Скованные одной цепью

Рина

Я замерла, внимательно всматриваясь в лицо друга. Он осмотрел помещение, зажмурился и наконец взглянул на меня. — Разве я не умер? — невозмутимо спросил Феликс, и я облегчённо выдохнула. — Нет. То есть да. Не суть, — пробормотала я и поднялась, спохватившись. — Контролируешь себя? — Вроде, да. Тяжело это понять, когда моё тело сковано. — Мы поменялись местами, — усмехнулась я, вспомнив нашу первую встречу. — Теперь ты понимаешь, как я себя чувствовала в те дни. — Да уж. Движемая желанием обнять друга, я забыла обо всех рисках и сняла цепи, сковывающие движения, после чего прижала его к себе и почувствовала, как на глаза вновь навернулись слёзы. Только в этот раз от счастья. — Поверить не могу, — тихо сказала я, пытаясь дышать ровно. — Спустя столько времени ты снова рядом. — Ну-ну, Рина, ты чего это? — он принялся гладить меня по спине, чтобы успокоить. — Всё хорошо. Я вернулся. — Надеюсь, больше ты меня не бросишь. Иначе даже смерть тебя не спасёт, — пригрозила я, выпустив его из объятий. — Я даже не думал, что мой уход сделает тебе больно. — Не думал? Ты был единственным, кто увидел во мне не монстра! Первым, кто заговорил со мной! Я доверила тебе свой самый больной секрет и считала своим другом, — я возмущённо хлопнула его по груди, — А ты бросил меня! — Эй, тихо-тихо, — Феликс поймал мои руки и прижал меня к себе. — Прости, Рина. Мне теперь стыдно. — Вот и правильно, — буркнула я, опустив голову на его грудь. Дверь открылась, и в темницу спустилась Адель. Окинув нас взглядом, она усмехнулась: — С возвращением, Фил. — Спасибо, Адель. Сколько времени прошло? — Достаточно. Уже март. — Что я пропустил? — Это долгая история, — хмыкнула я. — Я не буду рассказывать тебе об этом здесь. — Снова к озеру? — предложила Адель. — Там спокойно. Я радостно кивнула. Озеро было прекрасным, тихим местом, поэтому там мы точно смогли бы всё обсудить в хорошей обстановке. Стало приятно, что Адель предложила пойти именно туда. — Я бы хотел сходить в душевую. И переодеться, — пробормотал Феликс, нахмурившись. — Тогда вы собирайтесь, а я пока всё подготовлю, — кивнула Адель, затем подмигнула мне и вышла. Друг непонимающе уставился на меня, но я просто махнула рукой: — Всё потом. Мы вышли на улицу и направились к домику Феликса, который, вообще-то, уже успел стать моим. — Так странно не чувствовать холода, — Феликс сделал глубокий вдох. — Непривычно. — Привыкнешь, — хмыкнула я. — Я тоже не сразу привыкла. — Ты тоже заражена? — Да. Долгая и очень неприятная история. Может, позже расскажу. — Расскажешь, — Феликс улыбнулся. — Ты ведь доверяешь мне. Я цокнула, но ничего не сказала. Вскоре мы приблизились к домику и вошли. Феликс принялся осматриваться, а затем достал из шкафа рубашку и штаны. — Ты жила здесь? — спросил он, на что я кивнула: — Только здесь я чувствовала себя хоть в какой-то безопасности. Феликс потрепал меня по волосам, и я фыркнула, пытаясь отмахнуться от него. Рассмеявшись, друг вышел на улицу. После душа мы направились к воротам, и моё сердце вдруг сжалось, а затем ускорилось: понимание того, что Феликс вернулся и снова был рядом со мной, дарило надежду. Друг однажды покинул этот мир, но получил второй шанс, и я была намерена сделать всё, чтобы он им воспользовался, как бы больно ему ни было. — Феликс, надеюсь, ты понимаешь, что я больше не позволю тебе прикоснуться к мелаксу? — заговорила я, решив, что обсудить эту тему стоило сразу. — Однажды я уже потеряла тебя. Второго раза не будет. Феликс усмехнулся, взглянул на ночное небо, а затем ответил: — Я видел Лину. После смерти. Она ругала меня за то, что так бессмысленно растрачивал свою жизнь и здоровье, — он говорил тихо, но при этом на его лице сияла мягкая улыбка. — Сказала, что хотела видеть меня счастливым, а не потерянным. Раз уж жизнь дала мне второй шанс, то я постараюсь исполнить её желание. Сердце снова болезненно сжалось за судьбу Феликса и Лины. Если судить по его рассказам, то девушка была светлой, доброй и мечтательной. Жизнь всегда забирает лучших, потому что всё самое лучшее обречено ещё с начала: как