Walking on the Whirlpool

Беспощадный рокот дебатов частично остался за дверью. Присмотревшись к матовой душевой занавеске, Римус прислушался, закатил глаза и, не тратя больше лишнего времени, принялся наскоро расстёгивать перед зеркалом белую рубашку. В прошлом белую. Скомкав ткань, он бросил её в раковину, включил воду во весь напор, направил её на ярко-оранжевое пятно и вылил сверху половину флакона с мылом. Не везёт, так не везёт. Это последняя его рубашка! Предыдущую забрызгал кислотой харкнувший на него кисляк — по-научному «Кисляй Непентес», — которому Римус недостаточно нежно придержал головку, пока пересаживал на Травологии. А предшествующая предыдущей обгорела, когда Хагрид попросил снять с огня похлёбку, предупредив, чтобы он не обжёгся о стенки котла, но не посчитав нужным предупредить о нежащейся в камине саламандре, извергнувшей на Римуса небольшой, но достаточный для ожога первой степени пучочек пламени. Пусть без посещения лазарета можно было обойтись и там, и там — спасибо ускоренной регенерации, — помозолить глаза мадам Помфри всё равно пришлось хотя бы ради игры на публику. — Ну за что мне всё это! — энергично жамкал он вздувающуюся пузырями ткань. Незапертая дверь ванной скрипнула в правое ухо. Беря во внимание, что в спальни мальчиков проход устелен ковровой дорожкой всем желающим, Римус не вздрогнул и не кинулся заматываться в душевую штору. Известное чутьё подсказало ему о приближающихся гостях, ещё когда они споткнулись на лестнице. — Лунатик, ты чего там возишься? — просунул Сириус в проём только голову. — Пошли скорее. Эванс вот-вот размажет Сохатого в финале, и мы должны быть рядом, чтобы напомнить, как секунду назад его на глазах половины факультета уделала девчонка. — Не уделает. Сколько бы аргументов она ни привела, Горгоне ни за что не одолеть Василиска в бою один на один. Лили выпала проигрышная карта. — А так и не скажешь. Считаешь, Сохатый поддаётся?.. — вскользь покосившись на занавешивающую ванну штору, подошёл Сириус к раковине. — Надеюсь, нет. После того, как он на глазах половины школы спустил штаны с Нюниуса и подвесил его вверх тормашками, от его подачки она взбесится больше, чем от проигрыша. Вообще-то, думаю, Сохатый огребёт при любом раскладе… проклятье! — Не проще ли было использовать Экскуро? Римус, отряхнув с рук рыжую пену, взял у Сириуса притащенную бутылку, которой тот на радостях всплеснул, когда Джеймс поверг Конрада Маклаггена в полуфинальной схватке «Тролля и Йетти», и приложился к горлышку ликёра из слив-дирижаблей. На первый и последний глоток алкоголя за вечер вкус показался ему вяжущей смесью крыжовника и груши, а разбираться в палитре дальше Римус не стал бы, и приведись возможность. — Эту бурду не очистить магией, — вернул он пустую бутылку. — Правда, что ли? Тогда пардоньте, — запрыгнул Сириус на столешницу рядом и пристально прищурился в верхний угол ванной. — Слушай, а это разве не третья твоя испорченная рубашка за неделю? — Вот именно! — душераздирающе воскликнул Римус, но Сириус только захохотал во всё горло, запрокинув голову. — Ржёшь, да? Меня преследует злой рок, а ты ржёшь! — Ну прости, Лунатик. О’кей, — спрыгнул он, не в силах усидеть на месте, — я знаю, как всё исправить! Возьмёшь одну из моих. Можем даже по размеру не подгонять, тебе всё равно её носить недолго. — В каком смысле «недолго»? — Я договорился с Амелией и Ширли улизнуть в Ванную старост для закрытой вечеринки! Сразу после игры «Кто Победит?». Хотел приберечь сюрприз, но теперь нам стоит поспешить, пока они не решили, что