Оказывается, я сумасшедший

Когда Лу Чжэнфэй вошел в спальню, Чэнь Цяньцин уже спал. Его тело было неестественно сгорблено, словно вареная креветка, длинные волосы свисали, закрывая бледное лицо, а сам он был худым, как лист бумаги. Пять лет назад Чэнь Цяньцин был красив, элегантен и прекрасно играл на фортепиано. Когда он смеялся, на его лице появлялись очаровательные ямочки, словно у принца из кино. Все было так идеально. Но сейчас Лу Чжэнфэй подошел и прикоснулся к лицу Чэнь Цяньцина. Чэнь Цяньцин был слишком худым, и на его бледном лице смутно проступали очертания костей. Когда его коснулся Лу Чжэнфэй, он рефлекторно захотел съежиться и тихонько вздохнул. Но в конце концов он не проснулся, или проснулся, но не захотел открывать глаза. У Чэнь Цяньцина красивые глаза с густыми ресницами и прозрачным взглядом. Когда он смотрит на тебя, создается ощущение, будто он с тобой разговаривает. Лу Чжэнфэй любит Чэнь Цяньцина и больше всего ценит его глаза, но Лу Чжэнфэй никогда не привлечет внимания Чэнь Цяньцина — потому что его возлюбленный слеп. Качество сна Чэнь Цяньцина невысокое. В последнее время он страдает от бессонницы и вынужден принимать много снотворного, чтобы заснуть. Как только у этого лекарства формируется привыкание, изменить ситуацию становится трудно, так что без снотворного Чэнь Цяньцин не может заснуть вообще. У Лу Чжэнфея и Чэнь Цяньцина были плохие отношения. Чэнь Цяньцин не любил Лу Чжэнфея. Он вообще не любил мужчин. Именно Лу Чжэнфей использовал все свои средства, чтобы удержать Чэнь Цяньцина рядом с собой, наблюдая, как тот расцветает, увядает и, наконец, умирает. Именно Лу Чжэнфэй сделал Чэнь Цяньцина таким преступником, и теперь он сожалеет об этом. Глядя на умирающего Чэнь Цяньцина, который мог покинуть его практически в любой момент, Лу Чжэнфэй сожалел. Он сожалел о том, что применил эти средства против Чэнь Цяньцина, и сожалел о том, что сделал ситуацию необратимой, но в мире никогда не существовало лекарства от сожаления. Лу Чжэнфэй был готов умереть с сожалением, но он ничего не мог поделать с уходом Чэнь Цяньцина. Он мог отнять Чэнь Цяньцина у других, но не мог соперничать со Смертью за жизнь Чэнь Цяньцина. «Хм...» — Чэнь Цяньцин проснулся. Он ничего не видел, но все еще мог моргать. Те глаза, которые должны были быть ясными, были серыми, и на фоне его бледного лица выглядели особенно ужасающе. — Цяньцин, — тихо позвал Лу Чжэнфэй. Чэнь Цяньцин замер, услышав голос Лу Чжэнфэя. Человек перед ним был его кошмаром на всю жизнь. Он не мог вырваться из плена, не мог остановить зло, и мог только быть утащенным в ад этим человеком по имени Лу Чжэнфэй. Чэнь Цяньцин сказал: «Лу Чжэнфэй, я умру?» Слово «смерть» в этот момент было настолько деликатным, что Лу Чжэнфэй замер, услышав его, а затем вынужденно улыбнулся: «Цяньцин, не волнуйся, ты не умрешь». Чэнь Цяньцин помолчал, на его бледных губах появилась насмешливая улыбка, и он сказал: «Лучше бы я умер». Неохотная улыбка на лице Лу Чжэнфея исчезла в мгновение ока, и Чэнь Цяньцин не смог разглядеть выражение его лица. Если бы он мог его увидеть, в его сердце осталась бы только радость. Лу Чжэнфэй был недоволен, но Чэнь Цяньцин был счастлив. Физическое состояние Чэнь Цяньцина больше не позволяло ему метаться, и даже если Лу Чжэнфэй был зол, ему оставалось только терпеть. Видя, что Лу Чжэнфэй молчит, Чэнь