Скованные одной цепью

Рина

— Нет, папочка, пожалуйста, не уходи! — кричала маленькая Рина, хватаясь за руку отца. — Не бросай меня, пожалуйста! — Риночка, я должен помочь твоей маме! — воскликнул отец, стараясь освободиться от хватки шестилетней дочери. — Она сейчас вернётся! Нам же просто нужно подождать! — в глазах Рины мелькали страх и непонимание. Её мама отошла по делам и обещала вернуться, а свои обещания она никогда не нарушала. Рина не понимала, почему папа боялся и собирался броситься в самую гущу леса. — Посмотри вокруг, Рина! Сейчас глубокая ночь! Твоя мама в беде. Она хотела помочь людям, но нарвалась на монстров. Ты же не хочешь, чтобы они растерзали её? — Не хочу! Папочка, ты меня пугаешь! — на её глаза навернулись слёзы, но она продолжала сжимать руку отца, когда их оглушил чужой крик. — Стой тут! — мужчина сильно толкнул Рину, и она упала на землю, а он убежал. Девочке было страшно и больно, но она поднялась и направилась вслед за папой. Когда перед её глазами оказалась поляна, она громко закричала и задрожала. Жуткий монстр, вцепившись в плечо уже мёртвого отца, выворачивал его внутренности наружу, пока её окровавленная мама пыталась отбиться от другого, но вскоре тот наклонился и укусил её за шею. — Рина, беги и не оглядывайся! Ты обязана выжить! Забудь о нас! — закричала женщина, увидев свою испуганную дочь. — Убегай, иначе всё будет зря! Челюсть сомкнулась на её шее, и женщина, захлебнувшись кровью, закрыла глаза. Глотая слёзы, Рина развернулась и убежала с поляны, слыша рычание и крики монстров за собой. Она спотыкалась, падала, пачкаясь грязью, но поднималась и продолжала путь, ведь это была последняя просьба её мамы.

* * *

— Рина, проснись! — кто-то сильно тряс меня за плечи. — Ну, давай же! Открыв глаза, я смахнула слёзы с щёк, приподнялась и наткнулась взглядом на удивлённую Адель. — Что случилось? — непонимающе спросила я, уставившись на неё. — Ты громко кричала. — Извини. Кошмар приснился. — Я так и поняла, — незаинтересованно хмыкнула она. — Думаю, уже рассвет. Можем найти еду, собрать свои вещи, одеться и выдвигаться. — Хорошо. Я поднялась, игнорируя головную боль, и попыталась прийти в себя. Этот сон снился мне постоянно. Не просто сон, а прошлое – последний раз, когда я видела родителей. Отец в моих воспоминаниях остался лишь размытым пятном, однако маму помнила отчётливо. Она была красивой и сильной. Её погубили монстры и желание помочь всем людям. Именно поэтому я так сильно хотела найти лекарство. Заражённые монстры отнимали жизни людей, и их не волновало, каким хорошим был человек. Всем в Хаосфолле приходилось выживать и мириться со смертями, потому что другого выхода просто не было. Я верила в Клейтор и нашу общую цель, однако они оказались абсолютно разными. Это не помешает мне, и когда-то лекарство будет найдено. Через месяц, год, десятилетие – плевать. Собирались мы молча. Адель выглядела удивлённой, когда украдкой посматривала на меня, и я задумалась о том, что такого могла кричать. Может, она слышала, как звала папу? Стало не по себе. Не хотелось показывать кому-то свою боль и рассказывать о прошлом. Однако в этом нашлись и плюсы: в её взгляде, пусть и временно, не было привычной ненависти. — Я осмотрю другие комнаты. Тут есть сигареты, так что можешь покурить пока, — нарушила тишину Адель, на что я подняла одну бровь: — Я могу осмотреть всё с тобой. Будет быстрее. — Нам нужно отдохнуть друг от друга. Закатив глаза, не стала спорить и прикурила. Раньше, ещё в Клейторе, я сидела в своей комнате и курила после каждого проведённого опыта, чтобы расслабиться и унять чувство вины. Это было моей традицией, но