выбирают самые красивые цветы, так и смерть забирает самых чистых людей. — Надеюсь, ты действительно воспользуешься этим шансом. Мне бы не хотелось расстраивать Лину, — я обхватила его руку и улыбнулась. — Спасибо, что вернулся. Феликс рассмеялся, но ничего не сказал. Я же словно находилась во сне. Шум в голове и вялость, появившаяся от недосыпа, активно на это намекали, однако стоявшая впереди Адель с примерно таким же видом говорила об обратном. Я верила Адель. До озера мы, под ворчание Феликса, которому не нравилось пробираться сквозь заснеженные кусты и деревья, добрались быстро. Осмотревшись, вновь ощутила, как захватывает дух, а затем присела на скамейку и взглянула на Адель: — Скажи, что ты взяла термос. — В этот раз даже стаканчики взяла. И лепёшки с мясом, — Адель ухмыльнулась, заметив, как вытянулся Феликс. — Доставай! — потребовал друг. — Я безумно голоден. Адель достала небольшой плед, постелила его на вторую скамейку, сначала придвинув её к нам, а затем вытащила термос, стаканчики и завёрнутую в пергамент еду. Феликс сразу же закинул кусочек мяса в рот и прикрыл глаза, наслаждаясь. — Тётя Нина готовит лучше всех, — с умным лицом изрёк он, а затем отломил кусочек лепёшки. — Ради этого вкуса точно стоит жить. — Везёт тебе. Я долго не чувствовала вкус после пробуждения, — вздохнула я, а затем округлила глаза, поняв, что именно сказала. — Пробуждения? — нахмурился Феликс. — Забудь. Адель громко фыркнула: — Опять ты за старое? Может, стоит сразу рассказать ему? Он в любом случае узнает. Я кивнула, осознавая, что это правда, открыла рот, чтобы произнести три слова, которые сразу всё объяснят, а затем поняла, что не могу. Шрам на шее вдруг зачесался. Опустив воротник костюма, стала раздирать кожу, стараясь избавиться от неприятных ощущений, когда заметила на себе взгляд нахмуренного Феликса: — Что это? — он смотрел на мой шрам. — Как давно он у тебя? — Не суть, — ответила я и попыталась сказать, что Михаил убил меня, ещё раз. Снова не вышло. Рана, которая казалась затянувшейся, вновь заныла от болезненных воспоминаний. Я принялась скаблить кожу, но неприятное ощущение никуда не делось. Адель, приблизившись, перехватила мои руки и сжала их. — Рина, всё хорошо, — прошептала она, заглянув мне в глаза. — Это в прошлом. Перестань причинять себе боль. — Я её не чувствую, — пробормотала я, качая головой. — Только моральную. Она сильнее. — Со временем тебе станет легче. — Время не лечит, — вмешался Феликс. — Но оно притупляет боль, — возразила Адель, не отворачиваясь от меня. — Мы покончим с Михаилом, Рина. Я обещаю. Я слабо улыбнулась, прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, стараясь прийти в себя. Показывать свою слабость не хотелось, но это ведь Адель и Феликс. Они меня не осудят. — Михаил убил меня, — быстро протараторила я, надеясь, что Феликс поймёт. Он понял. Друг погиб до появления мамы и вряд ли знал, что такое возможно, но поверил мне без каких-либо сомнений, а затем потянулся и обнял так крепко, что у меня что-то хрустнуло. И тогда я снова не сдержалась и позволила боли выйти наружу. На глаза навернулись слёзы. — Я не знаю, как это возможно, но рад, что ты жива, — он гладил меня по спине. — Очнуться и узнать, что тебя нет, было бы больно. — Михаил перерезал ей горло, — объяснила Адель, прекрасно понимая, что я бы рассказала ему всё, если бы была в состоянии. — Я несла её на руках всю дорогу до поселения. Мёртвую. Холодную. Думала, боль изнутри сожрёт. Я выбралась из объятий и взглянула на Адель. Она усмехнулась, пытаясь казаться спокойной, но боль в её глазах рушила весь образ. — Мне жаль, — тихо сказала я. — Михаил ломает чужие жизни, и я очень жду момента, когда смогу сломать его. Адель прикоснулась к моей щеке: — Я не сомневаюсь в том, что ты сделаешь это. Феликс, будучи Феликсом, не удержался: — В какой момент вы спелись? Мне грустно, что я пропустил это. Я не сдержалась и громко рассмеялась, чувствуя, как боль испаряется, а вместо неё появляется облегчение. Феликс всегда обладал удивительным умением разрядить даже самую накалённую обстановку. — Долгая