приглашенные знали, что им нечего бояться: никаких осуждений и, главное, никаких доказательств. Но если раньше эта закрытость и привлекала Илью, то теперь ему становилось почти тошно. Он никак не связывал это с присутствием Шейна в его жизни — просто в какой-то момент любовь к риску целоваться с мужчиной здесь перестала опьянять и помогать забывать, как на самом деле все хреново. Да, Илья знал, что никто здесь ничего не скажет, если он уйдет с Сашей в один из темных залов, но ему уже не хотелось этого делать. Оказавшись внутри, Илья почувствовал, как у него немного скрутило живот от воспоминаний. Он ощущал себя не в своей тарелке, хотя ни на секунду этого не показывал — подмигивал официантам, обменивался рукопожатиями с несколькими звездами российского шоу-бизнеса, которых часто встречал здесь и раньше. Все ощущалось как сон при температуре тридцать девять. И, наверное, если бы он не увидел знакомый затылок и рядом слишком довольное лицо Саши, он бы уже ушел — чтобы поскорее вернуть себе телефон и, может быть, наконец ответить. Но… за секунду все изменилось. Илья стоял как вкопанный, даже когда Саша помахал ему в знак приветствия. Он не собирался подходить ближе, не собирался начинать разговор, который мог бы выглядеть как ненужное оправдание, и уж точно не собирался говорить с Шейном. Сам факт того, что тот здесь, казался странным — кто его пригласил и почему он согласился. Но даже несмотря на любопытство, Илья не задал бы эти вопросы сейчас. Саша был настолько настойчив, что Илья увидел, как Шейн повернулся и сощурился, пытаясь разглядеть, кому машет его собеседник, и даже отсюда было видно, как он побледнел. Они не должны были снова встретиться… и уж точно не так. Этот мир за шумоподавляющими дверями был не тем миром, который Шейн Холландер смог бы понять и принять. Прошло несколько минут, и Илья все так же стоял, не двигаясь. Ему было плевать на Сашу и на людей вокруг, которые могли подумать, что он потерял свой шарм и забыл, что такое веселье после официальных приемов. Главное — он не хотел давать Шейну ни одного шанса: ни на разговор, ни даже на сочувствие. Захотел увидеть российскую элиту? Пусть смотрит без него. После этих мыслей стоило бы уйти, но теперь Илья понимал, что, глядя на неотвеченные сообщения Шейна, он будет видеть только то, как тот сидит с Сашей и о чем-то болтает. Черт возьми. Илья не придумал ничего лучше, чем скрыться из виду. По периметру зала находились не только столики и диванчики, но и небольшие углубления с дверями, ведущими в мини-комнаты, где обычно все и уединялись. Почти как даркрумы в гей-клубе, только безопаснее — никто никогда не скажет, что видел кого-то, скрывшегося из основного зала. Сейчас ему просто нужно было место, чтобы на секунду снять маску и отдышаться, а затем через несколько минут выйти и снова сыграть тот самый похуизм, в который поверят и Саша, и Шейн. Только после этого он разрешит себе уехать.