после изгнания сигареты, как и кофе, стали редкостью. Прикрыв глаза, сделала несколько затяжек, а затем принялась искать одежду. На складе нашлась и она. Натянув на себя чёрные штаны, такого же цвета тёплую кофту и куртку, взяла с одной из полок с оружием лук и колчан со стрелами, проверила тетиву, после чего вышла из комнаты. Адель не хотела находиться со мной дольше необходимого, и я прекрасно её понимала, однако ничего не могла с собой поделать. Всё пережитое после моего пробуждения в их темнице заставляло чувствовать себя отвратительно, потому что я оказывалась в уязвлённом положении, которое не могла контролировать. А мне нужно было постоянно это делать: только так могла почувствовать хоть какое-то спокойствие, находясь даже в самом ужасном месте. К сожалению, ни о каком контроле речи не могло быть ни на прошлой Арене, ни в той камере. И это заставляло меня нервничать. Я не могла контролировать ситуацию в ту ночь с Михаилом – это оставило неприятный след глубоко внутри. И теперь пыталась сделать всё, чтобы подобное никогда не повторилось, а контроль позволял мне держаться. Стараясь отвлечься от неприятных воспоминаний, задумалась о том, что сделала Адель. В голове появилось огромное количество вопросов: хотелось узнать, каким образом она смогла разрушить потолок. Если это какая-то сила, то откуда она появилась? Я понимала, что от неё правду узнать не получится, так что надежда оставалась лишь на Макса. Или Феликса, который достаточно хорошо ко мне относился и быстро расположил меня к себе. — Следишь? — Адель обернулась, когда я зашла в другую комнату. — Конечно, — усмехнулась я. — Долго тебя ждать? — Я только нашла еду. Перекусываем и выдвигаемся. — Я не голодна. — Как знаешь. Через какое-то время мы выдвинулись. Я съёжилась от холода, когда зимний ветер со снегом ударили в лицо, но не замедлилась: хотелось скорее вернуться к Максу и убедиться, что наша встреча не была жестоким сном. Нас окружали наполовину вырубленный лес с протоптанными дорожками и поселение в противоположной от той, куда мы направились по одной из тропинок, стороне. Рассвет был невероятно красив. Розовые оттенки покрыли небо, окружив поднявшееся солнце, и озарили всё вокруг. Давно я не видела такого. — Нам идти примерно полтора-два часа, думаю. Мы находимся не так уж далеко, но погода замедляет. — Только далеко не уходи. Я потеряюсь, — попросила я, прекрасно понимая, что ей плевать. — Не потеряешься. Держись рядом. Я хмыкнула, но ничего не сказала. Мысли путались, тело замерзало, однако ноги упорно отказывались останавливаться и следовали за Адель. Дорогу, помимо погоды, усложняли торчащие с разных сторон ветки и кусты, которые порой приходилось обходить по сугробам. Всё тело промокло, отчего холод накрыл ещё сильнее. Вскоре мы вышли из леса на другой стороне и наткнулись на горы, которые перекрывали путь. — Вон там, — Адель указала рукой вперёд, на гору, где виднелся вход в пещеру, — Сквозная пещера. Многие используют её для перехода, и мы сделаем то же самое. Или хочешь пройтись по горе? — Не в такую погоду, — фыркнула я. — А на монстров мы не наткнёмся? — Можем, но мы с ними справимся и убежим. Дневной свет их убивает. — Знаю. Поэтому они и выходят лишь по ночам. Логично. — Если бы для тебя всё настолько очевидное было логичным, то жизнь стала бы гораздо легче. Я не знала, что ответить на это. Всё происходящее казалось бредом и страшным сном: открывшаяся правда про Клейтор, сражение с монстрами, неизвестная сила и устойчивость к холоду. Слишком много информации. Это не укладывалось в моей голове. А Адель продолжала давить на больное и топила в своей ненависти – как и обещала. — У меня не было причин сомневаться в Клейторе, и я верила в то, что жестокие методы Михаила помогут найти лекарство, — в очередной раз сказала я, когда вы вошли в тёмную пещеру. Воздух здесь был густым, почти осязаемым – пахло сыростью и чем-то старым, забытым временем. Под ногами шуршали мелкие камни, а свод нависал так низко, что в некоторых местах приходилось нагибаться. Несколько ответвлений с одной стороны манили лёгким сквозняком, а с другой – казались тупиками, которые поглотили всё, что проходило мимо. Я поёжилась. — Не оправдывайся. — Я не оправдываюсь. Просто говорю правду, — я шла с опущенным взглядом и чувствовала напряжение внутри от этого разговора. — Поиск лекарства – смысл моей жизни. Может, наши с Клейтором цели и расходились, но при этом я смогла сделать хоть какие-то открытия. — Мне плевать, Рина. Этот мир давно прогнил, и для его спасения уже слишком поздно, — я почувствовала на себе её взгляд, но не отреагировала на него. — Ты снова это делаешь. — Что делаю? — не поняла я. — Не смотришь на меня. Я задумчиво повернулась к ней. — Ты никогда не смотрела на меня, — продолжила она, смотря в мои глаза. — На документы, в окно, на пол или потолок – ты всегда смотрела куда угодно, но не на меня. Словно всё на свете было интереснее. — Это не так. И меня пугала ненависть в твоих глазах. — А меня пугала ты. — Своими руками я никогда не причиняла тебе боль, — нотки вины просочились в голосе, и я не пыталась их скрыть. Не сейчас. — Каждый твой приход означал новые пытки, и я точно не должна была тебя ждать, — её голос стал тише, и она замолчала на мгновение, словно пытаясь решиться, — Но я ждала. Каждый чёртов раз, оставаясь наедине со своими мыслями, ждала твоего возвращения. У меня перехватило дыхание. Я уставилась на неё, не в силах оторвать взгляд, а слова застряли где-то в горле. — Забудь. Сделаем вид, что я этого не говорила. Я пыталась собраться с мыслями, но так и не смогла прокомментировать её слова. Вместо этого задала вопрос, который волновал меня больше всего: — Есть хоть малейший шанс, что когда-нибудь ты сможешь меня простить? Она остановилась, взглянула на меня и горько усмехнулась: — Нет. Горечь от ответа не продержалась долго: её заменил страх, когда на всю пещеру раздалось громкое рычание. Адель, кивнув, ускорилась, а затем перешла на бег, и я повторила за ней.

* * *

Вернулись мы без сил. Адель, хоть и выглядела живее меня, тоже была измотана нашим приключением. — Мы волновались, — сказал Макс, когда я выбралась из его тёплых объятий. — Не стоило вас отпускать. — Погулять – твоя идея, — усмехнулась Адель. — Мы были на Арене. — Я хочу подробный рассказ, — взгляд Макса сменился на заинтересованный, на что я покачала головой: — Без меня. Я слишком устала. Где можно отдохнуть? — Мой дом в твоём распоряжении, — улыбнулся Феликс и протянул мне руку, — Но сначала – горячий душ! Я тоже улыбнулась и без сомнений приняла его руку. — Только без сюрпризов, — Макс пригрозил Феликсу, на что я рассмеялась. — Само собой, — он фыркнул и потянул меня в сторону своего дома. Промокшие, уставшие ноги еле шевелились, пока мы шли в душевую, а тело перестало ныть лишь тогда, когда по нему стала стекать тёплая вода. Весь пережитый ужас накатил с новой силой, и  я облокотилась на стену и прикрыла глаза. Сумасшествие. Несмотря на это, слова Адель оказались тем, что взволновало больше всего. Она ждала меня. Она смотрела на меня. А я этого не замечала. И как воспринимать всё это, если в конце Адель сказала, что никогда не сможет простить меня? Почему я всё ещё нуждаюсь в её прощении, если знаю, что сама во всём виновата? Усталость