Walking on the Whirlpool

К середине дня гроза выпустила пар, но ливень всё ещё стоял отвесной стеной, яро колотя по выпущенной из палочки полусфере, не выдерживавшей силы стихии. Как итог, добежал до Совятни Римус, вымокший до нитки. Сухим остался только заколдованный непромокаемый конверт. Отряхнувшись как пёс под козырьком, он свернул сымпровизированный «зонтик», сунул палочку за пояс и вошёл в башню. Совы, конечно, вылупятся на лётную погодку, а потом выразят всё, что о нём думают, своими глазами-конфорками, но деваться было некуда. Римус во что бы то ни стало был обязан предупредить маму о волшебном воссоединении с «тётей Селиной». Возможно, судьба Римуса предрешена, и не за горами час, когда, спустив ноги с кровати, он угодит прямиком в волчий капкан, но Хоуп ещё успеет собрать экстренную сумку, на случай если в их лондонскую квартиру нагрянет отряд мракоборцев, которые не посмотрят на то, магла она, полукровка или чистокровная, и с чувством исполненного долга упекут её в Азкабан за укрывательство оборотня. Бесшумно взбежав по обводящим спиралью каменные стены ступеням, усыпанным перьями, Римус почти вышел на верхнюю площадку, как заслышал знакомые голоса и нырнул обратно в тень последнего лестничного завитка. — Нельзя же прятаться здесь весь день! Простудишься ещё или надышишься Пенелопа знает чего! В совином помёте никак навалом токсичных веществ! — распиналась Матильда Берк. Последовавшее шмыганье носом, очевидно, принадлежало её подруге Эйслинн, чьё пустое место за партой до глубины души ранило профессора Древних Рун на третьем, сдвоенном с Пуффендуем, уроке. — Как по мне, после перепихона с Блэком даже нырнуть в чан с помоями не страшно. — Розалинд! — шикнула Матильда на третью девушку. — Вот чья бы корова сейчас мычала, ну серьёзно. — Так я же о том и говорю, Мэтти. Переспала с Блэком, считай, прошла боевое крещение в мир лицемеров и мудозвонов, вешающих лапшу на уши. Повестись на неё один раз, конечно, куда не шло, весело-задорно и даже полезно, всем советую. Но во второй раз, как говорится, уже позор тебе, подруга. На удивление, вместо новых всхлипов и рыданий, по башне, подобно перезвону ржавых колокольчиков, разнёсся надсадный искромётный смех. — Эйслинн, милая, ты всё? В добрый путь? — Да было бы на что вестись!.. — не переставала смеяться Эйслинн, — он ведь даже не старался!.. подсел за ужином и шепнул на ухо, что не может выкинуть из головы самые сексапильные ножки на курсе!.. ну какая лохушка на такое купится?.. Римусу показалось, что у него ступенька ушла из-под «самых сексапильных ножек на курсе». Да чтоб тебя, Сириус…

…прибью нахрен!

— А знаете что, — недобро хмыкнула Розалинд Бэгмен, — пора бы уже проучить двуличного фрайера. — Подговоришь Людо, чтобы потребовал у Блэка сатисфакции? — Куда там. Этот фрайер вчера получил приглашение от своих «Ос» и торжественно огласил, что отныне мой сестринский долг таскать учебники за двоих, потому что он якобы обязан беречь «плечевой пояс». Нет. Нужно действовать более утончённо… — …о чём болтают? От вылезших из орбит глаз Римуса вниз провелись две пунктирные стрелки, уткнувшиеся острыми наконечниками в светлую макушку Марлин в дюйме от его груди. Три пуффендуйки за укрывавшей их стеной взорвались хохотом. — Вроде ничегошеньки неслышно, — не нарушая конспирации, вполголоса проговорила она. А вот именно! Ничегошеньки неслышно настолько, что пока Римус пригревал уши, чтобы разобрать разговор девушек за лупящим дождём, Марлин Маккиннон умудрилась пристроиться у него прямо под боком. — Марлин, это совсем не то, о чём ты подумала, — попятился он из укрытия на круглую площадку, напоминавшую огромный незастеклённый фонарь. Под ногами затрещали кости грызунов, птиц, панцири насекомых. Обнаружившие, что к поистине «двуличным» персонам прибыло, девушки быстро и неразборчиво перешептались и застучали каблуками по направлению к лестнице. Марлин пропустила их вниз и снова развернулась к Римусу, подбоченившись. — Разве? Потому что я подумала, что ты собрался запрячь одну из бедных совушек доставлять почту в проливной ливень! А. — Да, всё именно так, как ты подумала, — расслабился он и запрокинул голову к неисчислимым рядам жёрдочек, на которых рассиживались разномастные курьеры. Все как один, выпучились на водивший по сквозняку носиком из-за пазухи Марлин белковый перекус. Римус потряс над головой готовым к отправке запечатанным конвертом. — Римус, там же льёт как из котла! Совы ненавидят дождь. Они из-за него становятся похожи на сгнившие бананы с глазами. — Марлин, мне неимоверно жаль, и дико извиняюсь перед всем совиным сообществом, но вопрос в прямом смысле жизни и смерти, — всучил он письмо пятнистому серо-бурому филину, похоже, в чём-то проштрафившемуся