***

Когда его новый знакомый начал кому-то махать, Шейн не сразу обернулся — он сделал пару глотков имбирного эля, а затем смотрел на бутылки перед собой и всё думал, как их понесёт за столик — всё это время Саша был увлечён тем, кого увидел. Только спустя полминуты Шейн тоже посмотрел позади себя и не поверил глазам. Он всматривался в человека, которого видел настолько отчётливо, надеясь убедить себя, что это ему мерещится. — А вот и мой любимый хоккеист, — тем временем пропел Саша, явно имея в виду Илью, и Шейн окончательно растерялся. — Илюша. Шейн опустил взгляд, продолжая сосредоточенно смотреть на бутылки пива, а затем резко развернулся, чтобы вновь проверить, не показалось ли ему, но в этот момент Илья резко ушёл куда-то влево, скрывшись за столиками. Шейн снова замер, а затем всё-таки осторожно взял сразу все бутылки пива и свою баночку эля, чтобы отнести это всё своим друзьям. — Мне пора, рад знакомству, пока, — быстро затараторил Шейн, хотя Саше он уже был не интересен. Тот и сам хотел уйти, и в какой-то момент Шейну даже показалось, что он собирается пойти за Ильёй, но к нему подошли какие-то два полуголых парня в макияже. Шейн задержал на них взгляд и, как только понял, что смотрит слишком долго, наконец-то пошёл обратно к Джо и другим ребятам. Сердце почти выпрыгивало из груди. За то недолгое время в этом странном месте он увидел достаточно, и, конечно, худшим — лучшим — из этого было появление Розанова. Черт, он так сильно хотел с ним поговорить — так же сильно, как и прибить за то, как он себя вёл. — Призрака увидел? — вывел его из размышлений Джо, когда Шейн поставил на столик бутылки, но продолжил стоять и смотреть в пустоту. — Ага. А? Джо улыбнулся, видя, что Шейн находится пока где-то не здесь. — Кто твой новый знакомый? После этого вопроса Шейн «вернулся» в реальность, подумав, что Джо увидел Илью и его реакцию на него. — Или ты его уже знаешь? Вы о чём-то болтали за стойкой бара… Шейн выдохнул, поняв, что Джо имеет в виду Сашу. — Только что познакомились, он русский, — наконец ответил Шейн. — А ещё он спросил, по приглашению ли мы Коли. Без понятия, кто это. — А, да, от него я и получил приглашение. Какой-то русский певец, часто устраивает вечеринки, и эта — в честь Олимпиады. Я так понимаю, здесь полно всяких знаменитостей. Шейн задумался о том, связано ли то, что всё настолько приватно, с тем, что здесь собралась элита страны — и несколько приглашённых иностранцев — с тем, что никто и никогда не узнает, по словам Саши, что здесь происходит. Определённо да. Но чем они тогда все здесь занимались? Шейн не хотел развивать эти мысли, но всё равно всё упиралось в Илью. Почему он вообще появился здесь, если так не хотел никого видеть? Или только не хотел видеть тебя, Шейн. — Они знают толк в афтерпати, — ответил Джо, а Шейн уже забыл, к чему это было. Он резко встал и автоматически взял в руки баночку своего имбирного эля. — Я сейчас, — бросил он. — Прости, скоро вернусь. Не дождавшись ответа, Шейн целенаправленно пошёл в ту сторону, где скрылся Илья. Внутри у него бушевало сразу несколько бурь: не только злость на игнор и страх за Илью, но и какая-то зыбкая решимость получить желаемое — а именно внимание Ильи. Шейн видел, что тот скрылся за одной из дверей, цвет которой сливался со стенами, и пытался нащупать ручку в том самом месте, где, как ему казалось, и мог находиться Илья. Получилось это только спустя несколько минут, и в какой-то момент Шейну даже показалось, что он выглядит придурком, и все люди за столиками рядом на него глазеют, но, повернувшись, он понял, что здесь людям действительно всё равно. Никто ни за кем не следит.

