Скованные одной цепью

Рина

Людей вокруг стало больше. Их насмехающиеся взгляды не имели для меня никакого значения, но сломанный лук болью отозвался в сердце, и это заставило меня мигом развернуться и войти в душевую. Я не покажу им свою боль. Пусть насмехаются и ненавидят – мне плевать. Они слишком узко мыслят, чтобы понять всю суть Клейтора, так что пусть остаются при своём ошибочном мнении. Однако за лук было обидно. И больно. Эта вещь – единственное, что осталось от Макса! Человека, который заменил мне отца, а потом покинул, предав Михаила. Я скучала по нему и мечтала о том, что когда-то мы вновь встретимся, хоть и понимала, что это невозможно. Он был мёртв. И часть меня умерла вместе с ним. Я не помню, в какой момент на глаза навернулись слёзы, но остановить их никак не получалось. Кое-как разобравшись с навороченным самодельным краном, включила на удивление тёплую воду, которая была редкостью в Хаосфолле, и постаралась успокоиться. Если пробуду здесь слишком долго, то они поймут, какую боль причинили, а это – последнее, чего хотелось. Мои чувства должны быть надёжно заперты от остальных там же, где я закрыла всё то, что испытывала к Адель. Быстро ополоснувшись, оделась и сделала глубокий вдох, после чего подняла голову и вышла на улицу. Я не успела даже осмотреться, как ко мне приблизилась Адель, а затем схватила мою руку и защелкнула наручники. Один браслет на мне, второй – на ней. — Это ещё зачем? — возмущённо спросила я, бегая взглядом с её руки на свою. — Чтобы ты не сбежала, — коротко ответила Адель, а затем дёрнула меня в сторону: — Идём в столовую. Я хочу нормально позавтракать. Конечно, в твоей компании мало приятного, но придётся потерпеть. — Какая жертвенность, — усмехнулась я. — Могла бы прицепить меня к Феликсу. — Я не доверяю тебе, поэтому не хочу подпускать к остальным. Мы уже знаем о способностях жителей Клейтора промывать мозги. Я промолчала, закатив глаза, а она потянула меня в сторону одного из самых больших зданий здесь. Ни Феликса, ни того парня, сломавшего мой лук, не было видно, и если с незнакомцем это радовало, то с первым заставило напрячься. У нас наладилось хоть какое-то общение, и мне становилось спокойнее, когда он находился рядом. Оказавшись в просторной столовой, в которой было тепло и пахло чем-то вкусным, мой живот предательски заурчал. Адель на это лишь усмехнулась и направилась к женщине лет сорока пяти с круглым лицом и светлыми волосами, которая стояла за стойкой и смотрела на нас. — Доброе утро, тёть Нин. Кофе есть? — Адель впервые искренне улыбнулась при мне. — Есть, дорогая. Две кружки? — спросила женщина, на что я удивлённо воскликнула: — У вас есть кофе? Я не пила его с тех пор, как покинула Клейтор, ведь кофейные зёрна были лишь там. — Удивлена? — Адель взглянула на меня. — Мы говорили, что у нас есть связи. — Поделитесь? — в моём голосе прозвучала надежда, которую никак не получалось скрыть. — Нет, — отрезала Адель, махнув свободной рукой. — Кто бы сомневался, — фыркнула я, расстроившись. — Конечно, мы поделимся. Не слушай её, — женщина улыбнулась мне и отошла. Наступила тишина. Вновь возникло напряжение, от которого никак не получалось избавиться: её ненависть ко мне и моё желание отстраниться не давали появиться на стене между нами даже маленькой трещине. И на что они надеются с таким отношением? Адель наручниками пристёгивает, кто-то ломает мой лук, а остальные молча наблюдают. Почему я вечно оказываюсь в подобных состояниях? Хоть когда-то будет спокойствие? Тихое, обволакивающее – чтобы меня никто не трогал. Когда женщина вернулась с двумя кружками в руках, взяла одну из её рук и сделала глоток горячего кофе, а затем почувствовала, как поднимается настроение. Может, жизнь и правда не так плоха. К кофе Нина протянула нам тарелку с лепёшками и несколькими кусочками мяса, тающего во рту. — Вы прекрасно готовите! — с улыбкой сказала я. — Мясо удивительно нежное. — Я стараюсь, — она гордо улыбнулась, и я отметила, с какой теплотой в глазах на неё смотрит Адель. — Спелись? — насмешливо спросил Феликс из-за моей спины, а затем быстро протянул руку и схватил с тарелки последний кусочек мяса. — Пальцы облизывать готов, как это вкусно! — Умеешь же ты выбесить, — Адель закатила глаза, но в них не было злости. — Тёть Нин, сделаешь свой фирменный чай? С