и буквально выпнутому с жерди соседней неясытью. Филин подсел ближе к самому краю сырого подоконника, всей своей съёжившейся фигуркой сетуя на выпавшую долю, смирился и грузно спорхнул. — Дома что-то случилось?.. — подошла сзади Марлин. — Просто кое с чем лучше перестраховаться, — обернулся он, не имея возможности вдаваться в детали. На мантии Марлин поблёскивали капли дождя, собранные в две косы медово-белокурые волосы слегка растрепались, но она не промокла насквозь, очевидно, благодаря болтающемуся на запястье настоящему зонтику. — Значит, ты бежала за мной от самого замка? — переводя с себя фокус, двинулся Римус к лестнице. — О, нет. Это же было бы странно, так? — В последние пару дней вообще творилось много странных вещей, полноправно заявил бы Римус. — Увидела тебя, когда возвращалась с Ухода за магическими существами. — Эх, Римус тоже мог бы возвращаться с Ухода за магическими существами, если бы каждое второе магическое существо не шипело или не забивалось в угол от одного его запаха. — Сегодня проходили грозового стихиаля! — Я на девяносто девять процентов уверен, что наилучший уход, которым можно обеспечить грозового стихиаля — вообще к нему не лезть. — Так и есть. По факту, профессор Делариос заставил нас сорок пять минут наблюдать за шаровой молнией, летающей над озером. Не сказала бы, что было очень познавательно, — поморщив аккуратный носик, добавила Марлин. По ступенькам струился тонкий пряно-цветочный шлейф, оставленный Эйслинн и её подругами. Ни единой нотой не просочившийся в «мародёрскую» спальню утром вместе с Сириусом. Где бы он ни ночевал, во-первых, Римусу не было до этого дела и, уже во-вторых, точно не с Эйслинн. Римус не задавался вопросом, где тот иногда пропадал. Запрещал себе задаваться им, что-либо разнюхивать или, тем более, принюхиваться к Сириусу, для чего, конечно, проще было вообще не дышать. Казалось, бальзамический аромат кедра, мокрой кожи и ветивера давно должен был приесться, осесть на рецепторах и не отсвечивать, но Римус задыхался им каждое утро, что не успевал выскочить в гостиную до того, как Сириус распылит в комнате своё химическое оружие в заветном флакончике. Бесящий до чёртиков, въедливый, терпкий запах особенно вымораживал с наступления холодов, когда Сириус не глядя хватал первый попавшийся под руку, как правило, именно его, Римуса, шарф, а ему приходилось заматываться в оставшуюся, пропитанную насквозь французским парфюмом, удавку. Ворчать, ругаться — всё было бесполезно, как и отбирать свой шарф обратно, ибо он за считанные секунды так же прованивался Блэком. На выходе из Совятни Марлин раскрыла зонт в шотландскую клетку и предложила местечко под ним Римусу. Будучи значительно выше, он по-джентльменски взял крючкообразную рукоять и предложил Марлин свой локоть, но прежде чем прижаться к Римусу, она взмахнула палочкой, обдувшей его горячим воздушным потоком. — Спасибо, — вдохнул он сладкую свежесть черёмухи, исходившую от волос Марлин. — Я мог бы сам, да откладываю самосожжение на чёрный денёк. — Стихийные чары — совсем не твоё? — Эй, производные аспекта земли неплохо даются, — не стал уж совсем прибедняться Римус. Во втором семестре шестого курса ему пришлось нехило попотеть, чтобы вытянуть средний балл до «Выше ожидаемого» по Заклинаниям. И пусть не обошлось без жалобной мягкой натуры профессора Флитвика, разве что не державшего наготове огнетушитель во время экзамена Римуса по огненным чарам, он подтвердил, что чары земли выходят у Римуса почти «Превосходно». Немудрено, беря во внимание, что аспект земли питают твёрдость, принципиальность и жёсткая самодисциплина. О качествах характера, подпитывавших огнедышащего дракона, выпорхнувшего из палочки Сириуса вместо достаточного для зачёта примитивного огненного колечка, и говорить нечего. Мерлин… они полные противоположности. — Вы уже разгадали головоломку, которую нашли в каминах? — невзначай замедлила Марлин шаг до черепашьего темпа. — Там же новая головоломка, верно? Я не Лили. Мне ваши нарушения правил до фени, сам знаешь. — Да уж, знаю, — как и уже догадывался, что Марлин придумала подловить его именно ради этого допроса, как только увидела направлявшимся в Совятню, — и да, верно. Но пока не разгадали. Марлин, честно-пречестно, мы не присвоим только себе то, что найдём в конце, просто хотели бы сперва сами… — Римус, перестань! — пихнула она его в бок на подступах к распластанной по пологому склону мощёной дорожке. — Я же не отбираю у вас игрушки. Всего лишь интересуюсь, продвинулись ли вы. — А-а… — с тёплой благодарностью и немного пристыжено Римус оглянулся на стадион, где меж высоченных башен кружила не пуганая ни ливнями, ни молниями команда Гриффиндора. Если очень-очень поднапрячься, Римус мог расслышать — или представить, что слышит — свистящее эхо распарывающих стену дождя мётел и разящие бладжеры удары биты Сириуса, так же ловко отбившего запоздалый «шкурный» интерес Римуса после урока З.