Оказывается, я сумасшедший

С того момента, как Чэнь Цяньцин прижала лицо Лу Чжэнфэя к зеркалу, он больше не произносил ни слова и упорно смотрел на разбитое зеркало на полу. Лу Чжэнфэй не оставалось ничего другого, как связать руки Чэнь Цяньцин и держать его на руках. Когда пришел доктор, он развязал руку Чэнь Цяньцин и позволил врачу обработать рану от порезов стеклом. Видя такое, Жуань Вэньхун насмешливо сказал: «Лу Чжэнфэй, у тебя голова ещё кровит». Лу Чжэнфэй раздражённо ответил: «Не разговаривай со мной, если бы не ты, всего этого бы не случилось». Жуань Вэньхун усмехнулся: «Ты думаешь, мне нравится этим заниматься? Ладно, иди домой и выйди из шкафа. Как насчёт любви?» Лу Чжэнфэй молчал, но нахмуренные брови выдали его настроение. Руки Чэнь Цяньцин были забинтованы, он неподвижно сидел на руках у Лу Чжэнфэя, словно больше не слышал разговор между Лу Чжэнфэем и Жуань Вэньхуном. После того как раннее Чэнь Цяньцин были обработаны, доктор осмотрел рану на голове Лу Чжэнфэя и сказал: «Нужно провести более тщательное обследование – возможно сотрясение мозга». Лу Чжэнфэй нетерпеливо ответил: «Сначала перевяжите, а потом поговорим». Доктор не стал спорить, обработал царапины на голове и вновь их перевязал. Лу Чжэнфэй хотел спросить у Жуань Вэньхуна, что тот сказал Чэнь Цяньцину, что тот так взвился, но Чэнь Цяньцин не решался спросить напрямую, поэтому он наспех оделся и мрачным лицом вышел с ним из комнаты. Жуань Вэньхун, глядя на уходящую спину, пожал плечами: «Лу Чжэнфэй если бы я знал, что всё будет так сегодня, я бы не смотря не на, что непременно увёз тебя за границу». Мать Лу Чжэнфэя в основном жила за рубежом и редко возвращалась в Китай. Увидев равнодушие Лу Чжэнфэя, к тому, что сказал, Жуань Вэньхун раздражённо хотел закурить. Чэнь Цяньцин чувствовал себя ужасно усталым, всё тело словно разгромлено, вокруг всё было размыто, будто в ушах что-то закладывало, а голоса казались гулким шумом. Состояние чуть улучшилось, когда он сел в машину. Чэнь Цяньцин лежал на коленях у Лу Чжэнфэя, глаза были полузакрыты, лицо бледное, он выглядел очень больным. Лу Чжэнфэй увидел это и сердечно заболел. Он касался холодного, покрытого потом лица Чэнь Цяньцина, склонялся и тихо целовал его в лоб, успокаивая: «Цяньцин, не бойся, я с тобой». Чэнь Цяньцин молчал, словно душа покинула тело. Лу Чжэнфэй отнёс Чэнь Цяньцина домой, уложил в постель, вышел и позвал Сюй Шаожэня. Сюй Шаожэнь, услышав описание ситуации по телефону, колебался: «У него явно серьёзные психологические проблемы, может быть, раздвоение личности... Лу Чжэнфэй, ты же не проверял его у врачей?» Лу Чжэнфэй горько улыбнулся: «Ты думаешь, он бы добровольно согласился?» Сюй Шаожэнь задумался. Он знал, что лучшие психологические клиники находятся за рубежом, но с учётом характера Чэнь Цяньцина, невозможно согласиться на такое лечение. Тот не согласился бы на лечение с Лу Чжэнфэем. Он вздохнул: «Если бы я знал это сразу, не тратил бы силы зря с самого начала». Лу Чжэнфэй ощущал головокружение и усталость, покуривая, сказал: «Ладно, если не поможет, даже если придётся силой, отвезём за границу». Сюй Шаожэнь замолчал и спросил: «А как же твоя