Второй шанс на жизнь

      После всей той вчерашней суеты мы с ребятами благополучно вернулись в школу. На следующий день мы, как и планировали, сдали этот злосчастный проект. На большой перемене, выходя из здания, я решила пройтись через задний дворик и наткнулась там на Натаниэля. Парень в одиночестве сидел на деревянной лавочке и тихо пересматривал свои работы в блокноте.       Вспомнив, что в сумке у меня лежит свежий пакет с круассанами, которые я купила в пекарне утром, я решила подойти.       — Привет! Я Селеста, — сказала я, подходя ближе к лавочке.        — Будешь?       Я протянула ему выпечку. Нат от неожиданности вздрогнул и рефлекторно, почти испуганно прижал свой блокнот к груди, словно защищая его от очередной порции критики. От этого его жеста я только тепло улыбнулась.       — Эй, расслабься, они не отравлены, — с усмешкой успокоила я его.        — Вообще, я бы хотела с тобой познакомиться. Я тут новенькая, мне в Париже пока всё в новинку, и угостить кого-то вкуснятиной показалось мне лучшим способом завести друзей.       Я присела рядом с ним на лавочку и снова пододвинула открытый бумажный пакет, из которого аппетитно пахло ванилью. Парень смущённо улыбнулся, оценив мою прямоту. Он аккуратно отложил блокнот в сторону, поправил упавшую на глаза челку и взял один круассан.       — Спасибо… Я… Натаниэль, — тихо начал он, делая первый несмелый укус.       — Как ты себя чувствуешь? — взволнованно спросила я, заглядывая ему в глаза. — Слышала, что вчера ты был под действием акуматизации… Натаниэль на секунду замер, и его взгляд сразу как-то потускнел.       — Вроде хорошо… — тихо ответил он, нервно потирая ладони. — Честно, до сих пор не понимаю, как я мог… — он запнулся, подбирая слова, а на лице отразился самый настоящий стыд. — Как я мог вот так легко поддаться Бражнику? Это существо словно поселилось у меня в голове. В тот момент я вообще не слышал свой здравый рассудок, тобой движет только обида и чужая слепая ярость. Это ужасно.       — Мне жаль, — искренне сказала я, коснувшись его плеча. — Даже представить не могу, какое это жуткое чувство, когда твоим телом и мыслями руководит кто-то другой. Настоящая грязная манипуляция.       — Да… — вздохнул парень, но тут же его лицо немного просветлело. — Но благодаря одной героине… Кажется, её зовут Розель Дос. После её слов я словно очнулся и снова начал жить. Она дала мне понять, что моё творчество имеет значение.       С этими словами Натаниэль взял свой блокнот обратно, перелистнул несколько страниц и протянул его мне. Я опустила взгляд на свежий набросок и замерла — с листа бумаги на меня смотрела я сама. Это был портрет, выполненный карандашом, но с такой невероятной детализацией, что передавал каждую черточку моего лица.       — Можно посмотреть? — едва дыша от нахлынувших эмоций, спросила я.       Внутри меня всё так и запело, я чуть ли не запищала от детской радости. «Боже, меня ведь никогда в жизни никто еще не рисовал!» — пронеслось в голове, а к горлу подступил приятный ком.       — Так красиво… — прошептала я, бережно, самыми кончиками пальцев пройдясь по контуру рисунка. — У тебя настоящий талант, Нат.       Натаниэль мягко усмехнулся, глядя на мою реакцию, и его щеки тронул едва заметный румянец.       — Да… Знаешь, от неё так веет таким спокойствием и уверенностью, — задумчиво произнес он, глядя на портрет Розель. — Она — полная противоположность Леди баг и Супер Коту.       — Что?! — переспросила я, уставившись на него в полном замешательстве. — В каком смысле «противоположность»?       Натаниель смущённо кашлянул, перевёл взгляд с рисунка на меня и забавно почесал затылок.       — Ну... понимаешь, Кот Нуар — Ходячий балаган!, — начал парень, подбирая слова. — показушный, вечно каламбурит не к месту и красуется на публике. Леди Баг, конечно, потрясающая и сильная, но в ней тоже много суетливой, подростковой энергии. Она часто действует на чистых эмоциях, паникует или злится, когда всё идёт не по плану. Они оба постоянно на взводе.       