мы их кинули. Ну-у? Кто твой лучший друг на свете? — Сохатый, — на автопилоте ответил Римус. Сириус, скорчив гримасу, запрокинул бутылку вверх дном и шагнул к двери. — Постой! Зачем нам?.. то есть… они же старшекурсницы. Что… что мы будем с ними делать?.. Вытрясся в себя последние капли ликёра, Сириус круто развернулся на каблуках и, уставившись на него, быстро поморгал. — М-м-м, как бы тебе намекнуть… — и изобразил такую непристойную пантомиму с участием бутылочного горлышка, что у Римуса вспыхнули кончики ушей, и он в панике зачерпнул мыльной воды и плеснул ею в Сириуса. — Эй! Я же шучу! — Отврат! Никогда так не делай! И никому не показывай! И… спасибо, Бродяга, я пас. Пол под ногами ощутимо содрогнулся от вибраций стадионного рёва. Очевидно, победитель турнира определился. — А?.. почему?.. — казалось, искренне опечалился Сириус, вернувшись к раковине. — Если ты переживаешь о шрамах, то не парься. Я наведу иллюзорные чары. — Ты спятил, если веришь, что я позволю тебе навести на себя палочку после вылаканной бутылки ликёра. — Половины бутылки. Вторую половину вылакала твоя рубашка. И я абсолютно трезв! Римус, вернувшись к замоченному пятну, закатил глаза, мол, конечно. Невольно задел взглядом рытвины от зубов, покрывавшие оба его запястья вокруг полос нетронутой кожи, где её защищали кандалы. Невольно заслышал проползшее из гостиной расхлябанное, даже грязное повизгивание скрипки, подстёгиваемой хлопками ладоней в такт и спевшейся с шершавым дерзким голосом главного зачинщика местных танцев — Нодди Холдера. I won't laugh at you when you boo-hoo-hoo coz I luv you I can turn my back on the things you lack coz I luv you I just like the things you do mmm… Don't you change the things you do mmm… (Я не буду смеяться над тем, как ты распускаешь нюни, ведь я люблю тебя. Я готов закрыть глаза на все твои недостатки, ведь я люблю тебя. Мне просто нравится всё, что ты делаешь, ммм… Не меняй в себе ничего, ммм…) Римусу приходились по нутру более спокойные баллады, не истязающие его особо чувствительные барабанные перепонки, но сквозь два этажа было даже ничего. Так или иначе… — Неважно, — убрал Римус предплечьем волосы со лба, — я не хочу сегодня никуда идти. Снова забравшись на столешницу и проявив чудеса гибкости, Сириус свесил голову между ним и раковиной. — Тебя на неделе заплевали кислотой и едва не сожгли заживо. От купания с девчонкой ты не умрёшь. — Ты не можешь знать этого наверняка, — посмотрел Римус исподлобья в перевёрнутые светящиеся задором глаза. — Могу, — выпрямился Сириус, — ведь я буду рядом и не дам тебе посрамить ловеласовскую славу Мародёров. Харе уже поджимать хвост! — не дав и слова вставить, смочил он ладони под краном, пристроился за спиной и запустил пальцы в волосы Римуса, став поднимать их вверх. От интенсивных массирующих движений у Римуса хлынули по позвоночнику мурашки. — Ширли сказала, что ты обаяшка, — контролируя процесс укладки через отражение, — на их языке это гарантирует заплыв минимум до «буйков»! Очухавшись, Римус вынырнул из-под чужих лап, да так резво, что чуть не перевернулся через борт ванны, оторвав занавеску вместе с крепежом, и устоял на ногах только благодаря Сириусу, успевшему схватить его выше запястья. — Жесть, — судорожно выдохнул Сириус, похоже, сам перепугавшийся, — …а, возможно, ты и прав. Тебя прокляли. — А я о чём?? — малость сфальшивил Римус, высвобождая руку, которую тот всё ещё крепко держал. Оставалось молиться, что Сириус ослабит давление, и ему не придётся признаваться, что он скорее рискнёт