Цяньцин продолжил: «Я также рад, что я слеп, так что мне не придется больше видеть такую отвратительную вещь, как ты». Лу Чжэнфэй сжал кулаки. Чэнь Цяньцин сказал: «Уходи, я не могу здесь спать, пока ты здесь». Лу Чжэнфэй посмотрел на Чэнь Цяньцина и через долгое время хрипло произнес: «Цяньцин, не делай этого». Не делать этого? Услышав это, Чэнь Цяньцин просто захотел усмехнуться. Лу Чжэнфэй был инициатором, но всегда хотел выглядеть жертвой. В этих отношениях жертвой был Чэнь Цяньцин. Любые эмоции — кроме ненависти, конечно. Чтобы заполучить его, Лу Чжэнфэй не только угрожал его семье, но и держал его в плену как домашнее животное. Для Чэнь Цяньцина эти несколько лет были почти ежедневным мучением. Но это уже не имеет значения, теперь всё позади. Чэнь Цяньцин знал, что скоро умрет. Лежа на кровати, он чувствовал, как жизнь уходит из его тела. Если человек действительно хочет умереть, никто не может его остановить. Лу Чжэнфэй нашел лучшего врача, использовал лучшие лекарства и даже угрожал ему его семьей, но Чэнь Цяньцин с каждым днем становился все слабее. Лу Чжэнфэй знал, о чем думал Чэнь Цяньцин, но ему ничего не оставалось, как сказать: «Цяньцин, ты просто так умираешь, как же ты сможешь отомстить мне?» Услышав эти слова, Чэнь Цяньцин несколько раз кашлянул, но на его лице расцвела улыбка, причем улыбка эта была крайне злобной. Он сказал: «Лу Чжэнфэй, разве моя смерть не лучшая месть для тебя?» Лу Чжэнфэй ответил: «Ты действительно думаешь, что твоя смерть — лучшая месть для меня? Если ты умрешь, я все равно найду себе новую любовницу. У меня есть деньги и власть, и ты ничего не сможешь со мной поделать». Чэнь Цяньцин хмыкнул: «Ты не сможешь заполучить меня». Лу Чжэнфэй не смог ничего возразить. Все это время он бегал за Чэнь Цяньцин и был даже готов умереть за него, но Чэнь Цяньцин ничуть не колебалась, просто надевал самое холодное выражение лица и смотрел на метания Лу Чжэнфэя, словно наблюдая за сценой из сказки, где грустная и жалкая рыбка прыгает в высохшем пруду. У Лу Чжэнфея не было выбора. В конце концов он сказал Чэнь Цяньцину: «Цяньцин, если я умру, ты будешь готов жить?» Чэнь Цяньцин не говорил, не шевелился, словно безжизненная кукла. Спустя долгое время он сказал: «Лу Чжэнфей, прошлое нельзя вернуть. Твоя смерть не спасет меня». Взгляд Лу Чжэнфея был безразличен. Чэнь Цяньцин, стоящий перед ним, был таким незнакомым и совершенно непохожим на того человека, который привлек его когда-то, и именно он сам немного извратил Чэнь Цяньцина. Не то дело, не то чувство, не то время и не тот человек, — наконец тихо и горько заплакал Лу Чжэнфей. Плач был крайне отчаянным, но он не заставил Чэнь Цяньцина проявить хоть каплю сострадания. Лежа на кровати, Чэнь Цяньцин был прикован к постели и ослеп. Его тяжелая депрессия заставила его ненавидеть этого человека по имени Лу Чжэнфэй, и он не собирался поддаваться на его рыдания. У Чэнь Цяньцина должно было быть светлое будущее, но все было разрушено Лу Чжэнфэем. Все разрушено. Лу Чжэнфэй стоял на коленях на полу и плакал, слезы мочили ковер; он знал, что был неправ, слишком сильно ошибся, и назад пути уже нет. Смех Чэнь Цяньцина был тихим, но он снова и снова ударял по душе Лу Чжэнфэя, словно тяжелый молот. XXXXXXXXXXXXXXX В апреле весна в самом разгаре. Похороны Чэнь Цяньцин состоялись в выходные, на них пришло мало