***

Эти маленькие душные комнаты напоминали Илье о когда-то первых тесных контактах с теми, кому хотелось вкусить чего-то недозволенного в месте, где каждый мог себе это позволить. Но по-настоящему поддаться порыву у Ильи получилось только с Сашей. Ему казалось, что это было так давно и в то же время недавно, а то, что он никаких чувств по этому поводу не испытывал, немного пугало. Лучше было иногда позволять себе проваливаться в Сашу, чем признаться, что его сердце нашло другого человека, в которого он вот-вот обрушится полностью. Илья сел на кожаный диван, предварительно проверив, не испачкан ли он, и нервно поправил бабочку. Тусклый свет убаюкивал, и Илья сожалел только о том, что не мог взять с собой водку, хотя и был уже чуточку пьян. Ему нужно было еще несколько минут, чтобы собраться и выйти к барной стойке, однако очень резко дверь вдруг открылась — Илья забыл ее заблокировать — и в комнате оказался Шейн. — Что за… — он нервно осмотрелся и быстро закрыл за собой дверь, причем на защелку. У Ильи был тот же вопрос, но его взгляд очень быстро поплыл — усилием воли он старался не смотреть на Шейна. — Занято, — сухо ответил он в итоге, будто Шейн ворвался к нему в кабинку туалета. Шейн продолжал обеспокоенно осматриваться, прежде чем сделать пару шагов вперед. Это было не то же самое, что на арене, когда ему так хотелось его обнять, но он боялся, что их увидят. — Ты не ответил ни на одно мое сообщение. — А ты что, еще писал? Шейн усмехнулся и качнул головой. Конечно. Чего он вообще ожидал? Илья вообще перестал дышать, потому что горло сжимала ненависть к себе. Нет, ему нужно было сразу уйти, чтобы не загонять себя в угол и не позориться перед Холландером, который почему-то решил, что Илья ему что-то должен объяснить. — Хорошо, можешь уже не отвечать. Я вижу, что теперь ты в том месте, где чувствуешь себя как в своей тарелке. Илья вздрогнул, а Шейн, кажется, был готов отпустить ситуацию. Если Саша знал Илью, а те подошедшие парни отлично ладили с Сашей, значит, все было нормально. Видимо, все не настолько плохо, как написано в СМИ, пусть и довольно специфично. Шейн уговаривал себя в это поверить, чтобы уйти. Илья смотрел перед собой, тяжело дыша, и Шейн видел, как медленно поднималась его грудь, пытаясь растянуть каждый вдох, чтобы успокоиться. Вряд ли хоть что-то могло изменить его состояние, а Шейну после наконец-то озвученных мыслей стоило уйти, иначе это выглядело слишком жалко. — Ладно, я просто хотел сказать… — Шейн только начал поворачиваться, как Илья все-таки ответил. — Я не чувствую себя здесь как в своей тарелке. Может быть, в этом и была вся проблема. Ему здесь должно было быть хорошо. Шейн замер, и тогда они столкнулись взглядами. Он мог поклясться, что на секунду во взгляде Ильи промелькнула такая тоска и боль, что он, наверное, был готов лезть на стену. Очень хотелось спросить «почему», но вместо этого Шейн подошел к Илье чуть ближе, все еще на безопасном расстоянии. Илья с трудом не отвел взгляд, когда почувствовал, что к горлу подступает ком, а в глазах начинает жечь. Он не собирался плакать, не собирался ничего объяснять и, если честно, уже жалел, что не дал Шейну уйти. Наверное, в этот момент им стоило перестать так пристально смотреть друг другу в глаза, чтобы не ощутить вновь то сковывающее напряжение, притягивающее их как магнит. Они молчали так громко, что ни на одно игнорируемое сообщение Илья никогда бы не смог ответить так красноречиво. Илья ощущал, как тело его не слушается, и как ему хочется протянуть руку, чтобы притянуть Шейна ближе к себе, но даже здесь он себе этого не позволял. Как назло, Шейн сделал один неловкий шаг вперед, и из его рук чуть не выпала баночка с имбирным элем. Шейн уже не мог уйти и искал темы для того, чтобы продолжить разговор. — Не ожидал, что здесь это можно найти, — он чуть приподнял руку, показывая на напиток. — Здесь есть все, что захотят гости, — машинально ответил Илья, и смена темы позволила ему немного отвлечься и выдохнуть. — Саша сказал то же самое. Естественно. И что он еще рассказал? — Только Сашу совершенно не интересует имбирный эль. — А наркотики? Илья расплылся в улыбке. — Как ты понял? Вместо ответа Шейн сделал финальный шаг навстречу, оказавшись у Ильи между ног. Он смотрел на него сверху вниз, ни разу не прервав зрительный контакт. Облизнув губы, Шейн мог выть — особенно после того, как почувствовал, что колени Ильи сжались вокруг него. Спустя пару секунд Илья все-таки протянул руки, чтобы коснуться бедер Шейна. Ему хотелось ощутить теплоту его тела хотя бы кончиками