провести ночь в оранжерее профессора Стебль, чем «сплавает до буйков», какая же пошлятина, Мерлин, помилуй. И какая ещё «ловеласовская» слава?! Амурные достижения Джеймса пока ограничивались галереей портретов Лили из засохших слюней на подушке. У Питера кровь шла носом от одного взгляда на разворот журнала «Чаровник» с Авророй Кристал, прикрывающей стратегические места лишь белоснежными локонами и призывно подмигивающей над прикроватной тумбочкой Сириуса. Что насчёт Римуса… как бы намекнуть? Самое интимное, что с ним когда-либо происходило, свершилось меньше минуты назад, когда Сириусу вдруг не угодила его причёска. — Ну, значит, мне лучше поберечься, а ты иди давай… — начал он подталкивать Сириуса на выход, как за порогом разразилась настоящая баталия. — …он пришиб тебя дверью библиотеки!! Я сам видел! — Очки свои дурацкие протереть забыл, значит! Тогда бы увидел, что это вышло случайно!! — И перешагнул тебя, когда упала, тоже случайно?!! — Да он просто испугался!! Ты же понёсся на него через весь коридор как клятый взрывопотам!!! Они с Сириусом переглянулись и, подкравшись к дверному проёму, высунулись в комнату. Лили рвала и метала спиной к ним. Джеймс выглядел бы в разы убедительней, если бы сподобился снять картонную корону с бубенчиками на зубцах, пусть она и гармонировала с переспевшим цветом лица. — Сколько ещё повторять, Поттер?! Мне не нужна твоя защита! Особенно такими методами! На прошлых Прорицаниях, пока все были в астрале, Пивз вытащил всю мою зубную нить и привязал меня к стулу — что, его тоже поймаешь и подвесишь без штанов на всеобщее обозрение?! — Может, и поймаю! И подвешу! И, поверь мне, выясню, что за зубная нить такая!! — А-а-а! Это невозможно! Ты такой противный! Ты не мародёр! Ты настоящий вандал!! Видеть твою напыщенную физиономию не могу!!! На этот раз не переглядываясь, они очень медленно, чтобы не издать ни скрипа, закрыли дверь, подперев её изнутри. — Потрясающе. — Попадалово, — кивнул Римус. Не везёт, так не везёт! — Может, ещё не поздно слинять? — И испортить Сохатому момент?? — закричал на него шёпотом Сириус. — Он всю жизнь об этом мечтал! — Чтобы Лили его на конфетти порвала?? Она вне в себя! — О чем ты? Эванс в восторге! Она назвала его очки «дурацкими»! — Спорить с такой логикой казалось неразумной тратой воздуха. — Сохатому нужно только продержаться, пока она даст выход эмоциям и кинется ему на шею. Спустя вечность, по субъективному ощущению времени Римуса, хрусталики люстры уже реже позвякивали от звуковых волн. Вследствие не затесавшейся ни за чьим поясом палочки Римус сознательно рассеивал отголоски перебранки до невнятного гула, чтобы не совать уши не в своё дело, но вот заглушать совесть за публичное унижение Снейпа нужды не было. Наверное, её потуги донимали бы Римуса на порядок активнее, если бы тот за последний семестр не достал их настолько, что довёл до мании преследования. Да где это видано?! И Римус, и Сириус на полном серьёзе уже допускали, что Нюниус осмелился бы выведывать «мародёрские» секреты, прячась в их ванной, за их душевой шторкой! Натерпевшись гнусных подозрений и настрадавшись, она нынче, сваленная в кучу, лежала на полу рядом с оторванным карнизом. Свесив ноги за борт, они с Сириусом устроились в жемчужно-белой ванне и залипали каждый в свою сторону. Римус на чересчур помпезную для ванной люстру. Сириус на абстрактный золотой орнамент обоев. — Если прищуриться, напоминает рожу Кикимера, — с долей отвращения произнёс Сириус вполголоса, — это наш домовой эльф. Теперь не развидеть… — Прости, что