Оказывается, я сумасшедший

Инцидент с Чэнь Циньюй внёс в преждевременно радостную атмосферу дома нотку нервозности. Лю Хуамэй днём не оставалась дома, она просто вышла потанцевать на площадь, а Чэнь Цяньцин и Лу Чжэнфэй вместе днём немного вздремнули. Дух Чэнь Цяньцин был не в порядке, ночью он очень мало спал, поэтому старался найти время для короткого отдыха днём. К тому же у Лу Чжэнфэя было веское основание оставаться с Чэнь Цяньцин — неожиданное появление гостей дома. Чэнь Цяньцин лёг в час, дремал час в полусне, окончательно проснулся в два тридцать, достал телефон и лёг на кровати, чтобы поиграть в Ляньлянькан. Лу Чжэнфэй заснул рядом и проснулся лишь после трёх. Едва открыв глаза, он увидел, как Чэнь Цяньцин уютно примостился рядом, сжатые губы, сосредоточенно играет в телефон — сердце у Лу Чжэнфэя словно растаяло. Он наклонился и поцеловал Чэнь Цяньцин в губы: «Цяньцин, я хочу это сделать…» Чэнь Цяньцин не поднял головы: «Ты просто сделал это позавчера.» Лу Чжэнфэй уцепился за него словно осьминог и стал капризным, как ребёнок: «Это было насилие, я хочу групповуху…» Чэнь Цяньцин: «…» То есть ты вроде и понимаешь, что это насилие, но при этом хочешь ещё? Как неловко… Увидев молчание Чэнь Цяньцин, Лу Чжэнфэй перевернулся и прижал его к себе. Он схватил телефон Чэнь Цяньцин и одновременно взял за руку, пряча её в собственные брюки: «Почему ты мня не трогаешь?» Чэнь Цяньцин: «…Лу Чжэнфэй, хочешь, я тебя кастрирую?» Лу Чжэнфэй на мгновение отступил, но всё равно крепко держал руку Чэнь Цяньцин и имитировал выражение лица, мол, “не отпущу, пока не дашь мне пощёчину”. Чэнь Цяньцин немного растерялся. Он знал, что сейчас лучше уступить Лу Чжэнфэю. Он ещё не понял характер любимого — тот явно из тех, кто не сопротивляется «мягко». Подумав, Чэнь Цяньцин решил, что «помочь» Лу Чжэнфэю — это в какой-то мере освободит и его самого. Поэтому нахмурившись, сказал: «Я тебе помогу — и ты не будешь этого делать этот месяц?» Лу Чжэнфэй ответил: «Пять дней не делать!» Чэнь Цяньцин: «…Берем полмесяца!» Лу Чжэнфэй: «Десять дней! Один день — мало!» Чэнь Цяньцин просто сказал: «Договорились!» Вдруг Лу Чжэнфэй ощутил себя растерянным. Договорившись, Чэнь Цяньцин аккуратно опустил штаны Лу Чжэнфэя и приступил к «помощи» руками. Лу Чжэнфэй опёрся о тело Чэнь Цяньцин и, глядя на его невидимое лицо, неожиданно очень возбуждался — вот теперь то и есть настоящий дом, где Чэнь Цяньцин не похож на того из последних дней, готовый помочь ему справиться с желаниями. Это осознание невероятно радовало Лу Чжэнфэя. Дело было простое — помочь Лу Чжэнфэю получить удовлетворение — но как раз в тот момент, когда он наслаждался редким счастьем, в комнату внезапно распахнулась дверь. Реакция Лу Чжэнфэя была молниеносной: он накрыл себя и Чэнь Цяньцин одеялом и злобно посмотрел на дверь. Чэнь Сяохуэй, которая внезапно вломилась в спальню, была ошарашена увиденным. Она быстро закрыла дверь и убежала прочь с криком «А!». Чэнь Цяньцин помрачнел, оттолкнул Лу Чжэнфэя и выскочил в пижаме. Он не мог допустить, чтобы их отношения с Лу Чжэнфэем стали известны — по крайней мере не сейчас. Увидев эту сцену, Чэнь Сяохуэй заперлась в гостевой комнате. В это время Чэнь Циньян уже увёз Чэнь Циньюй, в доме остались только Чэнь Цяньцин, Лу Чжэнфэй и Чэнь Сяохуэй. Чэнь Цяньцин постучал в дверь гостиной и позвал: «Сяохуэй, ты там?» Чэнь Сяохуэй не ответила, казалось испуганной. Лу Чжэнфэй тоже подошёл: «Она это увидела?» Чэнь Цяньцин уже слегка раздражался: «Если мои родители узнают, нам обоим конец.» Когда Лю Хуамэй и Чэнь Циньян узнали о Чэнь Цяньцин и Лу Чжэнфэе, они чуть ли не пытались их разлучить, но любимый сын так тянулся к Лу Чжэнфэю, что Чэнь Цяньцин неохотно шёл на компромисс. Лу Чжэнфэй постучал: «Сяохуэй, выходи, мы хотим поговорить.» Слабый голос Чэнь Сяохуэй раздался изнутри: «Я не выйду, вы извращенцы, противно, у-у…» Лицо Чэнь Цяньцин становилось всё суровее. Своими словами Сяохуэй причиняла боль ему, но ещё больше гнев