пальцев. Он не верил, что действует так осторожно, а не притягивает Шейна к себе, как обычно — властно, пылко и нежно. Что-то внутреннее ему просто не давало это сделать. У Шейна буквально задрожали колени, и он инстинктивно стал еще ближе к Илье, который не торопился, и Шейн не мог его в этом винить. Ему тоже следовало сделать шаг назад, а не прижиматься ближе и не тянуться руками к волосам Ильи. Их зрительный контакт разорвался, но теперь они обнимали друг друга — Шейн Илью за голову, а Илья, прильнув к паху Шейна. — Что это за место? — почти шепотом спросил Шейн, его пальцы несильно оттягивали кудри Ильи. Илья ответил не сразу, вдыхая запах Шейна, прижимаясь к ширинке его темных брюк. — Неофициальная афтерпати для тех, кто не хочет, чтобы фотографии, как они веселятся и, возможно, нарушают закон, попали в какой-нибудь журнал. Илья проговорил это так обыденно, скользнув губами по ткани брюк, не сомневаясь, что после этого член Шейна станет еще тверже, но не ожидал, что Шейн его остановит. — Что это значит? — голос звучал обеспокоенно. — Значит что? — Илья не обращал внимания на сопротивление Шейна и продолжил оставлять поцелуи уже на его животе, поддевая зубами футболку. — Сюда может нагрянуть полиция и нас арестовать? Илья замер — внутри все сжалось, но он все равно широко улыбнулся, хотя должен был понимать, насколько Шейн далек от происходящего. — Полиция не приедет, потому что она и так все знает. Шейн посмотрел на него как на сумасшедшего, и Илья ненавидел себя за то, что даже таким он был ужасно горяч. — Как ты думаешь, что это вообще за место? — сдался Илья, решив начать издалека, передвигаясь к спинке дивана и уводя Шейна за собой, усаживая его к себе на бедра. — Что-то типа элитного клуба? — Шейн был не уверен и, если честно, не мог думать рационально. — Почти. Только здесь ты можешь встретить политиков с парнями, которым совсем не жмет, что они пару дней назад топили по центральному телевидению за традиционные ценности, — говорить об этом вслух было странно. — Ты хочешь сказать, что… — Шейн попытался поймать взгляд Ильи, но тот все еще увиливал, пока не почувствовал руки Шейна на своей шее. — Из телевизора они говорят одно, а здесь живут так, как хочется, — Илья сморщился, но Шейн видел, что после его прикосновений взгляд потеплел. — Но есть и те, кто только здесь может поцеловать того, кого хочет поцеловать. — Почему? — Потому что так безопаснее. Илья и сам понимал, как это ненормально звучит. Но он знал, что какой-то процент гостей — это те, кому нужно хотя бы на несколько часов потерять бдительность и быть собой. У Ильи была работа заграницей и множество клубов, где большинству 24/7 было все равно, прижимает он к стенке девушку или парня, но для некоторых это было почти невозможно. Для простых людей только в специализированных клубах, а для знаменитостей… только на таких приватных вечеринках. Шейну не хотелось получать подтверждение своим опасениям, но он даже не подозревал, что не все делится на черное и белое. Что значит, что те, кто принимает законы против ЛГБТК+, могут сами являться его представителями? Как это возможно? И почему они не борются со злом? По лицу Шейна это было видно, и Илья притянул его ближе к себе. Шейн почувствовал их общий жар, и мысль уже не отпускала. — Поэтому ты пришел сюда? — Шейн хотел добавить «чтобы переспать с кем-то», но не хотел услышать подтверждение, хотя это и так было очевидно. Они бы не смогли встретиться ни в олимпийской деревне, ни в отеле, а об этом месте Шейн и не должен был узнать. Только чуточку стало больно от того, что вместо того, чтобы хотя бы как-то намекнуть, Илья решил его игнорировать, и все равно Шейн не мог его в этом обвинять. Илья не собирался ничего подтверждать, но он буквально изнемогал от желания воспользоваться моментом, чтобы наконец-то поцеловать Шейна в губы. Он прижимал его к себе так сильно, как и страстно и властно уводил язык все глубже — жадность, которой он все же хотел поделиться и с Шейном. Ладони Ильи держали Шейна за щеки, и он касался губами и его щек, уголка рта, подбородка. Он не мог ответить, для чего