испоганил тебе вечер, — подковыривая кожицу у ногтя, сказал Римус, на котором практически высохла накинутая для приличия и душевного комфорта застиранная рубашка. — Если бы я столько не упрямился, ты не застрял бы здесь со мной. Сириус то ли прыснул, то ли сдул прядь с лица. — Забей. По правде, я был уверен, что тебя вдохновит идея «закрытой вечеринки», процентов так на… десять? — Тогда я на оставшиеся девяносто уверен, что ты просто навязал меня Амелии и Ширли, которых более чем устроила бы вечеринка на троих, и никто вовсе не считает меня «обаяшкой». — Ну и напрасно уверен. Я считаю, — навалился на него Сириус частью веса, достаточной, чтобы Римус покачнулся. — О, и до какого рубежа мне это гарантирует «заплыв» по твоим меркам? — подначил Римус без задней мысли и только по умилившемуся выражению Сириуса, понял, что вообще сморозил. — Э-э, то есть… придурок ты, вот кто! Растроганная улыбка никуда не делась. Но в пристально направленных на него серебристых глазах мелькнул плутоватый блик, отчего у Римуса язык прилип к нёбу. — Проблема же совсем не в шрамах или злом роке? — проницательно сощурился Сириус. — Просто ты не умеешь плавать. — Умею я плавать, — не превышая дозволенный порог шума, оскорбился Римус. — Я ещё в семь лет научился плавать кролем. Мы жили рядом с морем… — и, проследив за насмешливо приподнявшейся бровью Сириуса, залился краской и отвернулся. — Я не буду это обсуждать. — Ладно, — простодушно согласился тот. Подозрительно простодушно. Чего-чего, а простодушия за Сириусом Блэком замечено не было. — Покажешь мне тогда как-нибудь стадо единорогов? — Каких единорогов?.. — Ну, тех самых, которых ты собрался пасти, когда вырастешь. — Не сиди они в кустах, Римус бы закидал юмориста всем, что попалось бы под руку. Обязанность же действовать скрытно предоставляла возможность лишь по-тихому его придушить. — …какие ещё причины упорно беречь своё целомудрие! — просипел Блэк на последнем издыхании. — Ты удивишься, Бродяга, но не на всех девчонки с разбегу вешаются, как на рождественскую ёлку! — Предпочту верить, что этим лестным сравнением ты бросил камень в мою харизму, а не статус, — демонстративно прочистил тот даже не покрасневшее горло. — И между прочим, ты удивишься, Лунатик, я тоже когда-то был неопытным и боялся поцеловать девчонку, будто если что-то сделаю не так, она плеснёт в меня кислотой. Тут нечего стесняться. Звучало точно мудрость серобородого беззубого старца, хотя заметный скачок популярность Сириуса совершила лишь в начале текущего учебного года, когда их наконец стали пускать на вечеринки старшекурсников. В какой-то мере признание Сириуса действительно удивило Римуса. Ему относительно недавно исполнилось шестнадцать, Сириусу относительно скоро исполнится семнадцать. Разница невелика, но в рамках дел сердечных Римус привык к ощущению пропасти между ними, как между дошкольником и прожжённым искусителем. — И с кем ты впервые узнал, что девчонки не плюются кислотой? — дал он волю любопытству. — С кузиной, конечно. По древнейшей традиции Блэков. Секунда колебаний, всерьёз Сириус или смеётся над ним — или всерьёз смеётся над наболевшим — явно затянулась. Удержи Сириус невозмутимость на лице ещё совсем чуть-чуть, и Римус бы ему даже поверил. Всё-таки о домашнем укладе Блэков по школе петляло достаточно паскудных перешёптываний, которые по неволе цеплял обострённый слух. — Боже, тебя о чем-то спрашивать себе дороже! — праведное возмущение вышло на троечку. Римус сам слышал облегчение у себя шёпоте, отталкивая завалившегося на него