Скованные одной цепью

Рина

В поселении творился настоящий хаос: люди в панике бегали туда-сюда, стараясь укрыться от заражённых воронов, которые пытались заклевать их, а сами вороны окружили всё вокруг, перекрыв даже небо. Многие уже принялись отстреливаться из лука и арбалетов. Я заметила в толпе маму и бросилась к ней вместе с Адель. — Девочки! — мама увидела нас. — Как же я рада, что вы в порядке! — Мам, что происходит? Ты видела когда-то заражённых животных или птиц? — Нет. Это первый подобный случай на моих глазах, — мама покачала головой. — Нам нужно что-то делать: я сказала Максу, чтобы он помог людям укрыться в домах и забаррикадировать окна, но воронов слишком много. — Я разберусь, — отрезала Адель, а я, вспомнив слова о том, что использование силы причиняет ей боль, напряглась. Однако промолчала, потому что понимала: она – наш единственный шанс. Вместо любых слов я нашла её руку и сжала, показывая своё волнение. И поддержку. Раздавшийся совсем близко детский крик привлёк моё внимание. Обернувшись, увидела маленького мальчика, на которого налетели две вороны. К нему бросилась Лера, но птицы не отставали и окружили её, когда та схватила ребёнка и прижала к себе. Я моментально выхватила стрелу из колчана, натянула тетиву и выстрелила, после чего повторила и направилась в их сторону. Ещё больше воронов обратили на нас своё внимание, но это не имело значения: спасти Леру и маленького мальчика было важнее любой боли, которую они способны причинить. Птицы кружили над нами, громко каркая и стараясь ухватиться за кожу, когда я приблизилась. Стрелы летали всё быстрее, дыхание сбивалось, а кожа на шее с каждым разом начинала гореть сильнее. Костюм, сшитый Адель, оказался достаточно плотным, чтобы клювы не могли разорвать его, отчего вороны становились агрессивнее и совсем скоро заполонили почти всё моё тело, чем сильно затруднили движение. Внезапно совсем рядом оказалась разъярённая мама в кожаном платье и окровавленным кинжалом в руке. Она принялась отбиваться от птиц на моём теле. Когда кинжал выпал из её рук, мама потянулась и вытащила стрелу из моего колчана, а затем продолжила убивать воронов уже ей. Вскоре я смогла спокойно двигаться. — Вот это семейка, — Лера, тяжело дыша, приблизилась к нам вместе с тем мальчиком. — Я всегда буду защищать свою дочь, — мама, выбросив окровавленную стрелу, приобняла меня. А мне стало стыдно. Ведь я была рождена от насилия. — Ты снова спасаешь меня, — усмехнулась Лера, держа испуганного мальчика за руку. — Спасибо. — Не благодари за это. Отведи его в безопасное место. — Есть ли оно здесь? — хмыкнула девушка, прижимая мальчика к себе. — Закройтесь в любом здании! — громко закричала Адель, привлекая к себе внимание паникующих людей. — Не выходите, пока не услышите команду Макса или Виктора! Люди в спешке принялись пытаться скрыться от птиц, которые, словно поняв Адель, стали ещё более разъярёнными и нападали с новой силой ровно до тех пор, пока сосредоточенная девушка не подняла руки с раскрытыми ладонями. Я нервно подняла голову и заметила, что каждый ворон застыл в воздухе. Понимания того, что она планирует делать с ними дальше, не было, однако в какой-то момент одна птица не отбилась от стаи и не полетела прямо на неё. — Нет! — громко закричала я, вложив в крик весь страх за неё. Меня накрыло неведомой силой: незнакомой, но такой мощной, что ноги подкосились. — Остановись! Не смей! Сейчас я уже не кричала – приказывала мысленно. И ворон вдруг сначала застыл, а затем развернулся и полетел к остальным. В моей голове вдруг раздался голос Адель: — Надо же. Какой приказной тон. Я посмотрела на девушку, но она была всё такой же сосредоточенной и даже не смотрела на меня. — Адель? — Рина? Мои глаза