людей, только несколько знакомых, даже родственников не было. Лу Чжэнфэй был одет в черное свадебный костюм с черной вуалью на плечах. По сравнению с прежним он выглядел гораздо более изможденным, а на висках даже пробились седые волосы. — Молодой господин Лу, — друг Лу Чжэнфэя похлопал его по плечу. — Прости. Лу Чжэнфэй молча смотрел на новое надгробие перед собой и не произносил ни слова. Друг знал об отношениях между Лу Чжэнфэем и Чэнь Цяньцином, поэтому не стал больше его уговаривать, а лишь вздохнул и отошел. По окончании похорон Чэнь Цяньцина похоронили в земле для безопасности. Когда все ушли, Лу Чжэнфэй остался один перед надгробной плитой. «Цяньцин», — сказал Лу Чжэнфэй, — «прости». На зеленых деревьях появляются новые побеги, а аромат цветов и пение птиц так прекрасно подчеркивают все вокруг. Улыбка Чэнь Цяньцина запечатлена на холодной каменной плите, и его улыбка на ней похожа на цветок, а сам он — на весенний ветерок. Выражение лица Лу Чжэнфея было серьезным. Он присел на корточки, слегка погладил каменную плиту и поцеловал Чэнь Цяньцина на фотографии. Затем он достал пистолет и направил его себе в голову: «Цяньцин, прости». Раздался звук удара, как будто что-то разбилось, и ярко-красная кровь брызнула и разлетелась по земле, запачкав фотографию Чэнь Цяньцина, но улыбка Чэнь Цяньцина на фотографии стала еще ярче из-за этих брызг. Смерть — это никогда не конец истории. Лу Чжэнфэй не знал, каков мир после смерти, но когда он с трудом открыл глаза, ему показалось, что смерть — это сон, который ему приснился. Чэнь Цяньцин во сне погиб на его глазах. Во сне он взял пистолет и выстрелил себе в голову. Сильный запах дезинфицирующего средства у носа и шумный звук вызывали у Лу Чжэнфея чувство дискомфорта. Однако самый явный дискомфорт ощущался в ногах. Лу Чжэнфей чувствовал, что его ноги очень болят, очень сильно болят. «Цяньцин, Цяньцин...» Кто-то звал знакомое имя, Лу Чжэнфей действительно не мог открыть глаза, он чувствовал только боль по всему телу. «Цяньцин, Цяньцин». Голос все еще звал, и у Лу Чжэнфея сердце сжалось, он хотел сойти с ума. «Чэнь Цяньцин». Глубокий голос звучал зло и холодно: «Ты думал, что сможешь сбежать? В следующий раз тебе не обойтись одной сломанной ногой». Лу Чжэнфей наконец потерял сознание от боли. Когда он снова очнулся, он не знал, сколько времени прошло. Лу Чжэнфэй с трудом открыл глаза и увидел белоснежный цвет — потолок над головой. Запах дезинфицирующего средства был настолько сильным, что Лу Чжэнфэй повернул голову и увидел иглу, воткнутую в его правую руку, но он не мог пошевелиться. «Господин Чэнь, вы проснулись?» Медсестра подошла к Лу Чжэнфэю и тихо спросила: «Вам плохо?» Глаза Лу Чжэнфэя были пустыми, и он какое-то время не мог понять слов медсестры. «Господин Чэнь?» Красивая медсестра подозрительно нахмурилась, протянула руку и помахала ею перед глазами Лу Чжэнфэя. Увидев, что глаза Лу Чжэнфэя остаются неподвижными, она испугалась и поспешила позвать лечащего врача Лу Чжэнфэя. «Господин Чен?» Увидев безразличное выражение лица Лу Чжэнфея, врач, казалось, немного забеспокоился и спросил: «Господин Чен, вы нас слышите?» Лу Чжэнфэй долго молчал, пока врачи и медсестры не были готовы сойти с ума, а затем хриплым голосом спросил: «Как вы меня назвали?» Врач с удивлением посмотрел на Лу Чжэнфея: «Господин Чен… Вы… в порядке?»