история, — я пожала плечами. — Столько всего было уже. — Да уж, — фыркнула Адель. — Мы никуда не торопимся, разве нет? — Феликс поднял одну бровь. — Думаю, время на рассказ найдётся. — Гений, это ты проспал кучу времени, — Адель закатила глаза. — Мы вторые сутки не спим. Но мы рассказали. Абсолютно всё. И про кинжал, подаренный Адель после того, как Михаил рассказал правду, и про наш поцелуй, и про похищение с моей последующей смертью, и про то, как я перестала что-либо чувствовать. Эмоции сменялись с невероятной скоростью, а лицо Феликса то краснело от злости, то расслаблялось, когда речь заходила про нас с Адель. На глаза наворачивались слёзы, которые смахивала, потому что уже устала плакать. Но лучше так, чем причинять боль другим отсутствием чувств. Когда мы закончили рассказ, на улице уже стало светать. Феликс долго молчал, обмудывая услышанное, и я тоже погрузилась в мысли, прикурив сигарету, которую мне протянула Адель. С моей смерти прошло много времени, и сейчас всё это уже не причиняло такую сильную боль, однако всё равно было тяжело. Хотелось скорее избавиться от Михаила, но сначала – узнать причину его странного состояния и резких изменений в плане, если, конечно, Рустам не соврал. А ещё сильнее хотелось всё закончить. Найти полноценное лекарство – всё ещё моя главная цель, но для этого сначала нужно найти то растение. Бегать по Хаосфоллу в поисках амулетов, которые, думаю, встречаются не так часто, чтобы везде были свободные, – не лучшая идея. — Я поражаюсь тому, сколько ужасов ты пережила, Рина, — наконец заговорил Феликс. — Ты очень сильная. Я горжусь тобой. А с Михаилом мы обязательно разберёмся. Я улыбнулась, взглянув на него. Видеть живого друга рядом было очень радостно и непривычно, но его присутствие поднимало мне настроение почти так же, как Адель. — Во всём этом было и кое-что хорошее. Я встретила маму. Глаза Феликса округлись. — Анна прекрасна, — Адель улыбнулась. — Макс оценил. — Даже так? — друг усмехнулся, а я кивнула. — Ничего себе. Мне казалось, что Макса никто не интересует. — Кроме этой семейки, — она пожала плечами. — Неудивительно. Я ведь тоже повелась. Я возмущённо хлопнула её по плечу: — Повелась она. — Что не так? — Адель ухмыльнулась. — Ещё скажи, что тебе это не нравится. Я смутилась, но ничего не сказала. Затянувшись, медленно выдыхала дым, когда вдруг вспомнила одну маленькую деталь. — Мама говорила, что сделала всё, чтобы после побега Михаил не узнал, что я – её дочь. Однако он знал это, когда меня похитили, — задумчиво сказала я. — Неужели мы с мамой так похожи? — Похожи, — кивнула Адель, — Но не так сильно, чтобы понять ваше родство, мне кажется. Возможно, Михаил просто слишком много времени проводил и с Анной, и с тобой, поэтому сразу понял, кто ты. — Твоя мама знакома с Михаилом? — спросил Феликс, и мы с Адель переглянулись. Сначала слова отказывались произноситься вслух, но затем я набралась смелости, сделала глубокий вдох и на одном дыхании выпалила: — Михаил – мой родной отец. Ошарашенный Феликс подскочил и уставила на меня так, словно увидел призрака. — Какой из него отец? — недовольно спросил друг. — А он знает, что изнасиловал свою дочь? Это, конечно, ничего не меняет, но я бы хотел, чтобы он понял, каким монстром является. — Он не поймёт, — я покачала головой, но про маму промолчала: это уже была её история. — Про наше родство Михаил не знает. Надеюсь, никогда и не узнает. Внезапно позади раздался хруст снега. Я сразу же достала лук, который, конечно же, взяла с собой, и поднялась. Прошлого раза хватило, чтобы понять, что даже здесь нас могут найти. — Я, конечно, понимаю, что вы сейчас более выносливые, но спать тоже нужно. Дочь, тебе необходим отдых, — недовольно сказала мама, приблизившись. Рядом с ней шёл Макс. — Ой, а ты кто? — Фил? — поразился Макс. — А ты как тут? — Устать спать, — усмехнулся друг, а затем взглянул на маму: — Очень рад знакомству, Анна. Меня зовут Феликс. — Какой ты вежливый, — мама улыбнулась. — Добро пожаловать в клуб восставших из мёртвых. — Вы тоже? — удивился Феликс, на что она кивнула. — И много нас таких? — Ну, вместе