округлились. — Это как? Мы общаемся мысленно? — Видимо, да. Не отвлекай меня. Хмыкнув, опустилась на снег и стала ждать, когда она закончит. Усталость навалилась неожиданно, и я не могла понять, откуда она взялась, ведь двигалась не так много. — Рина. Я не могу убить их. Слышу голоса птиц в голове так же, как тебя. Им больно и страшно, — Адель не смотрела на меня, и я снова слышала её голос в голове. Я взглянула на застывших воронов, и с неба на меня вдруг капнула вода. А затем ещё. И ещё. Возможно, начинался первый дождь в этом году. Или же слёзы принадлежали птицам. Моё сердце вдруг сжалось: казалось, я тоже ощутила их боль. — Не убивай. Прикажи им улетать. Вдруг послушаются. Адель неразборчиво зашептала, и вскоре вороны, вернув себе возможность шевелиться, развернулись и действительно улетели. Я услышала, как люди, всё ещё находящиеся на улице, синхронно выдохнули, а затем подошла к заметно измотанной Адель. — Я горжусь тобой, — прошептала я, опустившись на снег рядом с ней. — Ты невероятная. Она устало усмехнулась, проведя рукой по волосам. — Ты тоже. А теперь мне нужен отдых. Адель полностью легла на снег и посмотрела на удивительно чистое небо. Я последовала её примеру, позволив снегу намочить костюм. Внутри всё продолжало сжиматься: круговорот мыслей не прекращался, а заражённые вороны лишь подкинули дров в костёр. Мне хотелось отпустить или забыть всё, что узнала за последние дни, но вместо этого каждый раз погружалась в себя всё больше и больше. Присутствие Адель рядом удивительно успокаивало, не давая панике взять верх. — Было странно слышать твои мысли у себя в голове, — хмыкнула Адель, — Но приятно. Я рассмеялась, вдруг испытав непонятное облегчение. — Это правда странно. Мне интересно, каким образом это вообще произошло. Может, больше такое не повторится? — предположила я. — Вдруг это случилось из-за того, что мы смогли контролировать заражённых воронов? — Это, кстати, тоже не менее странно. Я кивнула, хоть она и не смотрела на меня, но ничего не сказала. В нашем мире вряд ли возможно найти ответы на все вопросы: многое происходит не по нашей воле и так и остаётся загадкой. Однако одна мысль всё же пришла. — Монстры по ночам ходят стаями, но никто никогда не говорил, что слышал, как они разговаривали, — начала я размышлять. — Может, они общаются телепатически? Если учесть, что мы все были заражены в какой-то момент, то можно предположить, что и способность появилась именно из-за этого. — Возможно. Но почему тогда я не могу услышать Анну? Феликса? Других монстров? — Может, эта сила появляется не у всех? Вдруг со временем мы всё-таки сможем общаться с остальными? Адель хмыкнула, согнув ноги в коленях: — Самое настоящее безумие. Я согласна с ней. Может, мы действительно были безумны, и жизнь дала нам второй шанс после смерти лишь для того, чтобы доказать это. — Ещё до твоего приказа я услышала фразу о том, что тебе стыдно за своё рождение, — Адель повернулась набок и взглянула на меня, когда я повернулась. — Почему? Я не успела ответить: послышался хруст снега совсем рядом. Повернув голову, увидела приблизившихся маму с Максом. — Мне теперь тоже интересно узнать, — мама взглянула на меня, опустившись на снег совсем рядом. Я отвела взгляд и задумалась, пытаясь сообразить, как лучше признаться в этом и стоит ли вообще, ведь тогда напомню о произошедшем. Однако, видя, какими взглядами на меня смотрят Адель и мама, поняла, что придётся ответить. — Из-за причины моего появления, — уклончиво ответила я, не зная, что именно мама рассказала Адель и Максу. — Михаил – не причина. Он всего лишь поучаствовал в твоём зачатии. На этом всё. Выносить и родить тебя – моё осознанное и самое верное решение. Я никогда об этом не пожалею и