Парень снова посмотрел на портрет в блокноте и мягко улыбнулся.       — А Розель… в отличие от них всех, она очень спокойная, собранная и приземлённая. Когда она вчера со мной заговорила, весь этот кошмар Бражника в моей голове просто утих. В ней чувствуется какая-то удивительная зрелость, глубина и непоколебимая уверенность, которой так не хватает Парижу. Париж нуждался в таком герое.       Я слушала его, и мне стоило огромных трудов не рассмеяться. «Ого... Ничего себе он меня считал, конечно. Знал бы ты, Нат, что это спокойствие — просто опыт из прошлой жизни..»       — Вот оно как… — протянула я, качнув головой. — Но как ты мог сделать такой краткий анализ, увидев героиню всего лишь один раз?       — Мне этого хватило, — уверенно ответил Нат и слегка пожал плечами. — Я художник, Сел. Моя работа — подмечать детали, мимику, жесты и ловить чужие эмоции, чтобы потом переносить их на бумагу. Я доверяю своей интуиции и точно знаю, что говорю.       Вдруг парень спохватился, полез в карман и достал телефон. Посмотрев на экран, он испуганно округлил глаза и подскочил с лавочки, судорожно закрывая свой скетчбук.       — Ой, извини, но мне нужно бежать!       — Бежать куда? — удивлённо спросила я, приподняв бровь.       Натаниэль смущённо, но тепло улыбнулся, быстро закидывая блокнот в рюкзак.        — Так сегодня же этот урок профориентации! Совсем из головы вылетело. Мне нужно встретить родителей у главного входа, они обещали прийти. Спасибо за угощение, Сел! Ещё увидимся!       — И тебе удачи! — крикнула я вслед уходящему художнику.       Он скрылся за углом здания, а я так и осталась сидеть на лавочке в тишине заднего дворика, лениво перебирая в руках бумажный пакет из-под круассанов. Неожиданно молния моей сумочки тихонько поползла в сторону, и оттуда осторожно высунулась маленькая, любопытная голова.       — Твои родители не придут, верно? — негромко спросила Лови, заглядывая мне в глаза своими крошечными круглыми глазками.       Я лишь отрицательно качнула головой, грустно усмехнувшись:       — Им сейчас точно не до того.       Я протянула руку и ласково, самым кончиком указательного пальца, тыкнула в аккуратное пятнышко-сердечко на её голове.       — Мои родители только-только переехали в новый город. Сегодня мама целый день на иголках: занимается обустройством нашего нового филиала, разгребает документы и ищет квалифицированный персонал — секретарей, бухгалтеров, которые будут помогать ей вести дела. А папа... папа снова с самого утра уехал на очередную важную деловую встречу, ведь логистический хаб сам себя не построит. Но знаешь... — я поднялась с лавочки, отряхнув джинсы. — Я уже привыкла.       — Привыкла к чему? — Лови удивленно захлопала ресницами. — К одиночеству?       Я фыркнула и мягко улыбнулась квами, качнув головой:        — Нет, глупышка. Привыкла к тому, что у них сумасшедший темп работы. Мои родители безумно заботятся о моем будущем. Они из кожи вон лезут, чтобы построить крепкий бизнес, обеспечивают меня всем, о чем только можно мечтать. Я ценю это и просто не хочу отвлекать их по пустякам вроде школьных собраний. Они пашут ради того, чтобы мы ни в чём не нуждались и могли спокойно жить для себя, ни на кого не оглядываясь.       Я тяжело вздохнула, закинула сумку на плечо и направилась к главному входу. Стоило мне выйти из-за угла школы, как я увидела Маринетт. Она шла в окружении своего папы: её отец, крупный улыбчивый мужчина, гордо нес в руках плетеный демонстрационный поднос-этажерку, доверху наполненную ароматной свежей выпечкой, и о чем-то весело и оживленно разговаривал с дочерью. Заметив приближающихся людей, Лови быстро юркнула обратно в глубину моей сумки, тихонько зашуршав тканью. В этот же момент через школьные ворота начали шумно заходить другие студенты вместе со своими мамами и папами. Двор мгновенно наполнился гулом голосов, смехом и суетой. Посмотрев на всё это оживление, я поправила ремешок сумки, сделала глубокий вдох и уверенным шагом направилась к классу. Профориентация так профориентация, побуду там в гордом одиночестве — в конце концов, взрослого человека из прошлой жизни такими вещами точно не испугать.       