с тобой тогда очнулись все погибшие. Могилы опустели, — рассказал Макс, взяв мою маму за руку. — В ту ночь на поселение напали мёртвые. Еле отбились. — Удивительно. Почему это произошло? — Неизвестно. У меня не получилось понять, как и почему это произошло, — ответила я. — В ту ночь лишь ты не напал на нас. Тебя уже позже нашла Адель. — Занимательная история. Всё, как я люблю, — фыркнул друг, а я взглянула на маму: — Как вы нас нашли? — Мы хотели разбудить вас, но нигде не нашли, и я вспомнил про это место, — Макс пожал плечами. — Был тут один раз. Запомнил. Я взглянула на Адель, но она отвела взгляд. Либо Макс нашёл это место так же случайно, либо он искал здесь её. Мало ли. Надо будет спросить. — А зачем искали? — серьёзно спросила Адель, и всё веселье улетучилось. — Мы выдвигаемся в ближайшие к Клейтору поселения. Начнём эвакуацию с утра и будем заниматься этим весь день, — объяснил Макс, и мы с Адель устало переглянулись. — Нам нужен хороший запас кофе, — буркнула я, поднявшись. Появилось нехорошее предчувствие, но я старалась избавиться от него: вряд ли Михаил начнёт уничтожение Хаосфолла так быстро.

* * *

Когда мы приблизились к поселению, которое находилось почти вплотную к стене Клейтора, на нас непонимающе и настороженно уставились люди, что неудивительно: незнакомцы редко приносили что-то, кроме беды. Мы же хотели всех спасти. Но не успели. Первый взрыв прогремел в дальнем от нас конце поселения. Меня оглушило, но я, не раздумывая, бросилась туда, надеясь, что там есть выжившие. Кому-то могла понадобиться помощь. Тогда же раздался второй взрыв. Совсем рядом. Ударная волна сбила меня с ног и отшвырнула в сторону. Больно ударившись головой, поднялась и старалась держать себя в руках. На глаза навернулись слёзы. Человечество страдало и буквально выгрызала шанс на существование, а Клейтор разрушал всё, что было создано жителями Хаосфолла. Людей и без того мало: вирус и опыты в Клейторе отобрали приличное количество жизней. — Уводите людей! — громко приказал Виктор. — Мы пришли помочь! Доверьтесь нам! Наши люди стали помогать раненным подняться и уводили или уносили их от огня, а Адель, на которую я порой бросала взгляды, пыталась сосредоточиться и остановить бомбёжку, но, видимо, почему-то не могла. Наверное, роль сыграло то, что она столкнулась с подобным впервые. — Давайте я помогу, — я помогла подняться пожилой женщине лет шестидесяти и, держа её за руку, повела прочь. — Двадцать лет прошло! И тогда бомбили, и сейчас бомбят! Когда уже наступят спокойные времена? — со слезами на глазах спросила она, на что вздохнула. — Что же творится? Клейтор ведь обещал защищать нас, а не убивать! — Клейтору плевать на людей, — пробормотала я, а затем передала женщину Насте – девушку из поселения, которую толком не знала. Она уводила жителей дальше. Паникующие люди громко кричали и бегали, стараясь найти то ли какие-то вещи, то ли кого-то из родных. Повсюду пылал огонь, чёрный дым затруднял дыхание, а ветер разгонял пламя дальше. Со всех сторон уже появились трупы, и моё сердце сжималось от боли за каждого раненного и погибшего. — Мама! Мамочка! — услышала я детский крик и, повернувшись, увидела маленького заплаканного мальчика, который стоял в самом центре и, прижимая к себе мягкую игрушку, пытался найти кого-то глазами. Я бросилась в его сторону, надеясь на то, что взрыв прогремит в другом месте, а у меня получится успеть. Бежала так быстро, что ноги стали гореть, но мне было плевать. Главное – успеть. Но я не успела. Новый взрыв прогремел прямо в центре, и ударная волна вновь отбросила меня в сторону. Несмотря на ушибы, я поднялась и направилась прямо в огонь, а потом краем глаза увидела маленькое тело в ожогах и обожжённой одежде в стороне и бросилась туда. Опустившись на колени, притянула к себе ребёнка и наклонилась, но сердцебиения уже не было. Мне показалось, что моё сердце тоже остановилось. Прижав мальчика к себе, я надрывно закричала, и вся боль стала выходить наружу. Клейтор пробил дно и объявил войну, которая в очередной раз забирает жизни невинных людей. Пути назад больше нет.