О.Т.И. Разве могла существовать достойная причина подлого предательства? А если бы Сириус назвал её, замурованную под горами примитивных сожалений, Римус бы тотчас всё ему простил? И если существовала… если существовал хоть призрачный шанс, что Римус простит, разве Сириус не воспользовался бы им давным-давно? С каждым часом, что Римус тщетно пытался отогнать от себя жужжащие над душой новые вопросы, он чувствовал себя всё гаже, отчётливо улавливая подоплёку собственного раздражения. Ведь как же так, его милостивое прощение для Сириуса не самое важное. — …кажется, мы безнадёжно застряли. — Хм-м. В любом случае, думаю, ключ к разгадке должен быть связан со всеми четырьмя факультетами. Это было бы в духе Годрика. Римус представил четыре таинственные деревянные пластинки. — Почему? О Годрике в принципе ничего неизвестно, кроме того, что он был превосходным дуэлянтом, ценил в людях храбрость, родился в Годриковой Впадине и зачаровал Распределяющую шляпу, — четыре факта биографии, что они с Мародёрами вытрясли из ветхих страниц истории в попытке лишь вообразить, какой сюрприз достопочтенный основатель их факультета мог оставить своим последователям. — И ещё, что он был ужасно подавлен, — сама того не ведая, подводила его Марлин за ручку к золотящему порогу разгадки. — Они вчетвером — Годрик, Салазар, Кандида и Пенелопа — были лучшими друзьями. Они вместе открыли Хогвартс, предполагая, что руководство школой соединит их навсегда, но по прошествии времени она наоборот отдалила их. Салазар зациклился на чистоте крови. Кандиду превыше всего занимали её плачевные отношения с дочерью. В своих письмах к сестре Пенелопа описывала, что «под конец» Годрик совсем не покидал свою башню. Насколько мне помнится, давненько читала, она особо подчеркивала, что его подкосил именно непримиримый раскол убеждений с Салазаром. — Где ты нашла эти письма?.. — Так в биографии Пенелопы Пуффендуй! Римус нахмурился. Вроде же он ещё на первых курсах жадно прочёл от корки до корки всё имевшее отношение к истории создания Хогвартса. — Хотя, по существу, это не биография, а кулинарная книга, но между рецептов приводились выдержки из дневников и писем. Ах да. Вот поэтому Римус и вернул её на полку, как только понял, что вместо эпосов о поразительных магических свершениях вчитывается в рецепты шоколадных пудингов и кексов с изюмом, подсоленных девчачьими воздыханиями. Когда они с Марлин бок о бок шагнули под крышу, мгновенно окутавшую их натопленным теплом и мягким гулом, Римуса подмывало закружить подругу над головой и расцеловать, но как любой парень, ни разу не целовавший девушку даже в щёчку, он и в глаза-то им дольше трёх секунд смотрел со скрипом. Они вчетвером… открыли Хогвартс… руководство школой соединит их навсегда…

«Вечными узами четыре нити свяжи».

В подсказке шла речь о всей школе! Хогвартс должен был связать вечными — «прочными», «нерушимыми», как исполинские стены — узами четыре нити. Четыре судьбы. Всё сходится! Осталось лишь дотумкать, куда приткнуть четыре милипиздрические фиговины в замке площадью плюс-минус полмиллиона квадратных футов. Да, легкотня. Раз плюнуть! — По-моему, довольно символично, что загадка Годрика попала именно к вам, — выловила Марлин его мятущийся взгляд, приняв сикось-накось сложенный зонтик. Римусу даже не пришлось изображать смятение. Он не решался, стоит ли направиться к стадиону прямо сейчас и, аки герой мыльных опер, кидающийся камушками в окно возлюбленной, призвать Сириуса и Джеймса с небес на землю. Останавливало только, что из-за бурлящих внутри смешанных чувств он мог не рассчитать силы и сбить Сириуса булыжником с метлы. Да и промокнуть снова не хотелось. — Что бы в прошлом году у вас не стряслось, мы с Лили и Мэри рады, что вы вчетвером снова работаете вместе. Марлин обезоруживающе улыбнулась, прогнав остатки заблуждения, будто от девчонок возможно что-то скрыть. — Так было заметно? — предугадывая ответ, кивнул он себе. — Целый год тишины, покоя и уныния? Да, Римус, было заметненько. — Не намереваясь его отпускать, Марлин подхватила Римуса под локоть и потащила в сторону парадной лестницы. — Моя любимая выходка, когда под Рождество не выпало и полдюйма снега и вы устроили снегопад прямо в коридорах! О, нет! Та, когда вы подменили перед тренировкой Слизерина мётлы на трансфигурированных куриц! Помнишь, как они пыжились взлететь, пока чары не развеялись? А их лица потом! Вот что называется «курам на смех»!.. Ностальгические восторги Марлин перебил шелестящий свист, заставивший Римуса обернуться к затянутому