лепёшками, — попросил Феликс, на что женщина улыбнулась: — Всё, что попросишь! Феликс ответил ей улыбкой и сел на стул рядом со мной. — Удивлён, что вы такие молчаливые, — он взглянул на Адель: — Неужели научилась держать себя в руках рядом с ней? — Заткнись. — Понял, не научилась, — он поднял руки вверх, словно сдаваясь, а я подавила смешок. — Как ты, Рин? Мне жаль твой лук. — Мне тоже, — пробормотала я. — Давай не будем про него. — Мне казалось, тебе нужно выговориться по этому поводу. — Возможно, — я бросила взгляд на Адель: — Но точно не при ней. Она закатила глаза: — Представьте, что меня здесь нет. Я всё равно не собираюсь это слушать. — В самом деле, Рин, ей же плевать. Я снова взглянула на Адель: она отвернулась и, кажется, погрузилась в свои мысли. Тогда, подумав, что ей и правда плевать, взглянула на Феликса. — Этот лук мне подарил человек, который когда-то был очень важен для меня, — я сделала глубокий вдох, стараясь унять внутреннюю боль. — Он погиб. — Я представляю, как тебе больно, — любой намёк на улыбку исчез с его лица. — Терять близких людей всегда больно. — Я бы хотела увидеть его ещё раз, — я опустила взгляд на свою руку, теребящую край футболки. — Хотя бы один раз. У меня осталось очень много вопросов. — Я тоже хотел бы увидеть Лину, но увы, — Феликс перевёл взгляд с меня куда-то в сторону. — К сожалению, это невозможно, так что ответы на свои вопросы ты уже никогда не получишь. — Лук – всё, что осталось у меня от него. А теперь и его нет, — на глаза вновь навернулись непрошенные слёзы, и я шмыгнула. А затем услышала голос, который три года жил лишь в моей голове. Голос человека, когда-то ставшего самым дорогим для меня. Внутри всё перевернулось, а сердце ускорилось, когда повернулась и увидела перед собой его. Того, кто заменил мне отца. — Я сделаю тебе ещё тысячу таких же, если пообещаешь больше никогда не плакать, — сказал он, и я, вскочив, повернулась к нему. — Макс, — пробормотала я и покачала головой, стараясь избавиться от этого наваждения, но он никуда не исчез. Макс остался таким, каким я его запомнила. Светлые, небрежно уложенные волосы, чёткий профиль, подчёркивающий высокие скулы, прямой нос и карие глаза, которые смотрели прямо на меня. Крепкое телосложение казалось ещё более внушительным, чем раньше. Из глаз потекли слёзы, и я никак не могла их остановить. Просто стояла и смотрела на человека, которого считала погибшим. Он приблизился первым. Преодолев расстояние между нами, так резко притянул меня к себе и обнял, что даже Адель на мгновение потеряла равновесие. И тогда я больше не могла сдерживаться. Прижавшись к нему, отдалась эмоциям и расплакалась. Страх того, что это всего лишь иллюзия или жестокий сон, заставлял сжимать его так сильно, что в какой-то момент он задержал дыхание. — Ну-ну, Риночка, успокаивайся, — он гладил меня по спине, шепча слова на ухо. — Я здесь. Снова с тобой. И я снова почувствовала себя той маленькой девочкой, которую он нашёл в лесу. Испуганной, грязной, голодной. — Оставляю её на тебя, — заговорила Адель, а затем достала ключ, освободила мою руку от наручников и быстро ушла. Макс отстранился и обхватил моё лицо руками, после чего поцеловал в лоб. — Я сплю? Схожу с ума? — пробормотала я, а затем услышала смех Феликса: — Во сне у меня явно была бы другая роль. — Изыди, Фил, — Макс махнул рукой, чем заставил Феликса рассмеяться ещё громче. — Рин, только не задуши его от счастья! — Феликс подмигнул мне, а затем вышел вслед за Адель. — Нам предстоит долгий и тяжёлый разговор, — без энтузиазма сказал Макс, держа меня за руку, — Но, думаю, больше всего тебя интересует, как я выжил. — Именно, — кивнула я, — Только пока что мне тяжело соображать. — Мне тоже, — он улыбнулся, и я как заворожённая уставилась на него. — Михаил слишком жесток. Ты это знаешь, но тебе известна лишь верхушка всей его жестокости. — В последнее время мне слишком часто говорят, что знают больше меня. Объясни. — Объясню, когда мы встретимся с Виктором. Лучше расскажи, как ты оказалась в Хаосфолле? — Меня выгнали за предательство, — призналась я, а затем добавила: — Но причину не расскажу. — Потом расскажешь, — хмыкнул Макс. — За несколько месяцев до предательства я нашёл документы, в которых подробно было расписано всё, чем занимаются учёные Клейтора. Мы с тобой и так всегда