от сдавленного смеха Сириуса. — Но до этого я говорил абсолютно серьёзно, — оправившись от приступа и снова сев ровно, перекинул он волосы назад. — Плевать, что у тебя нет опыта. Есть девчонки, которым это даже нравится. Немногим, но да. Да, дело вкусовщины. — Ты сейчас кого убеждаешь? — для справки уточнил Римус. Признав, что подъёмщик духа из него так себе, Сириус поджал губы, взглянул на дверь и вопросительно кивнул. Римус прислушался: «…не задумывался, как это выглядит в контексте обстановки за пределами школы?.. это-то здесь при чём, Лили?.. при всём, Джеймс!.. ты чистокровный, а он!..». Отключился. Помотал головой. Они тут ещё надолго. Лицо Сириуса наоборот озарилось, будто от вспыхнувшей над головой лампочки. Он попытался сменить положение на более удобное, что в ванне было неосуществимо в принципе, и в итоге, ухватившись за край, развернулся к Римусу полубоком. — Хочешь, я тебя научу? — А?.. — обомлел Римус, непроизвольно подавшись назад, — …чему? Сириус ничуть не смущённо наклонил голову и похлопал ресницами. — Скажем, не кролем плавать. — А-а-а… э-э-э… — членораздельное изложение мысли оказалось выше сил Римуса. — В этом нет ничего такого. Только масса плюсов. Я обучу тебя своей технике и не забросаю тухлыми яйцами, если ты переборщишь со слюной или языком. Когда подвернётся момент для поцелуя с девчонкой, ты не растеряешься и точно будешь знать, что делать. Чтобы это ни говорило о сообразительности Римуса, он лишь на последнем «плюсе» осознал, что конкретно Сириус ему предлагает. Вернее, абсолютно в этом уверился. Рубашка вроде и высохла, а снова прилипла к позвоночнику. Хуже всего, Сириус всё ещё не смеялся, продолжая терпеливо наблюдать за ним в ожидании ответа. Внятного. Римус не был уверен, что потянет. — …тебя закидали в первый раз яйцами? — А, нет, я образно выразился, — встряхнул Сириус головой, словно отбрасывая ненужную мысль. — Ну, так, что скажешь? Нет. Нет, конечно. Нет и точка! Абсурд!! Немыслимо!!! — …не знаю… разве это не… — слово «ненормально» встало у Римуса поперёк неумолимо пересохшего горла, —  странно?.. — Вполне может. А может оказаться, что нет, — хмыкнул Сириус. — Дело вкусовщины. Проверим, если будет «странно», забьём и всё. Да уже чертовски странно! — А-а, но… — Римус увильнул взглядом за плечо Сириуса и едва не подскочил, едва не повысив голос, — дверь! Кому-нибудь может понадобиться в ванную. — Поищут другую. Я её сразу запер. Вот теперь Римус собрался с мыслями. Достаточно по крайней мере, чтобы осознать, что отполз на полметра от Сириуса и вцепился до боли в полы рубашки, которую так-то не застёгивал, чтобы дать обсохнуть. — Если Лили или Сохатый дёрнут ручку и поймут, что она заперта, то и заодно поймут, что мы внутри. — Нет, они поймут, что кто-то внутри. Мало ли кому поплохело на вечеринке или, наоборот, похорошело. Не суть. Решайся уже, Римус, — резко вернулся к теме Сириус, вдобавок сократив образовавшееся расстояние. «Решайся». Решайся в значении «соглашайся»? Или «прими уже какое-нибудь решение»? Ещё и с таким выражением лица, что читалось не иначе как «лови удачу за хвост» или «я два раза не предлагаю». — А ты делал это с кем-то другим?.. — еле слышно спросил Римус, не успевая анализировать, какая ещё информация ему требуется для чёткого и, главное, решительного отказа. Наверное, он всё ещё ждал, когда Сириус наконец повалится со смеху, пусть даже не сдерживаясь. Пусть их рассекретят и выставят в переполненную напивающимися старшекурсниками гостиную, где Римус, вопреки собственному табу на