золоченной мембраной высушивающего заклинания высокому проёму, в который один за другим стремительно влетели Джеймс и Сириус. Разгорячённые, наэлектризованные, они спрыгнули с мётел практически на лету, сбросили капюшоны дождевых плащей и помчались к Римусу. Конечно, после того, как Джеймс, ничерта не видя за запотевшими очками, рванул к охранявшим ведущий коридор доспехам, и Сириус рывком поправил его траекторию. — Лунатик, ты не поверишь! Это отвал башки! — нашёл его в тумане Джеймс и, одёрнувшись от выразительного кашля Сириуса, приподнял белёсые очки, — …ой, я сказал «отвал башки»? Я хотел сказать… э-э-э, обвал башни! Обвал смотровой башни может случиться, если ещё хоть один бладжер угодит в несущую балку. Как ответственный староста я обязан был прервать тренировку, чтобы просить Лунатика доложить Макгонагалл… — Всë, я поняла! Секретные секреты. Уже ухожу, — напустив на себя оскорблённый вид, буркнула Марлин и, уже отворачиваясь, подмигнула Римусу. — Даже свались смотровая башня тебе на голову, ты бы из-под обломков велел продолжать тренировку, Сохатый, — покосился он на встопорщенные изношенные мётлы, волей-неволей подмечая собранные на затылке блестящие, как чёрный оникс, волосы, которые Сириус всегда завязывал перед тренировками и матчами. Волей-неволей отступая на шаг от бьющей по обонянию забористой смеси парфюма и свежего пота. — Ну, импровизация не мой конёк, — вздохнул Джеймс, потирая краем бордовой кофты стёкла очков, — кстати, да, спасибо, что не перебивали! — Мне стало интересно, как далеко тебя заведёт скользкая дорожка лжи, — без стеснений сознался Сириус, опираясь на метлу, отчаянно вызывавшую вопросы через всю силу пренебрежения Римуса к квиддичу. — Что за обдрипанные веники?? — не выдержал он. — И это отличный вопрос! — развернулся к нему Сириус, с прошлого семестра обкатывавший последнюю модель взмывавшей выше прочих метлы «Лунный луч». Джеймс же год за годом не изменяли ни Лили, ни «Кометам», снабжённым особыми тормозящими чарами, облегчающими охотничьи манёвры. Некоторых сведений избежать просто невозможно, когда проживаешь в одной комнате с Джеймсом Поттером. — Сохатый, не просветишь нашего любителя романтических прогулок под дождём? «Серьезно?» — выгнул Римус бровь на язвительную шпильку, кольнувшую выше локтя, где его придерживала Марлин. — Погоди, Лунатик, мы помешали? — вернул очки на место Джеймс. — У вас с Марлин что, был момент? Сириус состроил хорошую мину при плохой игре, мол, ему тоже интересно послушать. — Не было никакого момента, — глухо процедил Римус, раздумав предупреждать кое-кого о плетущемся тремя пуффендуйками заговоре. — Почему вы вообще здесь? — А, точняк! Мы поняли, частью чего являются найденные в каминах фрагменты! — как ни старался снизить тон, воскликнул Джеймс. — Всё из-за грозы! В такую погоду лучше не использовать личные мётлы, а то вдруг в кого-нибудь попадёт молния и метла обуглится. — Сириус на заднем плане округлил глаза, подчеркнув чёткие приоритеты капитана команды. — Поэтому мы пользуемся школьным инвентарём. Там в основном «Кречеты», их уже не выпускают, хотя ты, разумеется, в курсе. — Нет. Нет, Римус был не в курсе и вполне доволен жизнью. — На внешний вид не смотри, они такие же быстроходные, как и сто лет назад. — Сотни лет назад, — поправил Сириус, почесав переносицу. — Именно! Сохранились даже экземпляры с инициалами Киприана Йодля и Боумена Райта, а им, между прочим, место в музее! — И как не обновлявшийся веками спортивный инвентарь связан с нашей новой головоломкой? — спросил Римус, пока Джеймс не уличил, что он впервые слышит названные имена. Он очень сильно надеялся, что ответ на его вопрос «никак». — Напрямую, — явно гордясь собой, ответил друг и, переглянувшись с Сириусом, развернул метлу плоским скошенным концом светло-орехового древка к Римусу. Пихнул Сириуса, тот закатил глаза и тоже повернул свою метлу, отличавшуюся для Римуса только цветом, ромбовидным окончанием черенка и нашкрябанными по всей длине инициалами, но обе верхушки отмечал выжженный столетия назад герб Хогвартса. Простой, в форме щита, без фантазийных закорючек и ленточек, что пестрели нынче на гобеленах в Большом зале. Четыре попарно зеркальных элемента со схематичными контурами льва, змеи, барсука и ворона объединялись вокруг четырёхугольной ячейки с буквой «Х», которой как раз недоставало сейчас в прикроватной тумбочке Питера, чтобы свести воедино. — «Вечными узами четыре нити свяжи». Хогвартс — и есть узел, связавший на веки вечные четырёх основателей! Всё сходится! И форма один в один! Здорово же, да? Я прав?? — Похоже, прав, Сохатый, — не стал Римус отбирать у друга момент фурора, пускай Джеймс ни за что бы не расстроился, если б он заважничал, что догадался