Войдя в класс, я сразу направилась к самой дальней парте. Усевшись в гордом одиночестве, я привычно оперлась локтем о деревянную столешницу и подпёрла щёку рукой, лениво наблюдая за суетой вокруг. Кабинет постепенно заполнялся взрослыми. Вот, высоко задрав нос, величаво прошёл мэр Буржуа — отец Хлои, который одним своим видом показывал, что делает школе огромное одолжение. Следом за ним зашёл офицер Роджер, поправляя безупречную полицейскую форму, а следом появилась мама Али. Вскоре в класс вошла мадам Бюстье. Поприветствовав всех, она тепло улыбнулась и объяснила суть урока:       — Сегодня у нас необычный день, ребята. Ваши родители пришли, чтобы поделиться секретами своего мастерства, объяснить, кем они работают, и рассказать, как устроен их рабочий быт.       Первым к доске вызвался папа Маринетт. Месье Дюпэн с невероятным воодушевлением и истинной гордостью начал рассказывать об их семейной пекарне. — Мой рабочий день начинается очень рано, в четыре часа утра, — с широкой улыбкой делился он, увлечённо жестикулируя. — Ведь наша булочная открывается для посетителей ровно в семь! И к этому времени на прилавках уже должен лежать самый свежий, горячий и хрустящий хлеб. Класс слушал рассказ про секреты выпечки, но мой взгляд невольно пал на Адриана. На парня было тяжело смотреть. Он сидел на передней парте, весь напряжённый как струна, и постоянно суетился. Спрятав руки под парту, он лихорадочно набирал кого-то на телефоне, раз за разом сбрасывая звонок и заходя на новый круг. Очевидно, он пытался дозвониться до Габриэля. На его обычно безупречном лице сейчас отражалась полная неразбериха и затаённая боль. Обида, стыд перед одноклассниками и глухая, разбивающаяся вдребезги надежда — всё это читалось в его потухшем взгляде. Он до последнего верил, что отец выделит несчастный час в своём графике ради него. Не выдержав этой гнетущей атмосферы, Адриан тихонько поднялся со своего места и, стараясь быть незаметным, выскользнул из класса в пустой коридор. Я проводила его спину взглядом, выждала буквально пару секунд и так же тихонько вышла вслед за ним. Сейчас, посреди всего этого праздника семейного тепла и родительской поддержки, он наверняка чувствовал себя абсолютно брошенным и одиноким. Хотя... чему я удивляюсь? С таким-то отцом, как Габриэль Агрест, врагу не пожелаешь оказаться на месте Адриана. Жестокий, холодный манипулятор, который запер собственного сына в стерильной золотой клетке, заставляя страдать ради своих безумных целей.       — Привет, пап, это я... Сегодня урок профориентации, не забыл? Я надеюсь, что ты всё-таки приедешь, — услышала я тихий, голос Адриана в самом конце коридора.       Тяжело вздохнув, я неспешно подошла к нему. Услышав мои шаги, он вздрогнул, быстро опустил телефон и обернулся. В его глазах на секунду мелькнула растерянность.       — Селеста? Что ты тут делаешь? — спросил он, пытаясь нацепить свою привычную вежливую маску, за которой так отчаянно прятал боль.       Вместо ответа я просто подошла к нему и крепко обняла, обхватив руками за плечи. Адриан замер, словно каменное изваяние.       — Очевидно... пришла немного приободрить тебя, — негромко сказала я, утыкаясь носом в его плечо. — Ты знал, что лучшее средство от одиночества и паршивого настроения — это тёплые обнимашки?       Адриан сначала искренне удивился, даже приоткрыв рот от неожиданности, но уже через секунду весь его защитный барьер рухнул. Он шумно выдохнул и обнял меня в ответ, уткнувшись лицом в мои волосы. Мы простояли так несколько секунд, пока я наконец плавно не отстранилась.       — Прости, что так неожиданно, — улыбнулась я, смущённо почесав затылок.       — Просто... я была уверена, что они тебе сейчас были очень нужны. Знаешь, иногда взрослые бывают такими черствыми, эгоистичными и зацикленными на своей работе, погружаясь в свои дела с головой и забывая о тех, кто ждёт их внимания. Но ты старайся не обращать на это внимания. Я знаю, что тебе может быть безумно грустно оттого, что твоего отца сейчас нет рядом, но постарайся помнить: его отсутствие не делает тебя хуже. Ты замечательный парень, Адриан, и твоя ценность не зависит от того, нашёл ли Габриэль Агрест время в своём плотном графике.       Парень уставился на меня, в его зелёных глазах блеснули непролитые слёзы.       — Как... как ты поняла, что я грустил именно из-за него? — тихо спросил он, сглотнув подступивший к горлу ком.       — А, ну... — я мягко пожала плечами, пряча руки за спину. — Я просто видела, как ты нервничал, когда в класс начали входить другие родители наших однокурсников. Твой телефон под партой выдавал тебя с головой.       Адриан грустно опустил взгляд, а затем, внимательно посмотрел на меня.       — Селеста... а где твои родители? Почему они не пришли?       — А, — я небрежно махнула рукой в сторону окна. — На работе, где ж ещё.       — И тебе не обидно? — искренне удивился Адриан, заглядывая мне в глаза. — Ты не чувствуешь себя брошенной, ненужной или обделённой вниманием, когда видишь, как все остальные сидят со своими семьями?       Я отрицательно качнула головой, посмотрев на него.       — Я привыкла, Адриан. В детстве они часто оставляли меня одну, что, в принципе, не изменилось и сейчас. Но я знаю, что они делают это ради нашего будущего, и научилась находить в этой свободе свои плюсы. Главное — не позволять чужой занятости разрушать твой собственный внутренний мир.       Он тепло улыбнулся, и в его взгляде впервые за этот день промелькнуло настоящее, живое облегчение.       — Хороший совет, — тихо произнёс он, качнув головой. — Спасибо тебе, Селеста. Мне правда это было нужно.       Но не успела я отступить на шаг, как Адриан неожиданно сократил расстояние между нами. Он перехватил мою руку, мягко, но уверенно потянул на себя и приобнял за талию, заставляя меня буквально уткнуться в его грудь. Его грустный и потерянный вид испарился за долю секунды, а на губах заиграла та самая знакомая, чертовски обаятельная и кашачья ухмылка. Парень явно решил сменить репертуар.       — Знаешь... — бархатным, слегка вкрадчивым голосом протянул он, заглядывая мне прямо в глаза, отчего у меня по спине пробежали мимолётные мурашки. — Раз уж мы оба сегодня официально признаны «самыми брошенными одиночками этого класса», нам просто необходимо держаться вместе.       Я лишь изогнула одну бровь, глядя на него снизу вверх. «Решил поиграть, значит? — пронеслось в голове с усмешкой.                     — Что ж, в эту игру можно играть вдвоём. Давай устроим тебе небольшую проверку на прочность, Агрест-младший».       Я не стала отстраняться. Вместо этого я сделала шаг ещё ближе, сокращая те жалкие сантиметры, что оставались между нами, и уверенно перехватила пальцами воротник его рубашки. Я потянула его за воротник вниз, заставляя наклониться, пока моё дыхание не коснулось его губ. Адриан от такого действия даже дышать перестал, а его ухмылка на мгновение дрогнула.       — Звучит заманчиво... — вкрадчиво, почти шёпотом произнесла я, глядя прямо в его расширившиеся зелёные глаза.       Адриан прищурился, ожидая моего согласия, но в следующую секунду я резко, но аккуратно упёрлась ладонями в его грудь и ощутимо отпихнула паренька от себя.       — ...Но вынуждена отказаться. Так что закатай губу обратно, супермодель, карета никуда не едет.       Адриан замер, моргая от такой резкой смены декораций, и забавно захлопал ресницами, явно не привыкший к подобным обломам. Его самоуверенный вид испарился, уступая место искреннему замешательству.       «Извини, Адриан, — мысленно усмехнулась я. — Но я не претендую на главную роль в твоей любовной драме. Пускай о тебе Маринетт вздыхает, это её законное поле боя, в которое я лезть не собираюсь. Я лишь просто хочу помочь вам всем избавиться от ваших подростковых страхов, унять ваше грустное настроение и подставить дружеское плечо, когда Бражник пытается сыграть на ваших обидах».       — Идём, Ромео, — весело фыркнула я, разворачиваясь в сторону класса. — Нас ждёт великое выслушивание чужих профессий.       Я уверенным шагом направилась обратно по коридору к двери. А Адриан, всё ещё пребывал в лёгком шоке от того, как легко его только что переиграли и обломили, шумно выдохнув, растерянно почесал затылок и поплёлся за мной следом, бурча себе под нос что-то о том, какая я непредсказуемая.       — Вы полицейский, арестуйте её! — взвизгнула Хлоя, с силой топнув каблуком и яростно тыча пальцем в сторону растерянной Маринетт.       Мы с Адрианом так и застыли в дверях класса, синхронно переглянувшись.       — Видимо, мы пришли на самом интересном месте, — тихо прошептала я, оценивая масштаб развернувшейся драмы.       Адриан, тяжело вздохнув, поплёлся к первой парте к Нино. Я, решив, что терять мне уже точно нечего, бесшумно скользнула следом и пристроилась рядом с ними третьей, превращая парню наводящие вопросы.       — Что произошло? — едва слышно спросил Адриан, наклоняясь к другу.       — У Хлои пропал какой-то дорогущий браслет, и она с порога обвиняет во всём Маринетт, — так же шёпотом, косясь на эпицентр скандала, быстро объяснил Нино.       Тем временем градус абсурда в кабинете пробил очередное дно. Мэр Буржуа, включив всю свою чиновничью спесь, властно шагнул вперёд.       — Роджер, я приказываю вам немедленно обыскать эту девушку! — Андре Буржуа высокомерно указал на Маринетт.       «У-у, подруга, сил тебе и терпения... Тут скорее в дурку можно попасть, чем дождаться от этого семейства хоть капли адекватности»       Полицейский замялся, переводя взгляд с Маринетт на разгневанного мэра, но закон нарушать не собирался.       — Но, сэр, я не могу просто так её обыскать, — попытался возразить Роджер, стараясь говорить спокойно и профессионально. — Это противозаконно. У меня нет ни ордера, ни веских оснований, ни прямых улик. Подобные действия нарушают права несовершеннолетней!       — Не забывайтесь, инспектор! Я мэр этого города, а значит — ваш начальник! — багровея от злости, перебил его Буржуа-старший.       — Но, сэр...       — Значит, вы больше не служите в полиции! — отчеканил мэр, высоко задрав подбородок.       В классе повисла звенящая, мёртвая тишина. Все присутствующие буквально лишились дара речи.       — Как... Вы же это несерьёзно? — Роджер опешил, его лицо вытянулось от шока. — И это всё из-за браслета?!       — Из-за пропавшего браслета, если быть точным, — ледяным тоном поправил его мэр, кривя губы в презрительной усмешке. — Вы проявили полную некомпетентность и неподчинение. Вы уволены. Уходите!       Андре Буржуа, театральным жестом указал рукой на дверь. Офицер Роджер, бледный от несправедливости и обиды, сжал кулаки, развернулся и тяжёлым шагом вышел из кабинета.       А все в классе словно воды в рот набрали. Притихли, опустили глаза, боясь лишний раз вздохнуть под прицелом гнева градоначальника.       «Вы чё, охуели все тут, что ли?!» — в моей голове от этой сцены поднялась настоящая буря чистейшего возмущения. Мой взрослый мозг просто отказывался переваривать этот цирк. «Какое, нахрен, право имеет мэр увольнять офицера полиции с его должности из-за такого пустяка?! Да мэр — это исполнительная власть города, он не может вот так, по щелчку пальцев капризной дочурки, увольнять сотрудников правоохранительных органов без дисциплинарного комитета и кучи юридических процедур! Париж, у вас вообще законы работают или вы тут все под каблуком у одной одиннадцатиклассницы живёте?!» Я едва сдерживалась, чтобы не встать и не высказать этому зажравшемуся политику всё, что думаю о его знании трудового и уголовно-процессуального кодекса. Атмосфера в классе накалилась до предела, и я кожей чувствовала: Бражник уже отправляет свою очередную фиолетовую бабочку.       — А давайте вызовем Леди Баг! И... как её там, эту новую, Розель Дос! Вот они наверняка быстро разберутся, найдут мой браслет и накажут виновных!       Сидящий впереди Ким тут же рассмеялся, подхватывая тему, и вальяжно откинулся на спинку стула:       — Ага, да-да! А ещё Супер Кота позовите! Вот уж кто «мастер» по поиску девчачьих побрякушек! Прибежит, покрутит хвостом, наговорит кучу глупых шуточек, запутается в собственных ногах и в итоге случайно разнесёт половину школы своим Катаклизмом, так ничего и не найдя.       Пока класс гудел, между Томом Дюпэном и Андре Буржуа снова разгорелся конфликт. Они яростно спорили о своих дочерях, и каждый пытался защитить своё чадо. Мэр Буржуа высокомерно заявлял, что его безупречная Хлоя никогда бы не стала врать, а раззадоренный месье Дюпэн, активно жестикулируя, доказывал, что Маринетт — чистейшей души ребёнок и чужого в жизни не возьмёт. Я же со скучающим видом подпёрла подбородок рукой и наблюдала за всей этой картинкой. Весь этот школьный драматизм казался мне дешёвым спектаклем, где взрослые мужчины ведут себя глупее собственных детей.       — Прошу, господа, мы же находимся в школе! — наконец попыталась вклиниться мадам Бюстье, всплеснув руками и призывая мужчин к порядку, но они ее просто не слышали.       — Скорее всего, он просто выкатился из её сумки! — громко предположила Маринетт, пытаясь переключить внимание на поиски пропажи.       Я мысленно хмыкнула и едва сдержала смешок.       «Ага, выкатился, как же. Скорее всего, Маринетт, чей-то прожорливый чёрный квами перепутал блестящее украшение со своим вонючим сыром, и застрял там, а теперь пытается выбраться из этой ловушки...»       — Будь я на месте этого браслета, я бы тоже попыталась удрать! — пошутила Аля, качнув головой.       — Эй! — сказала Маринетт, а затем резко указала на Нино. — Нино всё это время снимал наше собрание на телефон. Давайте посмотрим видео, что же там случилось на самом деле!       Мадам Бюстье тут же ухватилась за эту идею, и вокруг Нино мгновенно образовалась толпа. Мы с Адрианом тоже наклонились вперёд, всматриваясь в небольшой экран. Нино отмотал запись на пару минут назад и нажал на плей.       — Ну вот, пожалуйста! — торжествующе воскликнула Маринетт, указывая пальцем на экран. — Браслет был у Сабрины!       Все присутствующие в классе разом обернулись и уставились на притихшую рыжую девчонку.       — Да... Но я сразу отдала его хозяйке! Клянусь, я даже не заметила, как он там оказался!       — Хлоя, а посмотри-ка в сумочке своей лучшей подруги, — уверенно сказала Маринетт, скрестив руки на груди. «Господи, как же достал этот цирк»       — Хочешь сказать, я воришка?! — искренне возмутилась Сабрина.       — Нет, это Хлоя называет людей ворами безосновательно, а я делаю выводы по записям, — парировала Маринетт, не сдавая позиций.       В классе снова поднялся гул.. В этой суматохе Ким, случайно с силой пихнул локтем сидящего рядом Натаниэля. Парень вообще не участвовал в разборках и тихо стоял рядом, но от резкого удара не удержал равновесие. Из его рук с шумом вылетел альбом, и по полу упали свежие наброски. И надо же было такому случиться — один из листов приземлился аккурат посреди класса, лицевой стороной вверх. На белой бумаге карандашом во всех деталях был выведен... тот самый злосчастный золотой браслет Хлои.       В кабинете повисла гробовая тишина. Все присутствующие, включая саму Хлою и её отца, медленно перевели взгляды с рисунка на побледневшего художника.       «Дикое стадо, блять...» — мысленно выругалась я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.