спиртное, немедленно приступит к стиранию из памяти этого неловкого момента. — Было с одним парнем, — с присущей легкомысленностью повёл плечом Сириус и, сдаётся, у Римуса на лице без его ведома проявился закономерный вопрос, — не заморачивайся, ты его не знаешь. Он из Шармбатона. Подурачились немного после светского приёма. Как я и сказал, это ничего не значит. Разве говорил?.. Римус бросил последний молящий взгляд на дверь — никто в неё ломиться не собирался — и за неимением иного выхода, сделал глубокий вдох и посмотрел на Сириуса в упор. Момент обращения ситуации в шутку был упущен столько раз, что и не счесть. Однако шанс всё прекратить и «забить» лежал на ладони. Можно попробовать и сразу сказать, что «странно». Не надо придавать этому много значения. Или заморачиваться. — Ну, ладно, — не своим голосом выговорил он и в мгновение ока пожалел, как только Сириус торжественно поиграл бровями. Вот теперь его точно поднимут на смех, успел подумать Римус, готовый закатывать рукава, чтобы на этот раз взаправду придушить Сириуса, вдруг подсевшего ещё ближе, только и всего. — Начнём с азов? — совершенно излишне сверился с ним Сириус, откидывая волосы и лучась пугающим воодушевлением. — Закрывай глаза. — Да закрыл я, — и глазом не моргнул Римус, вжимаясь лопатками в раскалившуюся ванну. Сириус, вновь развернувшись так, что немного нависал сверху, мягко смерил его исподлобья, и Римус, заставив себя сделать второй подконтрольный глубокий вдох, заставил себя сомкнуть веки. В ту же секунду оставшиеся органы чувств, казалось, временно отказавшие, заработали на полную мощность. Он не мог видеть Сириуса, но мог слышать его плавное, четко выверенное дыхание, шорох плотной ткани рубашки о кожу при малейшей смене положения, размеренные, но гулкие удары сердца. Ощущал повышение температуры вокруг, когда Сириус стал приближаться к нему, отчего волоски на руках поднялись словно под действием статического электричества. Вдыхал тягучий горьковатый аромат парфюма, наотмашь бьющего в голову, подобно насыщенному озоном воздуху после дождя. Он не видел Сириуса, но смог разглядеть его яснее, чем когда-либо. Каждое движение, вплоть до опустившихся с шёлковым шелестом ресниц. А затем Римус почувствовал мягкие горячие губы и медово-дурманящую кислинку ликёра, которого Сириус выпил гораздо больше него. Ликёра из слив-дирижаблей, обладавших каким-то необычайным магическим свойством… к несчастью, не успела мысль занести кулачок, чтобы постучаться на задворки, её скрутили, заткнули кляпом и с мешком на голове уволокли во всепоглощающий томительный мрак, что взирал теперь на Римуса, открывшего глаза. — Странно? — откровенно говоря, хрен его знает, о чём спрашивал Сириус, но, наверное, Римус ещё что-то промямлил, за что был вознаграждён неотразимой улыбкой. — Вот видишь. А сейчас попробуй… Инструктаж к дальнейшим действиям, если это был он, Римуса уже не достигал — как бы он ни старался расслышать хоть слово, всё упиралось в монотонный пронзительный звон. Да и не сильно он старался. Всё, что в тот момент важно было знать — Римус уже знал. Он хочет, чтобы Сириус снова поцеловал его. Дольше. Глубже. Ещё раз. Он просто кивал, а затем без раздумий закрыл глаза, стоило Сириусу вновь податься к нему. Ни о каком статическом электричестве уже не шло и речи. Его словно опутало сотней оголённых проводов. Слепо следуя за уводящим его течением, он сильнее наклонил голову и раскрыл губы, впустив Сириуса, легонько поддевшего его язык и отступившего, слишком быстротечно и робко, недостаточно, отчего Римус