вызвали эти слова, направленные против него. В этот момент молодой Лу Чжэнфэй так же сердито глядел на неё, тон потерял прежнее лоскутное касание, стал немного холодным: «Чэнь Сяохуэй, выходи.» Сяохуэй молчала, но плач становился всё громче. Лу Чжэнфэй посмотрел на Чэнь Цяньцин: «У тебя есть ключ от дома?» Чэнь Цяньцин был раздражён. Не ожидал, что Лу Чжэнфэй не закроет дверь, а Сяохуэй без стука так просто зайдёт, что всё так испортится. Он достал телефон и позвонил Лю Хуамэй, спросил, где запасной ключ. В тишине появилась Сяохуэй: «Вы там ещё?» Лу Чжэнфэй ответил: «Цяньцин отыскал запасной ключ. Ты сама выходи, или мы откроем.» Через некоторое время, дверь спальни открылась — благо Чэнь Цяньцин уже успел найти ключ. Выйдя, Сяохуэй увидела двух с мрачными лицами и сразу сказала Чэнь Цяньцину: «Кузен, как ты мог так отвратительно поступить, если бы дядя увидел, как он расстроился бы…» Чэнь Цяньцин легко заметил злой блеск в глазах девушки, казавшейся слабой. Он спросил: «Ты расскажешь им?» Сяохуэй опустила голову и тихо ответила: «Как мне это скрыть от тёти и дяди?» Лу Чжэнфэй стоял в стороне и ехидно улыбался. Чэнь Цяньцин сказал: «Ладно, скажи прямо, как ты собираешься скрываться от моих родителей?» Сяохуэй почувствовала холод от взгляда Чэнь Цяньцин, но всё же собрала смелость чтобы прошептать: «Ты можешь уговорить мою тётю… Пусть продаст тот дом… и отдаст маме.» Эта семья действительно бессовестна. Если бы это был Чэнь Цяньцин, возможно, он в панике и страхе мог бы согласиться. Выслушав просьбу, Чэнь Цяньцин с лёгкой усмешкой сказал: «Чэнь Сяохуэй, вам с мамой так нужен мой дом?» Сяохуэй запиналась: «Кузен, я… я ничего не могу поделать. Мы бедны, мама не может позволить себе жильё… Пожалейте нашу семью…» Чэнь Цяньцин спросил: «Это твое условие? Чтобы я уговорил маму отдать дом вашей семье?» Сяохуэй кивнула. Чэнь Цяньцин повернулся к Лу Чжэнфэю и холодно произнёс: «Лу Чжэнфэй, ты хоть зад свой после того, что творил, вымыл?» Лу Чжэнфэй хотел сказать, что не злится — это была бы ложь. Чэнь Цяньцин редко когда так добр к нему был, но теперь всё увидели, и этим воспользовались — любой бы на его месте рассердился. Лу Чжэнфэй хотел показать доброту и разум Сяохуэй, но осознавал бессмысленность разговора. Увидев слёзы Сяохуэй, он понимал, что многие из них ложь. Поэтому сказал: «Сяохуэй, дай брату время подумать. Ты хочешь здесь остаться на пару дней? Я дам ответ в день отъезда.» Сяохуэй подняла взгляд на Лу Чжэнфэя, словно оценивая искренность его слов. Лу Чжэнфэй улыбнулся мягко: «Ты не веришь брату, так поверь мне?» Под напором этой улыбки Сяохуэй согласилась. Чэнь Цяньцин холодно посмотрел на Лу Чжэнфэя и отвернулся, молчал. Сяохуэй, глядя на спину Чэнь Цяньцин, сказала Лу Чжэнфэю: «Брат Лу, ты со мной очень строг…» Лу Чжэнфэй протянул руку, погладил её по голове, думая: «Глупышка, я к тебе хорошо отношусь, но это не значит, что люблю тебя. Просто подыскиваю подходящий момент, чтобы убить.» Сяохуэй временно успокоилась, но вопрос остался нерешённым. Лу Чжэнфэй вернулся в спальню и увидел, что Чэнь Цяньцин снова играет, он сказал: «Цяньцин… не злись.» Чэнь Цяньцин ответил: «Хорошо.» Лу Чжэнфэй: «Прости, правда, это моя вина…» Чэнь Цяньцин не оборачивался: «Лу Чжэнфэй, не извиняйся передо мной. Если не сможешь уладить это, я тебя кастрирую.» Лу Чжэнфэй почувствовал, что Чэнь Цяньцин не шутит! И даже от этой угрозы у него немело определённое место. Лу Чжэнфэй медленно достал телефон, набрал номер и после долгого разговора наконец перешёл к делу: «Помоги найти одного человека, из города С. Зовут Чэнь Сяохуэй, мать её — Чэнь Циньюй. Чем скорее — тем лучше, желательно сегодня ночью…» Чэнь Цяньцин, вероятно, знал, кому звонит Лу Чжэнфэй. Он немного нахмурился, и в его глазах сквозила сильная неприязнь, которая вот-вот выльется в действие. Лу Чжэнфэй положил трубку и сказал: «Цяньцин, не волнуйся, мои дядя с тётей никогда не узнают.» Чэнь Цяньцин слегка приподнял глаза: «Будем надеяться.»