всё же победила, и мысли покинули голову, после чего я быстро ополоснулась, оделась и вышла из душевой. Меня встретил Феликс, и мы направились в его хижину. — Мне не нравится твой потерянный взгляд, — заметил Феликс, когда мы вошли внутрь. — Слишком многое навалилось за последнее время. Думаю, мой взгляд вполне оправдан. — Соглашусь. Но до этого он не был таким, — он покопался в своём шкафу и достал футболку с шортами: — Я нагрею хижину, так что в этих вещах не замёрзнешь. — Спасибо, — улыбнулась я, взяв их. — Отвернёшься? — Само собой. Феликс повернулся в другую сторону, и я быстро переоделась в чистые вещи, после чего он принялся греть воду и отапливать дом. Присев на кровать, наблюдала за парнем и пыталась понять, почему именно с ним всегда так легко. Он вызывал доверие, и ему хотелось рассказать всё. Наверное, именно таким и должен быть хороший друг. — Рассказывай, Рин. Что тебя мучает? — Феликс протянул мне кружку с горячим чаем, и я села удобнее, облокотившись на стену. — Я не уверена, что стоит кому-то говорить об этом, — я отвела взгляд. — В моих планах было скрывать эту правду от всех. — Скрывай от всех, кроме меня. Поддававшись внезапному порыву высказаться об этом, чтобы больше не держать всё в себе, чтобы хоть один человек понял меня и то, что я не такая плохая, как все думали, сдалась. — Пообещай, что никогда и ни за что не расскажешь об этом ни одной живой душе, — потребовала я, заглянув в его глаза. — Обещаю, Рина. Никому не расскажу, — он положил руку на сердце, что заставило меня улыбнуться. — Я помогла Адель сбежать из Клейтора. — Чего? — он ахнул. — Это была ты? — Да. — Почему ты не рассказала об этом? Думаю, это изменило бы всё. — Я не хочу, чтобы кто-то знал. Моё решение понесло за собой жестокие последствия так что хочу просто забыть. — Какие последствия? Было что-то ещё, помимо изгнания? Я замешкалась, пытаясь решить, стоит ли рассказывать. Было стыдно и больно даже просто думать об этом. — Михаил заставил меня с ним переспать, — на одном дыхании выпалила я, решив, что если рассказала про своё вмешательство, то можно высказаться и про остальное. Феликс присел рядом в такой же позе и поднял голову. — Он изнасиловал тебя. Вот же мразь. — Это не было изнасилованием. Я дала своё согласие, — с трудом произнеся это слово, сказала я. — Секс без желания – это изнасилование. Он принудил тебя, а ты пытаешься вбить себе в голову, что всё не так ужасно, да? — Феликс запустил руку в свои волосы и сжал их. — Адель должна узнать об этом. — Нет. Это ничего не меняет, — я покачала головой. — Я позволяла проводить над ней все опыты. Сопротивлялась, за что меня наказывали, но позволяла. — Но ты всё поняла и помогла ей выбраться из того ада, — нахмурился он, но я стояла на своём. — И не жалею. Я бы прошла через это снова, даже зная о последствиях, но никто не должен об этом узнать. — Ты не заслуживаешь той ненависти, которую к тебе испытывают, — Феликс приобнял меня за плечи, и я улыбнулась: — Главное, что вы с Максом её не испытываете. — Я пообещал тебе, но если Адель начнёт перегибать и забудет о границах, то обещание будет нарушено. — Давай просто надеяться на то, что всё будет хорошо. Я прикрыла глаза, стараясь унять колотящееся сердце, и почувствовала, что мне стало легче. Выговориться – правильное решение. Надеюсь, Феликс не нарушит обещание и никому не откроет правду. Возможно, мне стоило рассказать об всём и остальным, однако такого желания не было. Я надеялась, что Адель поменяет мнение обо мне и без этой правды. И пусть такое точно никогда не произойдёт, хотелось верить, что последние сутки действительно на что-то повлияли.