Скованные одной цепью

Рина

Голова готова была взорваться. Не от полученной информации, а от того, что это противоречило всем моим принципам. Всему тому, во что я верила. Отвернувшись от остальных, я жадно вчитывалась в текст и хотела найти хоть какой-то намёк на то, что всё написанное здесь – враньё. Однако подписи Дмитрия говорили об обратном. — Этого просто не может быть, — пробормотала я, стараясь унять дрожь в руках. — Всё это началось с Клейтора? — Да, Рина. Именно с него, — подтвердил Макс, и у меня не было абсолютно никаких причин не верить ему. — А опыты? Поиск лекарства? Зачем им оно? — я повернулась и взглянула на Макса, игнорируя ликующий взгляд Адель. — Они не ищут лекарство, — ответила вместо него Адель, — А хотят найти способ улучшить вирус, чтобы сделать монстров сильнее и умнее. — Это правда, — кивнул Макс, заметив мой недоверчивый взгляд. — Никто в Клейторе никогда даже не пытался найти лекарство. Только ты. — Всё, во что ты верила, – ложь, — Адель сделала шаг вперёд. — Твои ужасные поступки были абсолютно бессмысленны. — Нет, — я покачала головой, чувствуя, как всё внутри сжимается. — Нет. Хватит. — Адель, дай ей принять это, — вмешался Макс, стараясь остановить её, но она не хотела успокаиваться: — Ты – монстр, Рина. Жестокий монстр, который делал ужасные вещи ради призрачной надежды на лекарство, которое никому не было нужно. — Заткнись! — я закрыла уши руками, не желая слушать её. Адель приблизилась ко мне почти вплотную: — Ты оправдывала свою жестокость важной целью, — прошептала она, обжигая своим дыханием мою руку, которой я закрывала ухо, — Но твоя цель была лишь иллюзией. Сможешь найти новое оправдание, чтобы спокойно спать и смотреть в зеркало, не видя в отражении монстра? Она не должна видеть мою слабость. — И это твоя месть? Всё, на что ты способна? — я опустила руки и повернулась к ней, скрыв все эмоции. — Если да, то я разочарована. Ты так старательно убеждала в том, что твоя месть сломает меня, а на деле это вызывает лишь смех. Враньё. Это сломало внутри остатки того, что ещё оставалось целым. Взгляд Адель стал удивлённым. Лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы понять одну вещь: она не ожидала, что я буду защищаться и дам отпор. — Может, ты гораздо хуже, чем я думала. Говори всё, что хочешь, но мы обе знаем – твой мир сейчас перевернулся, — Адель ухмыльнулась, а затем прошла мимо, задев плечом, и вышла из помещения. Я прикрыла глаза, стараясь унять сердцебиение. Макс приблизился и положил руку на моё плечо: — Она остынет, Рин. — Адель? Остынет? — я нервно усмехнулась. — Это вообще возможно? — Возможно, но для этого нужны веские причины, — Виктор забрал из моих рук папку. — Как ты уже поняла, Клейтор не ищет спасения, а пытается подчинить монстров, которых там и создали. Они хотят власти. — Зачем им власть в Хаосфолле? — спросила я. — Разве тут хоть что-то имеет значение? — Хаосфолл не такой, как ты думаешь, — Макс хмыкнул. — Тебя не смутило, что у нас никто не боится монстров? — Смутило. Я даже была ночью на улице. — Всё благодаря амулету. Он защищает нас от них и не даёт им войти на нашу территорию. Мы не знаем, как именно всё работает, но это не устраивает Михаила, — объяснил Макс. — Он хочет, чтобы абсолютно все подчинялись Клейтору, но у него нет рычагов давления на нас. Раньше были, пока не появились эти амулеты. Они есть не у всех, но этого достаточно, чтобы разозлить Михаила. Я погрузилась в свои мысли и вспомнила, что на Арене тоже никогда не было монстров. Они не нападали, что удивляло меня ещё в тот момент: там всегда было шумно, и большинство битв проходили именно по ночам. — Знаешь, что самое интересное? — Макс наклонился ко мне: — Абсолютно все в лаборатории знают настоящую цель. Все, кроме нас с тобой. Михаил понимал, что я уйду, если правда вскроется, но не хотел этого, поэтому заставил всех скрывать её. Сам признался мне в этом. Однако, когда речь зашла про тебя, он почему-то не сказал ни слова. Я застыла, смотря Максу в глаза. Это точно не было тем, что мне хотелось услышать. — Что он сделал с тобой до изгнания? — спросил Макс, продолжая смотреть на меня. — Ничего, — дрогнувшим голосом ответила я. — Не верю. Что он сделал? — Ничего! Правда ничего! — увереннее повторила я. Я не хотела, чтобы об этом знали. Даже он. Когда-нибудь расскажу, но не в ближайшее время. — Как ты поняла, — Виктор отодвинул от меня Макса, — Клейтор – наши враги. Мы ведём настоящую войну, и она не закончится, пока одна из сторон не уничтожит вторую. — И вы хотите, чтобы