понимали, что их жестокость излишняя, но там всё было в сто раз хуже. — Конкретнее? — нахмурилась я, ничего не понимая. — Конкретнее будет при Викторе, — отмахнулся он. — Тогда я понял, что нам надо валить. Конечно, нам обоим! Будь моя воля, ты бы там не осталась. Я сделала несколько глотков кофе, надеясь, что он поможет прийти в себя. — Тогда я случайно познакомился с Виктором. Мы сразу поняли, что у нас одна цель, и решили помочь друг другу. Только вот Михаил узнал про наш план и вышвырнул меня из Клейтора без тебя. И ещё кое-что сделал, но об этом речь пойдёт позже, — Макс поднялся. — Давай прогуляемся. Когда мы вышли на улицу, он не отпустил мою руку, и люди, прекрасно зная, кто я, смотрели на нас со смесью ненависти и непонимания. Мне было плевать. И на их чувства, и на них самих. Если хотят сломать меня, то для этого придётся очень постараться. Макс увёл меня в сторону, к забору, – туда, где находилась небольшая поляна. Это место казалось райским уголком в приделах высокого забора. — Ты проводила опыты над Адель, — заговорил Макс, переведя тему, и я вздохнула: — Да. Ты знаешь мою позицию. — Да. Но ты не знаешь всей правды так же, как и то, что Михаил не ограничивался только тобой. Он лично издевался над ней. Я вздрогнула, услышав это, и прикрыла глаза. — Тогда хорошо, что ей удалось сбежать. — Интересно, кто ей помог? Самостоятельно выбраться из этих стен почти невозможно. — Ключевое слово – «почти». Видимо, она нашла лазейку. — Или кто-то дал ей эту лазейку, — усмехнулся Макс, бросив на меня взгляд, но я не реагировала. Когда-нибудь признаюсь. Но не сейчас. — Я доверяю тебе так же, как доверяла раньше, но сомневаюсь, что у вас получится изменить моё мнение о Клейторе. Оно выстраивалось годами, — честно сказала я, переведя тему. — То, что мы расскажем, будет слишком даже для тебя. Клейтору не нужен мир, — он понизил голос: — Клейтору нужна лишь власть. — У нас всё готово, — раздался голос Виктора из рации Макса. — Скоро будем, — коротко ответил Макс, а затем поднялся и протянул мне руку. — Мне жаль, что всё сложилось именно так, но я чертовски рад, что жизнь свела нас вновь. — Я тоже, — протянув руку в ответ, я улыбнулась. — Без тебя было тяжело. — Даже не представляешь, насколько тяжело было мне. Я пытался вытащить тебя, но ты всегда находилась отдельно, словно предчувствуя это, — его взгляд стал виноватым: — Прости, что оставил тебя одну. — Сейчас ничего уже не имеет значения. Главное, что ты рядом. Пусть и при таких обстоятельствах. Макс больше ничего не сказал, а я вдруг почувствовала, что теперь могу и горы свернуть, и с Михаилом повоевать. Его смерть стала бы самой ценной наградой для меня. Когда-нибудь удастся добраться до него, и он обязательно пожалеет о том, что сделал со мной. Макс привёл меня в другое большое здание, внутри которого были серые стены, разрисованные чёрными рисунками и надписями. Посреди комнаты находился стол с разложенными на нём бумажками, а рядом стояли Адель и Виктор. — Я надеюсь, ты прав, и она действительно готова услышать всё сейчас, — заговорит Виктор, не сводя с меня глаз. — Не хотелось бы, чтобы она оказалась бесполезной. — Не окажется. — Для вас – окажусь, — фыркнула я, не сдержавшись. — Но причину не скажу. Может, я обижена за ту темницу. — Шутишь? Уже хорошо, — усмехнулся мужчина, а затем развернул папку с документами в мою сторону: — Открывай. Бросив на каждого скептический взгляд, я приблизилась к столу, а затем открыла толстую папку. И тогда внутри завязался тугой узел. Не показывая своих эмоций, принялась вчитываться и листать страницы, просматривая прикреплённые фотографии. Здесь было всё: причины опытов, цель каждого из них, описания монстров, – человеческие лица и тела, неприятный трупный запах и физическая сила, в разы превышающая нашу, – но больше всего меня поразило не это. Заголовок следующей страницы ввёл в ступор. «Монстры. Вирус «Морта́лис». Дата создания» И там действительно была дата. Спустя год после начала всех катастроф, уничтоживших половину населения земли, появились первые монстры. Уже двадцать лет человечество постепенно вымирает, и с каждым годом нас всё меньше и меньше, поэтому найти лекарство от этого вируса так важно. А сейчас я читала документ, подробно описывающий создание вируса, против которого боролась всю свою жизнь в Кле́йторе.