о том же самом. Может, за ним и сохранялся титул главного стратега и мозга операций, всем приятно порой привнести свою неоценимую лепту. К тому же Джеймсу так не терпелось поделиться с ним, что он неслыханно отлучился с тренировки, когда Римус предпочёл не мокнуть под дождём. — Правда здорово. — Итого, мы ищем старьё с недоделанным гербом времён пика популярности охоты на ведьм, гаданий по козьим кишкам и молодости мадам Пинс, — не особо довольно фыркнул Сириус, осматривая ближайшие коридорные стены на предмет отсутствия четырёх подходящих пазов. — Да, легкотня. Раз плюнуть. А вот за воровство саркастичных умозаключений Римуса можно и преждевременно в бубен получить. В любом случае Римус обещал себе вызвериться на Сириуса позже. Без посторонних ушей и глаз. Без компромиссов и жеманных увёрток. У него созрела одна конкретная удобренная совиным помётом злоба дня, требовавшая разрешения вне очереди, сколько бы неразрешённых претензий к Сириусу в ней ни выстроилось. — Старьё из светлого дерева с голубыми прожилками, — поднял палец Джеймс, тоже повертев головой, — может, это потайная дверь?.. двери обычно деревянные. «Двери обычно деревянные». На сегодня лимит блистательных озарений Джеймса Поттера исчерпан. — Хвост сейчас отбирает в библиотеке любые книги, где только упоминаются магические деревья. Возможно, что-нибудь наведёт нас на мысль, — постарался придать тону больше воодушевления Римус, сам не до конца уверенный в силе своей надежды на энциклопедические пылесборники. В свете открывшегося сентиментального ракурса Римус делал бы ставку, что они ищут дерево, под которым основатели, к примеру, наслаждались прохладой в знойный летний день и, потягивая сливочное пиво, продумывали смертельные ловушки, что расставят на каждом шагу их будущей школы, или что-то в этом роде. Римус постарался вспомнить, не видел ли на территории Хогвартса или волчьим взором в Запретном лесу трухлявый занюханный пень. — А там что за кипиш? — выдернул его из раздумий Сириус, уставив взгляд поверх Римуса, куда ранее ушла Марлин. Втроём они поднялись на лестничный пролёт к столпотворению чуть поодаль входа в Большой зал, где располагалась сорвавшая повышенный ажиотаж учеников доска объявлений. Римус настолько привык отстраняться от повсеместных базарных шумов, что и не заметил разгоревшихся споров, как оказалось, вокруг объявленного набора в «Дуэльный клуб». Или, лучше сказать, «Дуэльную лавочку Слизня», которую прикрыли больше года назад. Отличное было решение, кстати. Почему они вдруг передумали? — Повторяю, условия отбора не обсуждаются, — воспарил над галдежом наставнический голос Лили, оттеснённой забором макушек, — к участию в клубе допускаются только студенты шестых и седьмых курсов! — ответом ей стало тонкоголосенькое «бу-у-у!». — Никаких исключений! И для первых, и для вторых занятия начнутся лишь в случае, если наберётся равное количество учащихся с каждого факультета! Нет, Шляподумы за двоих не считаются! — Что происходит? — обратился Римус к недалеко ушедшей Марлин. Упёршись в разномастные затылки, она доставала из бархатного мешочка сухофрукты: один кусочек отправляла себе в рот, другой подавала устроившемуся на её макушке бельчонку, так же поглощённому зрелищем. — Если вкратце, дирекция дала добро возобновить клуб, где мы можем открыто вымещать друг на друге подавленную агрессию. — Это я как раз уловил, — принял он угощение, раскрывшееся на языке мерзейшим вкусом кураги. Пришлось силком его проглотить. — Но «равное количество учащихся»? — Читай как «равное количество свидетелей». Видимо, боятся повторения истории, когда клуб захватили слизеринцы и, не для кого не секрет, устраивали в нём полное мракобесие. Интересно, кто станет куратором на этот раз… не может же быть, чтобы снова Слизнорт? — Исключено, — обернулась стоявшая впереди Пандора, и её идеально прямые льняные волосы россыпью скользнули с плеча. — Под его присмотром пострадал ученик, поэтому клуб и закрыли. Я слышала, его даже намеревались выгнать из школы за халатность, а родители требовали лишения учёной степени. — Мы ничего подобного не слышали, — супя брови, ответила Марлин за себя и Римуса, приблизительно уже прикидывавшего высоту пьедестала, откуда чьи бы то ни было родители могли «требовать» что бы то ни было у Дамблдора. Пандора заострила внимание ледяных, как застывшее горное озеро, глаз на её складном зонтике, на взбившихся косах, перекосившемся галстуке и всё-таки не удержала морщинку на тонкой переносице при виде восседавшего у Марлин на макушке дикого зверька. — В Хогвартсе заминались и более громкие скандалы, — только и сказала она и повернула голову чуть правее. — Римус, сегодня патруль. Не опаздывай. Римус стушёвано кивнул, не выстояв и двух секунд