безотчётно прижался к нему, ухватив нижнюю губу. Сириус отстранился, и Римус скорее постфактум подметил его мимолётную ухмылку, чем рассмотрел в тот кроткий миг передышки, через который Сириус впился в него намного настойчивее, сразу обведя его язык своим и утянув не успевшее опомниться сознание Римуса в неизведанную, ещё более глубокую пучину. Даже если Римус стукнулся разок или два о зубы Сириуса, он это пропустил вместе с тем, как его пальцы запутались в мягчайших волнах, зато чётко и ясно расслышал граничащий с глухим стоном вздох, когда нечаянно дернул Сириуса за волосы. И лучше бы он ничего чётко и ясно не слышал. Римус мгновенно (или не мгновенно, ориентирование во времени давалось с не меньшим трудом, чем в пространстве) пришёл в себя, насколько это было возможно, и обнаружил, что Сириус, запустив руку под его рубашку и ухватившись за талию, опрокинул их в горизонтальное положение, вероятно, тогда же, когда Римус машинально схватился за него от ощущения свободного падения. Очажок тупой боли на затылке намекал о том же. И все эти исследования собственных ощущений привели к тому, что он резко прервал поцелуй, отпихнув от себя Сириуса на вытянутых руках. — Что-то не так?.. — прерывистым загнанным шёпотом спросил Сириус. Римус, без толку пооткрывав рот, хотя свой голос он сейчас слышать всё равно не хотел, зажмурился и отвернулся, почти как сова, на сто с лишним градусов. — А-а. Это «а-а» мотивировало закончить подражание и провернуть голову до характерного щелчка шеи. — Не парься, это просто физиология. Если хочешь, можешь себя потрогать, я не против. Или… — нечестно воспользовавшись тем, что у Римуса от услышанного подогнулись локти, вкрадчиво прошептал Сириус ему на ухо, — …могу я́ прикоснуться? — С-с… с дуба рухнул? — столкнувшись нос к носу. — Всего разочек. — Одного раза приложиться с дуба достаточно!.. — последний слог Римус промычал во взметнувшуюся к его лицу ладонь. — Тише, я понял. Ниже пояса ни-ни. Продолжим? — вновь налегая всем телом и убирая руку, невесомо провёл Сириус пальцем по контуру его изнывающих губ, отчего живот свело, будто его внутренности накрутило на вентиль. Кромкой опомнившегося разума Римус отмечал безумно ломящееся под его ладони солнечное сплетение, он всё ещё упирался ими в грудь Сириуса, но больше не отталкивал и не намеревался ничего отмечать. Подмахнув подбородком навстречу, он желал только быстрее — ещё раз — забыться, спрятаться в невесомости от злостно настигшего его чувства стыда, напоследок повелевшего ему всё же протиснуть руку вниз и прикрыть пах. И не прошло и секунды, не успел Сириус, сильнее надавив на оказавшую ноль сопротивления челюсть, проникнуть в его рот ещё глубже, чем прежде, просчёт Римуса вскрылся приливом жара, пронёсшегося вверх по телу и взорвавшего на своём пути все нервные окончания. От создавшегося ладонью трения он окончательно потерялся, выгнувшись от подкинувшего его иступленного удовольствия, и сбился с ритма поцелуя, что задавал Сириус, который, вдруг развернув его голову и чуть её приподняв, припал влажными губами к шее и запечатал ему рот рукой. Римус уже был не в состоянии контролировать вырывающиеся из пылающего горла звуки. Его трясло. В глазах нестерпимо мерцали вспышки ослепительного света. И когда Римусу показалось, что он сейчас сгорит на солнце, его по рукам и ногам намертво сцепила самая зверская и умопомрачительная в его жизни судорога. Никогда подобного ещё не испытывав, Римус с первого же раза уяснил, что худшего способа прийти в себя, чем от пропитывающего нижнее