сюда пришел, но точно знал, что сейчас хочет уйти с тем, чтобы они вместе кончили. Шейн поплыл очень быстро — от поцелуев и влажных прикосновений языком, которые осыпали его шею, мочку уха, солнечное сплетение. Его руки машинально потянулись к ремню Ильи и ширинке. Он уже чувствовал его стояк, но хотел сжать его член так сильно, чтобы все его тело тоже начало пульсировать. Илья проделал то же самое, успев первым стянуть до бедер Шейна его брюки и схватиться за его ягодицы. Пальцы Шейна наконец-то добрались до члена Ильи, и тот безвольно вздрогнул, когда Шейн начал совершенно не медленно, но зато бережно набирать темп, водя рукой то вверх, то вниз, иногда проявляя властность. Илья не отставал, и в какой-то момент они нашли общий темп. Они дрочили друг другу так яростно, будто это планировали, как и всегда — где-то в отельном номере при приглушенном свете, а не так — случайно и больше из какой-то безысходности от осознания реальности. Эти ощущения были новыми, и с каждым толчком и отрывистым движением вверх обоим казалось, что они вот-вот взорвутся. В этот момент Шейн, тяжело дыша, остановился и начал соскальзывать вниз, не давая Илье кончить, хотя сам уже был на грани. — Холландер, твою мать. Но Шейну просто необходимо было взять член Ильи в рот, полный слюны от одной только мысли, как он обхватит ртом головку и ощутит знакомый сладковатый вкус. В этот раз Илья проиграл скорости Шейна, потому что единственное, что он мог — раздвинуть ноги чуть шире, чтобы Шейну было удобнее ему отсосать. Шейн начал с головки, плавно переходя к основанию члена, а затем посасывая яйца, между тем оставлял жадные нестерпимые поцелуи. Он проделал несколько кругов, постоянно возвращаясь вновь к самому сладкому. Слизывая предэякулят с головки, Шейн взял член Ильи еще глубже, испытывая облегчение от того, что может это наконец-то делать. Илья с трудом контролировал дыхание. Его ладони буквально прилипли к голове Шейна, но без возможности хоть как-то направлять его, потому что он сам прекрасно знал, как хочет доставить Илье удовольствие. Как он хочет его касаться, целовать, задерживаться в определенных местах, оттягивать и причмокивать, а затем отпускать… Илья хотел ощущать его в своих руках, гладить, но уже был слишком близок к тому, чтобы кончить, поэтому крепко вцепился в волосы Шейна, и в какой-то момент вздрогнул, мышцы расслабились, и сквозь затуманенный взгляд он увидел, как Шейн смотрел на него снизу вверх, а затем вновь продолжил целовать, но уже по внутренней стороне бедра, поднимаясь к животу. Тогда Илья и подтянул его к себе, чтобы вновь усадить себе на бедра. Ему так хотелось его трахнуть, но это было слишком рискованно, и в который раз Илья разозлился на все, что происходило вокруг. Он привык так жить, и он мог так жить, как миллионы — в вечном шкафу, но будто бы будучи с Шейном — даже несмотря на желание оставить это все на уровне обычного секса — хотелось быть чуточку громче? Хотя бы чтобы не думать, что такой даркрум — это потолок? Илья думал, что на этих мыслях расплачется, но вместо этого он крепко схватил член Шейна у основания и отрывистыми ритмичными движениями принялся водить то вверх, то вниз, иногда отпуская, чтобы задержаться на яйцах. Другой рукой Илья поддерживал Шейна за спину, и не зря, потому что во время оргазма он изогнулся в спине, и чуть не упал. — Я… черт, черт… Илья машинально притянул Шейна к себе — без сил разгоряченного и раскрасневшегося, такого красивого, что казалось, что еще чуть, и он все-таки не сможет скрыть слез. Эти чувства очень пугали, и Илья пытался их отогнать, желая думать только о том, как это охуенно держать член Шейна в своих руках, и ничего больше — и ему почти удалось. Шейн прижимался к груди Ильи, ощущая шероховатую ткань рубашки, которую он даже не удосужился снять. Сам он был футболке, брюки были спущены до бедер, и колени плотно вжимались в подушку дивана. Шейн слишком быстро потерял контроль, чтобы чувствовать хоть какой-то дискомфорт, и даже сейчас он просто пытался отдышаться, при этом понимая, что его губы все равно инстинктивно ищут кожу Ильи — хотя бы