надеюсь, что ты тоже не станешь, — мама прикоснулась к моей руке. — Пожалуйста, дочь, перестань думать об этом. — Михаил не заслуживает жизни, — прорычал Макс. — Он рушит чужие жизни и весь наш мир. Я не прощу ему то, что случилось с вами по его вине. — Нам пришлось заплатить высокую цену из-за него, но благодаря этому мы обрели кое-что очень важное, — мама улыбнулась, взяла Макса за руку, а затем посмотрела на Адель: — Так ведь? — Да, — кивнула Адель, — Но я бы хотела, чтобы это произошло другим способом. — Я отомщу Михаилу. Это не обсуждается, — бросила я и посмотрела на маму: — Мы отомстим. — Обязательно, дорогая. Макс приобнял мою маму, и я улыбнулась, чувствуя, как боль отступает. Они заслужили своё счастье, а маленькая девочка внутри меня сейчас пищала от радости, ведь два моих самых близких человека нашли друг друга. А затем ко мне пришла мысль, от которой всё внутри сжалось. — Я всегда считала отца трусом, ведь видела много моментов его слабости и ничего тогда не понимала, так как была слишком маленькой, — заговорила я, решив, что если обсуждать прошлое, то целиком, — Но он оказался самым смелым человеком на планете, да и не отцом мне вовсе. Стыдно теперь. — Александр просто хотел спокойной, безопасной жизни и семьи, пока я бросалась в самое пекло и пыталась спасти всех, кто нуждался в помощи, — взгляд мамы потускнел. — Александр не всегда показывал свою смелость, но я надеюсь, что теперь он останется в твоей памяти, как светлый и сильный человек. — Да. Моё мнение изменилось, — кивнула я, а затем сказала то, о чём думала после недавнего пробуждения: — Простите меня. Я не хотела причинять вам боль, но была слишком слаба, чтобы принять её. Мама потянулась ко мне и обняла. В её удивительно тёплых объятиях я почувствовала себя в безопасности и смогла наконец выдохнуть, показав всё, что держала внутри после возрождения. Макс обхватил нас обеих руками и прижал к себе. — Адель, — позвал он девушку, которая застыла, — Иди сюда. Когда она, даже не пытаясь сопротивляться, приблизилась и прижалась к нам, я поняла, что жизнь налаживается. Михаил жив, Клейтор всё ещё у власти, однако рядом находились самые важные люди, поэтому мне казалось, что мы справимся со всем. Адель отпустила свою ненависть и простила меня, мама вернулась спустя столько лет, как и Макс, благодаря которому я вообще смогла дожить до сегодняшнего дня. Боль больше не пугала.

* * *

Мне быстро перестал нравиться факт того, что Адель читала мои мысли. Не все, к счастью, но если мысль была сильной, то не укрывалась от неё, и это стало напрягать после бесконечных насмешек. Я пыталась контролировать всё, о чём думала, из-за чего она смеялась лишь сильнее, поэтому пришлось смириться. День пролетел незаметно: первую половину мы восстанавливали поселение и помогали раненым, а вторую провели у костра, разговаривая обо всём на свете и пытаясь обдумать хоть какой-то план, после чего решили обсудить всё в зале совещаний. — Мы уже спасли многих людей от чипирования, и я надеюсь, что это поможет нам в поиске союзников, — Виктор завёл руки за спину и принялся ходить кругами. — Без дополнительной силы нам не справиться со всем Клейтором, пусть число солдат и уменьшается. — Ты прав, — кивнул Макс. — Нам нужно что-то придумать. Чем быстрее покончим с властью Михаила, тем лучше. Внезапно, как по щелчку, рация Виктора включилась. Переглянувшись с Максом, он взял её в руки и нажал на кнопку. — Меня зовут Рустам. Я – один из лидеров солдат Клейтора. И мне нужна ваша помощь, — раздался знакомый голос, и я напряглась. — Конкретнее, — коротко попросил Виктор. — Я служу Михаилу с самого начала. Или с конца, если подумать. Не суть, — он усмехнулся, — Но сейчас Михаил сходит с ума. Власть – это