зрительного контакта с Пандорой, сменившей в начале учебного года Лили на посту старосты факультета и значительно поумерившей любовь Римуса к своим должностным обязанностям. Раньше, хоть в том не признавался, Римус получал удовольствие от патрулирования школы на пару с Лили. Они могли весь обход гонять друг друга по теме грядущей контрольной, ностальгировать по знакомому только маглорождённым и полукровкам миру, играть в «цепочку слов» или, бывало и такое настроение, уютно вместе молчать. Пандора же с первого дня подсветила, что патрулировать школу за ручку «неэффективно», закрепила за каждым свой «периметр», и теперь один-два раза на неделе Римус обходил половину замка, душой и телом предоставленный гордому одиночеству. При этом, по настоянию Пандоры, они должны были встречаться ровно в 21:59 в гостиной, чтобы ровно в 22:00 приступить к патрулю, и Римус каждый раз выходил из спальни в 21:58, закладывая целую минуту на спуск по лестнице, но отчего-то — от неохоты, чего ещё — он занимал три, а то и все пять минут. В конце концов, Римус зарекомендовал себя как непунктуальную раззяву, что, очевидно, претило Пандоре не меньше близкого общества грызунов, и Олливандер, бросив последний неприязненный взгляд на бельчонка Марлин, поспешно удалилась вглубь коридора. — У-уф-ф, — скрутила Марлин шею мешочку сухофруктов, — видит Архимед, в моей чаше терпения место только для одной особы голубых кровей, — и подалась вперёд, выискивая названную особу, периодически расплёскивавшую всеобщее терпение через край и подозрительно отмалчивавшуюся, несмотря на преподнесённый словно на блюдечке повод побрызгать слюной в адрес декана Слизерина. Тем более Лили, всё ещё объяснявшая по кругу новые условия работы «Дуэльного клуба» (занятия для шестикурсников будут проходить по вторникам, для семикурсников — по четвергам; не достигшим совершеннолетия требуется разрешение родителей; нет, ходить просто смотреть не получится — это вам не шоу; нет, нельзя использовать запрещённые заклинания — на то они и «запрещённые»; нет, если у вас вши… ка-а-акого?.. а ну марш в лазарет!), при всём желании не смогла бы прорваться к ним сквозь толпу и заткнуть за пояс. — Сириус, псс! — шикнула Марлин, потянувшись рукой через Римуса и Джеймса, и дёрнула того за дождевик. — О каком ученике говорила наша снежная королева? «Нашла у кого спросить» в самом бесхитростном смысле этого выражения. Пандора и Сириус минимум раз в год вращались в одних и тех же бальных залах, куда Римус и Марлин даже для подработки лакеями родословной не дотягивали, и если уж Олливандер что-то слышала среди «Священных двадцати восьми», то мимо Блэка та же информация пройти без подобающе низкого поклона просто не осмелилась бы. Римус мог сказать, что это не странно, а немыслимо, что Сириус не спустил им в трюм байку с верхней палубы (подумать только, они были ближе некуда, чтобы узреть воочию, как Слизня с фанфарами вытурят из школы, ещё и слизеринцу какому-то досталось — не жизнь, а праздник!), однако если сверить сроки, то всё вполне объяснимо. Ведь когда «Дуэльный клуб» закрыли в прошлый раз, в самом конце их пятого курса, они немножечко так не общались, балансируя на грани распада Мародёров. — Что?.. — отмер между тем Сириус, рассеянно взглянув на Марлин как на незнакомку, что возможно лишь при определённом уровне душевного потрясения ввиду не столь большого количества девушек с белками на голове в округе. Небось, упоминание вшей тому причиной. Римус ожидал, что Марлин повторит свой вопрос, но увидел по лицу, что она не стала бы. А суть заданного так и так добралась до Сириуса. — Мне почём знать, — неожиданно почти огрызнулся он. — Меня там не было. И, оседлав метлу, устремил её к выходу с таким видом, что на месте бладжеров Римус бы заныкался под трибуну и не высовывался оттуда до конца тренировки. — Это ещё что такое?! — встряхнул их голос Лили. Толпа сей момент расступилась. — Джеймс Поттер! Джеймс, всё это время словно восхищавшийся умением Лили обуздывать народные волнения, кажется, только теперь осознал, что в принципе ему следовало ей помочь. Вероятно, тогда Лили даже закрыла бы глаза на его спортивную экипировку, а не шла сейчас на таран, пока тот, поспешно отступая к стенке, перекидывал ногу через метлу. — Ох, вот же… скандал! Не беспокойся, Лили, я догоню этого нахала! — рыцарским тоном заявил Джеймс, выставив перед Лили ладонь, что она аж опешила, взмыл в воздух, взмахнув плащом, и шустро рванул наутёк. — Не летать по коридорам, Блэк!! К всеобщему удивлению, в следующее мгновение бельчонок Марлин задорно пискнул, раскинул передние лапки точно полы плащика, вспорхнул с макушки, облетел уверенный круг и тоже унёсся на улицу. — А тебе в обеденном рагу грибы странными не