бельё липкого тепла, не существует. Не отдышавшись, не признав ещё толком даже окружающий интерьер и, тем более, не разбирая за утихающим звоном посыпавшихся на него слов, Римус позволил утянуть себя за руку в сидячее положение и проволочился взглядом за вышагнувшим из ванны Сириусом. — …не худший способ скоротать время, да? — через силу разобрал Римус, как Сириус уже оказался возле двери и приник к ней виском. Между его бровей залегла морщинка сомнения, и, соблюдая осторожность, он приоткрыл дверь, сначала на щёлочку в диаметр глаза и затем, без опаски, настежь. — Проход свободен! — радостно сообщил он, возвращаясь к Римусу. А, нет. Не к Римусу. К зеркалу. Проведя ряд процедур, сопровождаемых режущим — словно Римуса освежевали и шлифовали наждачной бумагой — скрежетом расчёски и плевками ополаскивателя, Сириус крутанулся, собрался было что-то сказать, но потряс головой и зашагал обратно к проёму. — Не считай ворон, Лунатик! Прими душ и спускайся. Экзамены позади, а значит, можно кутить всю ночь! — раздав указания по пути, Сириус обернулся уже одной ногой за порогом. — Захочешь снова потренироваться, лишь подмигни, — подмигнул он с бесстыжей ухмылкой и следом брезгливо поморщился, — только, ради Мордреда, не в ванне. Неудобно — жесть! Римус осёкся от хлопка двери, вобравшей всё возмущение Сириуса по части дискомфорта, нашёл наощупь кончиками не ощущающих дрожи пальцев воспалено пульсирующий участок на шее, где кожу стягивало от подсохшей слюны, и тупо заозирался по сторонам, не припоминая никогда ванную комнату настолько огромной. Стены словно расширились, выросли и обрушили на него столь гигантский простор, что закричи он во всю глотку — не услышал бы и намёка на эхо. Хотя с чего бы ему хотеть кричать?.. в голове то же самое. Кромешная неисчерпаемая пустота. Сохранявшаяся вплоть до заката следующего дня, когда Римус, цепляясь изо всех сил за подаренное небытие, не подозревал ни о крадущемся по тайному проходу в «Визжащую хижину» Снейпе, ни о мчащемся со всех ног к Гремучей иве Джеймсе. — Римус, пересядь, пожалуйста, уже на скамью дурёх, которых поматросил и бросил Сириус Блэк. Так хочется тебя пообсуждать, не можем же мы делать это в лицо. — …ч-что? — оцепенел Римус. — Алло! — щёлкнула Мэри три раза пальцами над серединой стола. — Жареный тост, говорю, хочу не могу. Передай, пожалуйста, масло. Ты в каких облаках всё утро витаешь?? — всплеснула она рукой, действительно держа во второй ломтик хлеба. — Лови, Мэри, — словно из ниоткуда, протянул ей маслёнку Сириус со своего обычного места. — Смотри только завтра не рыдай, когда будут снимать замеры для выпускного платья. Мэри впихнула блюдце с маслом между горами яичниц, поправила на веснушчатой переносице невидимые очки и изобразила, будто что-то пишет на хлебе, как в компактной записной книжке, проговаривая с акцентом на каждом слове: «усыпанный бриллиантами шёлковый шлейф». «И диадему» — подсказала ей Марлин. «И длинные перчатки!» — присоединилась Лили. В лихорадочной попытке догнать реальность Римус оглянулся на преподавательский стол: протянувшийся через половину зала перископ профессора Лафферти щурил глаз в кубок пускающего носом пузыри Слизнорта, за что мигом получил по шапке: «Матис, веди себя прилично!». Посмотрел в другой конец Большого зала, где переминавшаяся у входа Сивилла медленно поворачивала из стороны в сторону выведенный от руки плакат: «одиннадцать дней!». И, сглотнув, сфокусировался на напряженно изучающем его лицо Сириусе на переднем плане. «Что-то не так?» — вопросительно кивнул он.