Оказывается, я сумасшедший

Всю ночь шел дождь. Капли размером с горошину лязгали, словно дробя все на своем пути, а раскаты грома не утихали, будто были совсем рядом. Лу Чжэнфэй больше не звонил Чэнь Цяньцину. Стоя один на дожде, он казался глиняной фигуркой. Некоторые ценные вещи смываются в почву под натиском дождя и уже никогда не возвращаются. Когда дождь прекратился, Чэнь Цяньцин получил сообщение от Хань Хуайюня всего из одного слова: «спасибо». Он вновь встал и подошел к окну. Под подоконником никого не было, а одинокая фигура вчерашнего дня казалась лишь иллюзией. Смешная судьба, которая в итоге пошла своим путем. Визит Лу Чжэнфэя к Чэнь Цяньцину казался лишь эпизодом. С тех пор Чэнь Цяньцин больше не слышал о Лу Чжэнфэе. Он спросил Вань Вулиня о Лу Чжэнфэе. Тот прямо сказал, что после возвращения Лу Чжэнфэй был жестоко избит своим отцом. Говорят, его даже пришлось срочно везти в больницу. Если бы мать Лу Чжэнфэя не остановила отца, тот бы погиб. После этих слов Чэнь Цяньцин не проронил ни слова, на лице не появилось ни одного лишнего выражения, словно это его совсем не касалось. Ван Вулинь был немного удивлен и сказал: «Чэнь Цяньцин, я думал, у тебя есть чувства к Лу Чжэнфэю». Если бы его это не волновало, основываясь на его понимании Чэнь Цяньцина, он чувствовал, что Чэнь Цяньцин даже не спросил бы . Чэнь Цяньцин ответил: «Чувства есть, но не те, что ему нужны». Ван Вулинь оказался сообразительным и не стал докапываться, плавно сменил тему. Есть ли у Чэнь Цяньцина чувства к Лу Чжэнфэю? Какое чувство? На такой вопрос, даже сам Чэнь Цяньцин, возможно, не сможет ответить четко. Когда Лу Чжэнфэй стоял во дворе под дождем, скромно умоляя, лишь настоящий Чэнь Цяньцин мог спуститься и понять его, обняв с пониманием. А не он, поэтому просто повесил трубку и лег на кровать; в ушах еще звучал слабый, печальный голос Лу Чжэнфэя: «Цяньцин, спустишься, посмотришь, все ли со мной в порядке?» Нет, думал Чэнь Цяньцин, Лу Чжэнфэй... я хочу быть к тебе добрым, но не могу, поэтому... прости меня. Время наедине проходило легко. Почти никогда раньше Чэнь Цяньцин не испытывал такого. Он готовил сам, ходил на работу один, иногда посидеть в баре, чаще же уделял время чтению самых разных книг. Так он тихо ждал, высчитывая день просветления Лу Чжэнфэя. Три года — это ни много, ни мало, но достаточно, чтобы изменить человека. За эти три года многое изменилось. Когда Лу Чжэнфэй вновь встретил Чэнь Цяньцина, он осознал — некоторые вещи нельзя просто обсуждать вслух, по крайней мере, пока не станешь достаточно сильным. И в этой жизни из-за существования Чэнь Цяньцина, словно бабочка, Лу Чжэнфэй сбежал в самый последний момент. Какие последствия это имело? Чэнь Цяньцин не знал и мог только ждать. Наступил день, когда Чэнь Цяньцину исполнилось двадцать семь. 27 ноября Чэнь Цяньцин купил продукты и ехал домой на велосипеде. Он оставил велосипед у подъезда и поднялся наверх с тортиками и овощами, купленными на рынке. Чэнь Цяньцин жил на третьем этаже. Пройдя мимо второго, он взглянул вверх на дверь съемной квартиры на третьем и увидел знакомое, но одновременно незнакомое лицо. Мужчина в черном свитере с V-образным вырезом и сером пальто улыбнулся и сказал: «Дорогая, давно не виделись». Чэнь Цяньцин на мгновение застыл, но быстро взял себя в руки и ответил: «Да, давно». Встреча после долгой разлуки казалась мирной. Жаль только, что безэмоциональный телохранитель рядом с Лу Чжэнфэем говорил Чэнь Цяньцину настоящую правду — никто лучше него не знал, что на самом деле думает Лу Чжэнфэй. Лу Чжэнфэй выглядел стройнее, чем три года назад, кожа темнее, энергичность была на лице, но в глазах не осталось прежней невинности. Он сказал: «Ты не пригласишь меня войти?» Чэнь Цяньцин поставил пакеты на пол, достал ключ и открыл дверь: «Заходи». Лу Чжэнфэй вошел внутрь. Телохранители у двери продолжали стоять на страже, Чэнь Цяньцин бросил на них взгляд и закрыл дверь. Квартира была небольшой — две комнаты и гостиная, очень простая. По одежде и продуктам видно, что жизнь не бедная, но и богатой ее не назовешь. Лу Чжэнфэй обошел комнату, повернулся к Чэнь Цяньцину, который все еще наливал чай, и сказал: «Я думал, ты будешь дрожать от страха». Чэнь Цяньцин наполнил чашку и легко ответил: «Мне жаль, что я вас разочаровал». Лу Чжэнфэй спросил: «Детка, почему же ты не хочешь тратить свои миллионы?» С его точки зрения, миллионы, которые Хань Хуайюнь дал Чэнь Цяньцину, были платой за его предательство — так думал и сам Лу Чжэнфэй в свое время. Чэнь Цяньцин молчал и лишь сказал: «Еды, которую я купил, может не хватить на двоих». На самом деле