показались? — просто к слову спросил Римус сражённую наповал Лили, застывшую с ладонью кверху, куда Марлин, ничуть не удивлённая, положила кусочек сухофрукта. Оставшуюся половину дня Римус без эксцессов провёл в библиотеке. Разделавшись с домашней работой до ужина, он наконец приступил к подготовленной для него Питером башне исследовательских трудов лучших ботаников магического мира, от базового справочника по травологии Бомонта Марджорибэнксдо до сборника записок сэра Винограда. Ещё не приступив к пробежке по диагонали вдоль описаний флоры африканских озёр, Римус знал, что ничего полезного там не вычитает. Во всей стопке. После ужина Питер, изнывая и хватаясь за живот, сослался на то, что ему «надо полежать», и Римус, убедившись в надёжности своего укрытия из стеллажей, достал из кармана перекинутой через спинку стула мантии подаренный Сириусом кулон. Как он его не вертел над стопкой книг, кристалл признаков жизни не подал, и, значит, желаемого Римусу на страницах не сыскать, так? Может, и так. Однако Римус доверял новому украшению не больше, чем его прежнему владельцу, и поэтому со смирением понёсшего его письмо в Лондон филина окунулся в гиблое дело. В точности как он предвещал, под последней закрывшейся обложкой не нашлось ни слова о деревьях с бело-голубыми волокнами, но крохотулечку информации из пролистанной макулатуры Римус всё же выжал: древесные породы, обладающие магическими свойствами сами по себе, можно пересчитать по пальцам и найти на одной страничке базового справочника. Ни одна из тех пород не схожа по текстуре с фрагментами герба, которые они нашли. Однако голубые прожилки однозначно указывали на магическую природу, и здесь начинается вся сложность. При благоприятных обстоятельствах совершенно любое дерево способно вобрать в себя магию. Источником может стать как захороненный у корней волшебник, так и пролитая горькая слезинка. Даже нацарапанному на коре сердечку с первыми буквами имён по силу пропитать дерево уникальной волшебной силой. Таким образом, в отрыве от связи с основателями, текущая зацепка с равной долей вероятности могла вести в любую точку планеты, выбранную наугад пальцем, воткнутым в глобус. Римус подчеркнул единственную пользу из внеклассного чтения. Временно у него получилось прогнать неотвязные мысли, загнать их ненадолго в ящик с серебряными пластинами, но вот они вновь, пока что вежливо, постукивали по внутренней стороне крышки. Возвращая его в тень винтовой лестницы Совиной башни, к подслушанному разговору. О возможно разрабатывающемся прямо сейчас в гостиной Пуффендуя плане мести Римус не переживал. Ну не верилось ему, будто девчонки горазды существенно подпортить Сириусу жизнь, а лёгкое напоминание о важности бережного отношения к чувствам окружающих, откровенно говоря, Блэку не помешает. Если же ещё откровеннее, то Римус с удовольствием присоединился бы к их мозговому штурму и подкинул пару идеек, чтобы как минимум выведать, когда и где случится мстя, и занять местечко в первом ряду. Безусловно, постаравшись как следует, Римус сумел бы нарыть в себе сочувствие к бессовестно обманутым в своих надеждах и мечтах сокурсницам, но ведь для этого у них есть подружки. Так что моральную сторону вопроса Римус возлагал на них и с чистым сердцем разрешал себе злиться не на то, что Сириус по-скотски соблазнил Эйслинн, а на то, как именно он это сделал. …он ведь даже не старался!.. подсел за ужином и шепнул на ухо, что не может выкинуть из головы самые… Брр! — передёрнуло Римуса всем телом, и он непроизвольно потряс ладонями возле ушей, словно разгонял комаров. — Да не светите же в глаз, юноша! — забрюзжал на него с ближайшего портрета старый франт в берете, видимо, спавший мирно над столом с печатной машинкой, пока Римус не затряс перед его лицом зажженным Люмосом. — Простите, — кинул Римус, дождавшись причалившей к пролёту лестницы, спускавшейся в Подземелья. Три этажа в своей зоне ответственности он уже обошёл: пара-тройка гобеленов как обычно томно задышали при его приближении и возобновили слюнявые почмокивания сразу при отдалении, не дав ему и свернуть за угол. Римус привык игнорировать уединявшиеся по тёмным закоулкам парочки. Во-первых, нормальному человеческому слуху их было не засечь. Во-вторых, воображению Римуса туго давалась картина, как он читает с пола дисциплинарную лекцию двум застигнутым врасплох, разочарованным, но всё ещё распалённым подросткам. У него так-то достаточно моментов пронизывающего насквозь уязвляющего стыда, которым можно вдоволь предаваться ночи напролёт. И если Сириус не изволит дать ему исчерпывающее разъяснение подслушанной в Совятне похабщины, то не исключено, что момент с переодеванием в форму Мэри будет преследовать его до конца дней. Да! Римус