семья?» Лу Чжэнфэй хотел с уверенностью сказать, что сможет его защитить, но появление Жуань Вэньхуна доказывало обратное. Один только Жуань Вэньхун смог так сильно расстроить Чэнь Цяньцина. Если бы семья решила навредить тому, Лу Чжэнфэй вряд ли смог бы его защитить. Сюй Шаожэнь спросил: «А ты не думал расстаться с ним?» Лу Чжэнфэй сжал телефон в руке и молчал. После долгого молчания твёрдо сказал: «Никогда». Сюй Шаожэнь вздохнул: «Где ты сейчас? Я приду навестить». Лу Чжэнфэй фыркнул, повесил трубку, выбросил окурок в мусор и отправился в спальню, где лежал Чэнь Цяньцин. Чэнь Цяньцин успокоился. Волнение покинуло его тело, он снова стал тем спокойным, каким был обычно, но лицо его было ещё бледнее. Увидев, что вошёл Лу Чжэнфэй, он спросил: «С тобой все в порядке?» Лу Чжэнфэй коснулся туго забинтованной головы, покачал головой: «Ничего. А ты как?» Чэнь Цяньцин посмотрел на него и ответил: «Нормально». Лу Чжэнфэй спросил: «Что тебе сказала Жуань Вэньхун? Цяньцин, та женщина не имеет ко мне никакого отношения. Ты мне доверяешь? Если тебе станет плохо, я могу справиться с тобой, но никогда не причиняй себе боль». Только тогда Чэнь Цяньцин заметил ранение на руке, опустил взгляд на забинтованные руки, и в глазах появилась боль. Лу Чжэнфэй подумал, что это из-за раны, и сказал: «Не беспокойся, скоро пройдет». Чэнь Цяньцин не боялся боли, но ему было особенно грустно из-за того, что он повредил это тело. Лу Чжэнфэй предложил: «Цяньцин, если будет время, поедешь со мной за границу?» Чэнь Цяньцин не поднял головы: «Я не болен». Лу Чжэнфэй улыбнулся: «Я знаю, ты не болен, просто хочу пригласить тебя отдохнуть». Они были вместе почти год и почти нигде не были. Видя, как он выглядит, Лу Чжэнфэй только хотел взять его, чтобы развеяться и снять часть внутреннего напряжения. Чэнь Цяньцин снова зевнул, ему не хотелось говорить, но и уснуть не мог, поэтому с пустым, немым и грустным лицом смотрел в пространство. Лу Чжэнфэй был расстроенным, но сдерживался, думая про себя: обязательно найдёт способ отомстить Жуань Вэньхуну — если бы не он, Чэнь Цяньцин не был бы так расстроен. Чэнь Цяньцин спросил: «Лу Чжэнфэй, ты действительно любишь Чэнь Цяньцина?» Лу Чжэнфэй ответил: «Если бы я не любил, зачем бы я с тобой столько всего переживал?» Его мир был намного шире, чем у Чэнь Цяньцина, это просто разница между бассейном и морем. Если бы не любовь к нему, давно бы ушёл в свой собственный мир. В ответ Чэнь Цяньцин с горькой улыбкой посмотрел на Лу Чжэнфэя и сказал: «Если любишь, почему же готов сломать ему ноги?» Этот вопрос терзал всех — если любишь, почему готов причинить боль. Лу Чжэнфэй посмотрел на Чэнь Цяньцина, коснулся его лица и сказал: «Потому что если не сломаю ноги, он уйдёт навсегда». Юный и беззаботный ответ — в этом он был уверен. Чэнь Цяньцин горько улыбнулся и вдруг понял, почему у него и у прежнего хозяина тела было такое будущее — они были совершенно несхожи. Оба упрямы, ни один не готов идти на компромиссы, оба любили использовать слабости другого как защиту. Они не понимали, что порой нужно уступить, чтобы открыть путь и облегчить борьбу. Если бы Лу Чжэнфэй был чуть терпеливее, если бы Чэнь Цяньцин