я рассказала всё, что знаю? — отстранённо спросила я, чувствуя, как мозг начинает плавиться. — Да, — кивнул Макс. — Некоторые вещи неизвестны даже мне. Возможно, ты сможешь рассказать нам что-то новое. — Вы же понимаете, что я не могу понять и принять всё так быстро и легко? — я нервно вздохнула. — Это не укладывается в моей голове. Я бы хотела сначала внимательнее изучить папку, а потом уже что-то делать. — Все наши слова – чистая правда. Я могу понять, каково тебе сейчас, но ты должна определиться со своей стороной как можно скорее, — взгляд Виктора стал напряжённым и внимательным. — Ты хотела спасти человечество, поэтому проявляла жестокость, которую считала необходимостью. И пусть на самом деле это было бессмысленно, здесь, в Хаосфолле, ты можешь заняться созданием лекарства по-настоящему. Хорошо подумай, прежде чем принять решение. Мужчина вышел, а я растерянно взглянула на Макса. Всё произошедшее за сегодня отказывалось укладываться в голове. Он оказался жив! Эта новость – самая лучшая за всю жизнь, и было бы ещё лучше, если бы всё не омрачалось правдой о Клейторе. Клейтор был моим домом на протяжении многих лет. Я любила живущих в нём людей, верила в нашу цель и подчинялась Михаилу даже тогда, когда он требовал слишком многое. Сопротивлялась, но шла следом, убеждая себя в том, что цель оправдывает средства. Была уверена, что мы на верном пути, что совсем скоро нам удастся найти лекарство и спасти человечество, однако это было лишь иллюзией. Вся власть в конечном итоге приводит к разрушениям, потому что в какой-то момент людям становится её мало, и иллюзия порядка развеивается, обнажая истинную природу человека: жажду контроля, страх потери, готовность пожертвовать всеми ради сохранения влияния. Тогда всё погружается в хаос. Именно это и случилось двадцать лет назад. Война, начатая теми, кто клялся ценить жизни, кто должен был делать всё на благо общества, а не отнимать у него будущее, привела к вымиранию бо́льшей части человечества. Власть сменилась. Но людская натура – нет. Она осталась такой же жадной, слепой и неумолимой. Из глаз хлынули слёзы. Я была наслышана о тех ужасах, происходивших ещё до моего рождения, и не хотела, чтобы всё повторилось и усугубило наше без того ужасное положение. Мы не живём. Мы выживаем. Если Клейтор хочет безграничной власти, если монстров действительно создали они, то Адель была права. Я – монстр, который слепо следовал за теми, чья истинная цель противоречит всем моим принципам и желаниям. — Ну-ну, перестань, — Макс закутал меня в объятия, которые сейчас ощущались самыми тёплыми. — Я – монстр, — пробормотала я, задыхаясь от слёз. — Всё, что я делала, было неправильным. — Ты не знала правду. Не вини себя в этом. — Чем я лучше Клейтора? — Всем, — он отстранился и обхватил моё лицо руками: — Не смей считать себя монстром. Твоя цель противоречит целям Клейтора, и это – самое главное. Я не смогла вынести его сочувствующий взгляд и закрыла глаза. — Я на стороне людей. Не монстров, — твёрдо сказала я, и это признание стало моим окончательным решением. — Хотя даже монстр может быть человечнее некоторых людей. Я имела в виду тех монстров, которые по непонятным причинам отбивались от стаи и не причиняли людям вреда. Такие случаи были редкостью, но ещё в Клейторе нам удалось зафиксировать несколько. — Ты права. А теперь вытирай слёзы и успокаивайся. Хочу прогуляться и показать тебе Хаосфолл. — Я жила в Хаосфолле целый год. Думаешь, не насмотрелась? — нервно усмехнулась я, вытирая слёзы. — Думаю, насмотрелась, — хмыкнул Макс, — Но сюда тебя привели с завязанными глазами. Да и прогулки никогда не повредят. — А это не опасно? — Тут вокруг ходят максимум два с половиной человека, — он рассмеялся. — Далеко мы уходить не будем. Справимся, если вдруг столкнёмся с мародёрами или любителями Арен. — Хорошо. Давай прогуляемся. Мы вышли на улицу и направилась к воротам. По пути Макс зашёл к себе за оружием и водой, а затем перед нами появился Феликс: — Куда-то собрались? И без меня? Его зрачки были расширены, а движения – скованные, и я сразу поняла, что он принял мелакс совсем недавно. — Хочу показать Рине Хаосфолл вокруг, — объяснил Макс, а затем, заметив его состояние, добавил: — Может, тебе поспать? Или в камеру? — Всё нормально. Никакой агрессии, — отмахнулся он. — Спокойной вам прогулки. Рина, надеюсь, ты потом зайдёшь ко мне. — Обязательно, если к нашему возвращению ты отойдёшь, — я натянула улыбку, на что Феликс усмехнулся: — Постараюсь. Свистя, он ушёл от нас, и мы продолжили