одно. Уничтожение всего Хаосфолла – совсем другое. Я видел, как люди пытаются бороться за свои жизни, видел огромную силу, порождённую отчаянием, поэтому не могу и не хочу позволять ему разрушить всё. — О чём ты говоришь? Какое уничтожение? — спросила Адель, приблизившись к рации. — Михаил передумал. Ему больше не нужна власть в Хаосфолле – теперь он хочет разрушить его, — объяснил мужчина, и я прикрыла глаза. Что могло так повлиять на него? Михаил любил власть. Ему нравилось управлять людьми, заставлять их подчиняться и ломать волю. Может, это очередная манипуляция, и он ждёт, что люди в страхе прибегут к нему и будут умолять остановиться? Чёрта с два. — Михаил умрёт раньше, — тихо, чтобы в рации не было слышно, сказала я, нахмурившись. Я помнила Рустама – он был правой рукой Михаила с самого начала. Строгий, моментально выполняющий все приказы, но при этом сохраняющий в себе хоть какую-то доброту. После изгнание Макса мужчина помогал мне обрабатывать раны, но никогда ничего не говорил: ни о том, что стоит слушаться Михаила, чтобы избегать наказаний, ни о том, почему оказываает помощь. Он всегда молча находился рядом. Думаю, это из-за того, что я была самой младшей в лаборатории. — Что он планирует? Каким будет первый ход? — спросил Виктор, и я прислушалась. — Бомбёжка ближайших к Клейтору поселений, — горько вздохнув, ответил Рустам. — Я не смогу помешать ему: в моей команде слишком мало людей, и нас скорее перестреляют, чем позволят остановить их. — Что ты предлагаешь? — Макс нахмурился. — Эвакуировать людей? — Да. Постепенно, чтобы Михаил ничего не заподозрил. Любые постройки можно будет восстановить, а вот вернуть людей – нет. — Спасибо за предупреждение. Завтра же начнём эвакуацию. Только вот в ближайших к стене поселениях почти все люди чипированы. Кого-то мы спасли и отговорили, но большинство из них верят Клейтору, — размышлял Виктор. — Что даёт чипирование? Почему оно стало обязательным? Мужчина ответил не сразу. — Потому что с помощью чипов Клейтор может контролировать людей. Наступила тишина. Виктор тоже нахмурился, а я пыталась переварить услышанное, не понимая, каким образом это может происходить. Через влияние на нервную систему? Но зачем? Если Михаил намерен уничтожить человечество, оставив лишь жителей Клейтора, то это теряет смысл. — Для чего? — спросил Макс, массируя виски. — Изначально Михаил хотел власти, поэтому были созданы новые чипы. Сейчас же он сходит с ума, поэтому его планы изменились, — объяснил Рустам, а затем раздался какой-то шум: — Мне пора. Я свяжусь с вами позже. Он отключился, и все принялись обсуждать случившееся. Обсудить действительно нужно было многое, но у меня не было на это сил. А ещё беспокоили амулеты: после слов Адель мне стало ещё интереснее узнать, в чём же их сила. Возможно, в них будет ответ. — Виктор, — я подошла к мужчине, когда они закончили обсуждение, — Может, есть запасной амулет? Я бы хотела изучить его. — Удивительно, что никто не сделал этого раньше, — мужчина подошёл к столу и выдвинул один из ящиков. — Изучить его будет полезно. Надеюсь, хоть ты сможешь что-то найти, иначе, боюсь, остальные потеряют надежду. Он протянул мне амулет. — Я постараюсь, — пробормотала я, взяв его в руки. — Надежда – страшная вещь. — Тоже верно, — кивнул Виктор, а затем я развернулась, попрощалась со всеми и вышла. В своём кабинете, опустившись на стул, я зажгла все свечи, наполнив помещение светом, и принялась осматривать амулет. Изогнутая, серебряная вещь с незнакомым узором в центре выглядела привлекающе, но меня интересовал не внешний вид. Достав скальпель, пролезла им между двумя соединёнными частями и разделила их. Пришлось приложить немало усилий, но не зря. Внутри находился маленький мешочек