он взял немного ребрышек и немного капусты. Лу Чжэнфэй подошел, наклонился, взял Чэнь Цяньцина за подбородок и постепенно поднял голову. В его глазах не было теплоты, как четыре года назад, а лишь холод и безразличие: «Все в порядке, я съем тебя. Мне хватит». Чэнь Цяньцин внезапно почувствовал, что ситуация выходит из-под его контроля. Лу Чжэнфэй опустил голову и укусил Чэнь Цяньцина за губы. В отличие от страсти в начале, этот поцелуй был злобным. Он прикусил нижнюю губу, потом продолжал кусать по кусочку, пока кожа не порвалась и не потекла ярко-красная кровь. Чэнь Цяньцин оставался неподвижен. Лу Чжэнфэй вдруг почувствовал скуку от его реакции, отпустил его и провел рукой по щеке: «А ты не будешь готовить?» Чэнь Цяньцин безэмоционально вытащил салфетку, вытер кровь с губ, встал и направился на кухню, не забыв надеть фартук. Лу Чжэнфэй смотрел на него сзади, не произнеся ни слова. Казалось, Чэнь Цяньцин и вовсе не замечал его присутствия. Лу Чжэнфэй наблюдал, как Чэнь Цяньцин готовит, его лицо было одинаково невыразительным - в этот момент выражения их двоих были исключительно идентичными, почти как у одного и того же человека. Ребра очищали, клали в кастрюлю и тушили с помидорами, а капусту обжаривали. Чэнь Цяньцин взял еще два яйца, равномерно перемешал их и положил в кастрюлю на пар. Рис остался со вчерашнего дня, и его осталось немного. Чэнь Цяньцина было достаточно, чтобы есть в одиночестве. Он на мгновение замешкался, но снова помыл рис, положил его в рисоварку и приготовил на пару. Все готово и делать вроде нечего. Чэнь Цяньцин некоторое время думал, затем достал из корзины с овощами несколько зеленых луков, очистил их, нарезал на нарезанный зеленый лук и поместил в небольшую миску для последующего использования. Когда Чэнь Цяньцин делал все это, Лу Чжэнфэй наблюдал за этим из-за Чэнь Цяньцина. Он не сказал ни слова, а Чэнь Цяньцин думал, что его не существует. Когда все блюда оказались на столе, Лу Чжэнфэй спросил: «Ты живешь один уже четыре года?» Губы Чэнь Цяньцина горели от боли, он подавал рис и тихо отозвался. Лу Чжэнфэй продолжил: «Твоя мечта была жениться и завести ребенка? Прошло четыре года — ребенок мог бы уже бегать». Чэнь Цяньцин выдохнул. Они с Лу Чжэнфэем, казались, одинаковыми — когда-то оба боялись, что тот самый Чэнь Цяньцин женится, заведет детей и просто забудет про него, поэтому и не искал его. Но теперь... кажется, все иначе. Если меняется жизненный путь, меняется ли характер? Чэнь Цяньцин не знал, ему оставалось только наблюдать. Он подал Лу Чжэнфэю приготовленную еду, взял палочки и начал есть. Лу Чжэнфэй тоже сел, взял ребрышко и внимательно его разжевывал. Было очень тихо, без того всплеска эмоций, которого ожидал Чэнь Цяньцин. Лю Чжэнфэй, сидевший напротив и ел, казался немного напряжённым. Чэнь Цяньцин не мог быть настолько глуп, чтобы думать, что Лю Чжэнфэй не сердится на него. Он рассчитывал столкнуться с бурной яростью Лю Чжэнфэя, но в итоге выяснилось... что он совершенно ошибался. Такую ошибку он совершил впервые после перерождения. Чэнь Цяньцин до сих пор не знал, насколько сильны эти "крылья бабочки", но интуиция смутно подсказывала ему неладное. Лу Чжэнфэй спокойно доедал. Он съел миску риса, выпил горячий суп. Когда Чэнь Цяньцин отложил миску, Лу Чжэнфэй спросил: «Детка, ты готова?» Волосы на спине Чэнь Цяньцина внезапно встали дыбом от предчувствия. Лу Чжэнфэй кивнул: «Тогда я начну». В следующий момент он встал, схватил Чэнь Цяньцина и мгновенно потащил на диван в гостиной. Физическая сила Чэнь Цяньцина никогда не могла сравниться с Лу Чжэнфэем. Бессонница сделала его разум тусклым, тело слабым. Хотя он и взрослый, он просто не мог противостоять Лу Чжэнфэю. Тот плотно связал руки Чэнь Цяньцина своим шарфом, без эмоционально посмотрел вниз и сказал: «Детка, ты знаешь, как я по тебе скучал». Чэнь Цяньцин тяжело дышал, голова кружилась, повернуть ее не мог, и лишь позволял Лу Чжэнфэю снимать одежду кусок за куском, пока не остался полностью голым. Ноябрь был холодным, и Чэнь Цяньцин скоро почувствовал холод. Он сжал губы, молча. Лу Чжэнфэй сказал: «Детка, ты не собираешься просить пощады?» Чэнь Цяньцин холодно ответил: «Если я попрошу, ты отпустишь меня?» Лу Чжэнфэй усмехнулся: «Конечно, нет... Я умолял тебя тогда, а ты даже не сошел посмотреть». Все возвращается бумерангом. Лу Чжэнфэй поцеловал светлую кожу Чэнь Цяньцина и с удовлетворением сказал: «Рад, что за эти годы у тебя никого не было... Иначе...» Чэнь Цяньцин усмехнулся в ответ. Лу Чжэнфэй надавил большим пальцем на рану на губе и продолжил: «Иначе... боюсь, я бы полностью... разрушил тебя».