свой путь к воротам, но дойти так и не смогли. — Макс! — громко позвала Адель, и мы, остановившись, обернулись. Адель, одетая в чёрный спортивный костюм, который, хоть и выглядел довольно тёплым, не мог спасти от холода февраля, шла в нашу сторону с недовольным выражением лица. — Что-то случилось? — тут же спросил Макс, став сосредоточенным. — Да. Виктор просил позвать. Сказал, что это срочно, — она не смотрела на меня, и я вдруг остро ощутила необходимость в её взгляде. Она никогда не смотрела на меня так, как на Макса, – спокойно, открыто, без единого намёка на ненависть, которая всегда была в её взгляде, направленном на меня. Расстроенная открывшейся правдой я была особенно уязвима и чувствительна в данный момент. Мне хотелось, чтобы Адель смотрела на меня так же. Но она не смотрела вовсе. — Я хотел провести Рине небольшую экскурсию по местности вокруг, но если что-то срочное, то придётся отложить это дело, — выражение лица Макса стало задумчивым, а потом он вдруг прищурился: — Может, экскурсию ей проведёшь ты, Адель? Я широко распахнула удивлённые глаза и еле сдержала усмешку. Серьёзно? Он думает, что таким образом сможет избавиться от её ненависти ко мне? — Ладно, — согласилась Адель, когда я уже пыталась придумать, чем заняться до того, как Феликс придёт в себя. Услышав её ответ, я поразилась ещё больше. — Так просто? — удивлённо спросил Макс, на что Адель пожала плечами: — Всё равно заняться нечем. Адель быстро сходила к себе домой за оружием, а затем отпустила Макса. Когда я увидела лук, висящий за её спиной, ощутила тоску по своему сломанному оружию, которое было со мной весь этот тяжёлый год жизни в Хаосфолле. Миновав ворота, Адель остановилась, достала что-то из кармана, а затем уже привычным движением соединила наши руки наручниками. — Может, Макс тебе доверяет, — Адель наконец взглянула на меня, — Но я – нет. Я ничего не сказала. Пусть нацепит хоть десять наручников, лишь бы смотрела на меня даже с привычной ненавистью во взгляде. Адель направилась вперёд, и я, конечно же, последовала за ней, осматриваясь. Сначала вокруг были лишь заснеженные деревья, а потом открылся вид на разрушенные здания и их разбросанные повсюду обломки, покрытые снегом. Съёжившись то ли от холода, то ли от вида, я обняла себя свободной рукой. — У тебя такой взгляд, словно ты никогда не видела Хаосфолл, — заметила Адель, и я повернулась к ней. — Так и есть. Почти. После Арены я избегала города и деревни, стараясь передвигаться по лесу. — Зимой? Разве это удобно? — Арена научила меня терпению. — Расскажи мне про Арену, — попросила она, чему я удивилась. — Что именно тебя интересует? — Всё. Я наслышана про Арены, но никогда их не видела. — Ну, меня заставляли бороться за свою жизнь и убеждали в том, что её надо заслужить. Если кто-то сопротивлялся или отказывался убивать, то его наказывали. Жестоко. — Например? — Одному из нас прижигали кожу до тех пор, пока он не поклялся больше никогда не перечить, — рассказала я, вспомнив Яра – единственного человека, с которым общалась, пока находилась там. Яр был хорошим. И наказали его из-за меня. В нашем первом бою он одержал верх, но отказался убивать меня, за что позже столкнулся с жестокими руками создателей той Арены. Мы выжили и стали общаться, найдя в этом спасение, однако в день моего побега нас вновь заставили драться друг с другом. Узнав его, как соперника, гораздо лучше, смогла победить, но не стала лишать жизни человека, который был во всём лучше меня. Я думала, что за отказом последует наказание, но вместо этого смогла сбежать, когда на Арену напали. К сожалению, без Яра: его увели так далеко, что найти просто не получилось. Либо мне так казалось из-за всех мыслей, либо на улице стало ещё холоднее. Тело бросило в дрожь, и я взглянула на Адель, всё так же одетую лишь в спортивный костюм. — Как тебе не холодно? — поражённо спросила я, стараясь расслабиться, чтобы привыкнуть к холоду. — Я не так чувствительна к холоду, как все, — Адель усмехнулась: — Хоть какой-то толк от Клейтора. — Это опыты так повлияли? — Да. Я опустила взгляд, пытаясь понять, что именно могло так повлиять, но ничего не приходило в голову. — Михаилу было интересно, как отреагирует заражённый организм на сильный холод. Он проверял это без твоего участия, — заметив моё удивление, рассказала она, что поразило меня ещё сильнее, но я не успела ничего сказать. Что-то неожиданно воткнулось в мою шею, и через мгновение я почувствовала слабость, а мои ноги подкосились. В глазах потемнело. На нас напали.