какой-то участок — язык только спустя несколько прикосновений смог дотянуться до шеи. — Все хорошо? — только спросив, Илья понял, что его голос немного дрожал, но он прокашлялся, и вроде бы все вновь пришло в норму. Он продолжал гладить Шейна по спине, и не верил, что все те дни, что он его игнорировал, закончились тем, что это он спрашивает у Шейна, в порядке ли он. Вероятно жизнь решила посмеяться над ним еще раз. Шейн кивнул, но быстро понял, что вслух так ничего и не сказал, но его поднимающиеся поцелуи говорили за него. За ними скрывалось столько нежности и уязвимости, особенно учитывая то, где Илья и Шейн находились; и хотя место было безопасное, все равно это для них было непривычно. Илья позволял Шейну целовать его шею, подбородок и щеки, но как только он коснулся уголка его губ, он подался вперед, чтобы перехватить инициативу в свои руки. Шейн вновь замер. Илья целовал его так сладко и вальяжно, уводя язык глубже и чуть ли не мурлыча от удовольствия. У них никогда не было таких поцелуев. Это было странно, и в то же время так естественно — этого не хватало, это просилось. Шейн чувствовал, что начинает дрожать. Ему надо было уходить, если не убегать, чтобы не завестись опять. — Наверное, меня уже потеряли, — тихо и неохотно проговорил Шейн в перерыве от поцелуя, когда Илья остановился, чтобы перевести дыхание. С поцелуями Илья потерял счет времени и даже позабыл, где они, а на этих словах реальность вновь ударила под дых. Нужно было возвращаться, и Илья знал один единственный способ не показывать свою слабость. — Поползут слухи, Холландер, что ты переспал с кем-то на Олимпиаде… — Илья не мог упустить шанса подколоть Шейна, зная, что это ему не понравится. — Пошел ты, Розанов, — Шейн все равно улыбался, хотя во взгляде уже мелькал оттенок тревоги. Ему ужасно не хотелось вставать с бедер Ильи, и вообще хотя бы немного его отпускать, и с каждой их близостью это желание все возрастало, но он старался об этом не думать. Илья смотрел на него, пытаясь запомнить каждую деталь, хотя и не придавал значения тому, как внимательно наблюдает за тем, как Шейн осматривается и поправляет волосы, осторожно касается носа, а еще постоянно поглядывает на него, словно проверяя, продолжает ли он смотреть. Спустя время Шейн все же поднялся и натянул брюки, обследуя уже пол, надеясь, что ничего не обронил. Взгляд упал и на диван, на котором оставались разводы от спермы. Правда, он все равно не смог бы оттереть пятна. Илья сразу заметил этот бегающий взгляд. — После окончания вечеринки здесь все уберут. Всегда так. На этих словах Шейн в миг вспомнил все то, что ему рассказал Илья, о месте, о людях, которые здесь ищут утешение в запретных связях, имея совершенно другую публичную жизнь, но также он думал и о себе. Был ли он лучше них? И что вообще отличало его от них? Вместе с Ильей? Эта правда неприятно жгла, и теперь он даже понимал, что неотвеченные сообщения Ильи были обоснованы. Черт, как же это было ужасно. Илья поймал себя на том, что хотел также добавить «не переживай», но теперь это его особенно напугало. Мало того, что Шейн узнал об этой стороне его жизни в России, так он сам его буквально сделал соучастником этого цирка. Нет, Холландер мог и не соглашаться, но Илья почувствовал себя отвратительно — настроение вновь испортилось. За все то время, что он был дома, ему было хорошо и спокойно только эти несколько минут, когда он был с Шейном. В голове что-то щелкнуло, и ему это не понравилось. Шейн чувствовал неловкость в том, чтобы уходить, оставляя Илью все еще сидеть на диване, хотя разумеется они не могли уйти вместе, но где-то на подсознательном уровне он знал, что они еще долго не увидятся, но может быть, после этого Илья ему все-таки будет отвечать? Смотря перед собой в стену, Илья усилием воли старался не следить за каждым движением Шейна, и особенно за тем, как он нерешительно стоял у двери и обернувшись, попрощался, сказав, что напишет ему уже из Канады. Илья уже тогда знал, что не ответит ему, пока не вернет контроль над своей жизнью, и, возможно, на это уйдет не один, и не два, а… целых шесть месяцев.