с каким-то измельчённым растением. Я извлекла его и осмотрела через микроскоп. Обычная трава, не более. Внезапно дверь открылась, и внутрь вошла Адель с двумя кружками кофе. — Вчера мы не спали всю ночь, и я подумала, что кофе не помешает, — она усмехнулась и протянула мне кружку. — Что-то нашла? — Спасибо, — я сделала глоток кофе, а затем указала на находку: — Внутри амулета был мешочек с какой-то травой. — Даже так? — удивилась Адель. — Неужели всё это время монстров сдерживала обычная трава? — Видимо, да. Только вот я не могу понять, каким образом, — расстроенно пробормотала я, а затем в голову пришла одна мысль. Я принялась доставать всё необходимое, после чего перемешала вирус и траву, которую превратила в порошок. Вирус, словно испугавшись, отделился. Ахнув, посмотрела ещё раз, чтобы убедиться в увиденном. — Она отпугивает сам вирус! — воскликнула я, подскочив. — Вот почему монстры не приближались! Они чувствовали её! Адель улыбнулась, внимательно наблюдая за мной. Казалось, ей было абсолютно плевать на мою находку, но она радовалась тому, что я смогла что-то найти. — Ты молодец, Рина. — Спасибо. Осталось придумать, как с этим работать. — Ты справишься. Я в тебе не сомневаюсь. Я улыбнулась, а затем задумалась. Заставить Феликса съесть траву – не вариант, ведь она будет в желудке, но не в крови, в которой и обитает сам вирус. Чтобы ввести её в кровь, нужно с чем-то перемешать. Самый очевидный вариант – другая кровь. Чаще всего, всё связано именно с ней. Достав колбу с красной жидкостью, которую брала у мамы, смешала её с порошком, но микроскоп, как ни странно, не показал никаких результатов. Мои руки опустились, а появившаяся надежда пропала. — Что-то не так? — спросила Адель, заметив, как изменилось моё состояние. — Никакого результата. Его бессмысленно смешивать с кровью. — Может, всё дело именно в крови? Попробуй смешать с моей, — предложила Адель, на что я покачала головой: — Я больше никогда не возьму у тебя кровь. Она усмехнулась. — Я же сама предлагаю. — Всё равно. Нет. Достав жгут, я натянула его на руку и взяла кровь у себя. Попробовать точно стоило, ведь ничего от этого не потеряю. Перемешав её с порошком, поражённо вздохнула. Вирус не испарялся и никуда не девался, но уменьшался. Это уже хоть какой-то результат. Смешав ещё одну дозу, достала шприц и наполнила его содержимым колбы, после чего поднялась. — Рина? — Вирус уменьшился. Возможно, это приведёт Феликса в чувства. Я должна попробовать, — мои руки задрожали. — Вдруг получится? — Попробовать точно стоит, — кивнула Адель, открыв дверь. До темницы я чуть ли не бежала: надежда словно подарила крылья. Хотелось верить в то, что эта сыворотка действительно приведёт Феликса в чувства. Конечно, вирус никуда не делся, но он уменьшился достаточно, чтобы человек мог бороться с ним. Такое я видела в Клейторе, пусть и не из-за какой-то травы, а исключительно у тех, кто заразился совсем недавно. Как Адель. Приблизившись к Феликсу, я закатала рукав его рубашки и ввела сыворотку в вену. Мои руки дрожали ровно до того момента, как игла прижалась к руке друга: опыт взял своё. Сердце бешено колотилось, когда опустилась на пол и посмотрела на лицо человека, которого хотела вернуть так сильно, как только могла. С каждой минутой мой энтузиазм утихал, и в какой-то момент я подумала, что ничего не получилось, отчего на глаза навернулись слёзы. Возможно, мне не суждено спасать людей. Вероятнее всего, всё, что пыталась сделать, было бессмысленно с самого начала, а надежда грозилась погубить меня. Наверное, я слишком глупа, чтобы спасти хоть кого-то. Но именно в тот момент, когда мои руки окончательно опустились, Феликс открыл глаза. Его взгляд, в отличии от прошлого раза, был осознанным.