был чуть снисходительнее... Чэнь Цяньцин спросил: «Лу Чжэнфэй, если бы я сказал, что никогда не полюблю тебя, ты бы всё равно остался со мной?» Лу Чжэнфэй кивнул. Чэнь Цяньцин хотел что-то добавить, но раздался звонок телефона Лу Чжэнфэя. Он вышел и сказал: «Цяньцин, я ненадолго выйду, ты отдыхай». Чэнь Цяньцин закрыл глаза. Лу Чжэнфэй открыл дверь Сюй Шаожэню и сказал: «Ты так быстро приехал». Тот с печалью ответил: «Я был с Сунь Байци и остальными. Услышал разговор и сразу прибежал». Лу Чжэнфэй сказал: «Он отдыхает. Хочешь зайти и посмотреть?» Сюй Шаожэнь покачал головой: «Расскажи сначала всё подробно». Лу Чжэнфэй сел на диван и рассказал обо всём, в том числе о странных изменениях в поведении Чэнь Цяньцина и мелочах, которые запомнил лишь сейчас. Сюй Шаожэнь спросил: «Ты говорил, что он не хочет играть на пианино для тебя и сказал, что не умеет?» Лу Чжэнфэй покачал головой: «Он стал менее раздражителен, чем раньше... Относится ко мне лучше, но всё равно не может заставить себя. Его член не стоит». Сюй Шаожэнь на этот раз не смеялся, сказал: «Ты все мне рассказал откровенно?» Лу Чжэнфэй ответил: «Он смотрел в зеркало и называл себя по имени...» Но рассказать, как Чэнь Цяньцин мастурбировал перед зеркалом, он не мог. Сюй Шаожэнь предложил: «Наблюдай за ним некоторое время. Ты и так занят, лучше найми специально медсестру. Сдаётся, ситуация серьёзная». Лу Чжэнфэй спросил: «Можно ли гипнотизировать или лечить без его ведома?» Сюй Шаожэнь улыбнулся: «Гипноз не настолько волшебен. Обычно в него не верят, и только люди с более зрелым умом способны поддаться ему, да и то с трудом. Может причинить вред». Услышав про вред, Лу Чжэнфэй облегчённо вздохнул. Сюй Шаожэнь сказал: ««Я не думаю, что тебе легко. Ведь не каждый способен понять, кто на самом деле плохой, и влюбиться в такого каменного человека.» Лу Чжэнфэй ответил: «С моей точки зрения... Если бы ты был другом Чэнь Цяньцина, наверняка подумал бы, что я извращенец». Он это отлично понимал. Сюй Шаожэнь посоветовал: «После того, как разгребёшь все дела, поговори с ним откровенно, но я правда думаю, что ты должен пересмотреть вопрос «выйти из шкафа». Лу Чжэнфэй кивнул: «Сделаю». Сюй Шаожэнь сказал: «Давай, пойдёмте к нему». Они вошли в комнату, где сидел на кровати с закрытыми глазами Чэнь Цяньцин. Услышав голос, он открыл глаза и без удивления увидел Сюй Шаожэня. Тот улыбнулся: «Давно не виделись, Цяньцин». Чэнь Цяньцин ответил: «Я не пойду к психиатру». Сюй Шаожэнь, прекратил то, что хотел сказать, как только открыл рот. Понимая, что он остановился, сразу как заговорил, улыбнулся горько: «Я не пришёл уговаривать, но Лу Чжэнфэй очень беспокоится и попросил меня навестить тебя». Чэнь Цяньцин фыркнул и промолчал. Через некоторое время Сюй Шаожэнь спросил: «Цяньцин, хочешь ли ты поехать в путешествие с Лу Чжэнфэем?» Чэнь Цяньцин спросил: «Куда?» Сюй Шаожэнь ответил: «Куда хочешь». Чэнь Цяньцин не знал, куда больше всего хотел бы пойти, но он знал, что настоящий Чэнь Цяньцин мечтал поехать в город Д, но так и не смог осуществить эту мечту. После долгого молчания Чэнь Цяньцин услышал голос, словно не принадлежащий ему самому: «Поехать в город Д».