серьезно настроился напрямик — по-мужски! — подойти и к вопросу, и к Сириусу. Чем дольше тянуть, тем труднее будет сосредотачиваться на действительно важных вещах. Расхаживающая поблизости охотница на магических существ, не предупредивший о ней и провалившийся сквозь землю Дамблдор, маловероятная вероятность — прости, господи — смерти из-за незаведённого будильника через двенадцать дней, всё ещё далёкая от решения головоломка на пути к меньше всего сдавшемуся ему наследию Годрика (если только это не затерявшийся подписанный Международной Конфедерацией Магов указ о признании оборотней полноценными членами общества) и куда же без Жутко Академической Блестящей Аттестации, от одного названия которой бабочки в животе сами отрывают себе крылышки. Римус настроился настолько серьёзно, что минуй он в патрулируемых подземных коридорах вырядившихся в остроконечные мантии слизеринцев, вызывающих посреди светящейся зелёной пентаграммы дьявола — не заметил бы. Не заметил он и тусклое сияние, едва успевшее зародиться в кулоне на шее, когда стремительным шагом миновал гостиную Слизерина. Он воинственно обогнал Пандору в двух шагах от портрета Полной Дамы, в последний момент притормозив и по правилам хорошего тона пропустив её в гостиную первой, за что удостоился безмолвного кивка. Обмениваться бессодержательными докладами о патрулях у них тоже считалось «неэффективным», поэтому Римус пожелал девушке доброй ночи и поторопился в спальню, скорее, пока не растерял запал. Как и полагалось семнадцатилетним парням, свободным вкушать все дозволенные и недозволенные дары юности вдали от родительского надзора, за час до полуночи они уже расползлись по кроваткам. Впрочем, сарказм с новой учебной нагрузкой излишен. Римус перешагнул сваленные в кучу на ковре перемешанные учебники, атласы, листы эссе, конфетные фантики и взрывающиеся карты, к которым так и не притронулись после его ухода на патруль (иначе колода осталась бы разбросанной), попутно заволок колышущиеся от храпа балдахины заглушающими чарами и без отлагательств одёрнул бархатный полог. Тот, что Сириус задёргивал, огораживаясь от проёма ванной, беспрестанно мигающей в такт ночным перебежкам Питера на зов слабого мочевого пузыря. Противоположный край кровати Сириус не зашторивал, оставляя себе вид на звёздный свод за окном. Однажды Джеймс в шутку предположил, мол, неужели тот боится темноты, на что Сириус ответил лишь ангельской улыбкой. После следующего же мытья головы волосы Поттера стали цыплячьи-жёлтого оттенка. Но к чёрту воспоминания! Римус опустился на край кровати, подмяв под себя ногу, и бойко растолкал наполовину раскрытое тело, в призрачно-синем свете выглядевшее словно отлитым из воска. — Скажи, что ты не встретился с Эйслинн, продолжая думать обо мне в женских шмотках! — как на духу прошипел он. — Ладно, — сонно пробормотал Сириус из-под прикрывавшего лоб предплечья. Мгновение-другое Римус сомневался, достаточно ли вменяемости в данном ему ответе или Сириус ещё прозябал в полудрёме и был готов согласиться с чем угодно. — Тебе станет легче, если я повторю это слово в слово? Хотя слово «встретился» не совсем подходя-а!.. Договорить Сириус не сумел, схлопнувшись как книга, когда Римус с десятой долей силы опустил ему на живот кулак. — Хорош увиливать, — отмахнулся он от угрызений за избиение лежащего, — я слышал её разговор с подругами. Эйслинн рассказала им о твоём изящном подкате. Что ты там из головы не можешь выкинуть. Какого опять хрена, Сириус? — Согласен… лирическое наполнение оставляет… желать лучшего, — с трудом выплёвывал слова Сириус, расправляясь из скрученного состояния и приподнимаясь на кровати. С расчётом силы Римус явно промахнулся, но извиняться не спешил. Еще не вечер. Сириус привалился к спинке кровати, проверил бездыханную тишь в остальной части комнаты, заметив, что Римус позаботился о приватности беседы, и обратил к нему полностью прояснившиеся глаза. — Зато приятно для разнообразия сказать девчонке правду. Эм-м… — осклабился он, — Лунатик, у тебя опять вена на лбу вздулась. Ты бы так не… — «Правду»? Ты меня разыгрываешь, что ли? — Отнюдь, — беззаботно пожал Сириус плечом, отчего у Римуса челюсть упала. — И… и как я, по-твоему, теперь должен на это реагировать??     — Да, блять, с меньшим изумлением! Римус… — совладав с внезапной вспышкой бессильного гнева, зачесал Сириус волосы назад и шумно выдохнул, — я, представь себе, в курсе, что во мне не осталось ничего святого, но, может, хватит уже строить из себя оскорблённую монашку? Ну, завёлся я от твоего развратного прикида. Ну, хорошо, вероятно, я заслужил, чтобы ты мне врезал. Но хрен ли тебя вообще здесь удивляет с учетом того, что между нами было?? У Римуса будто затвор в горле щёлкнул, перекрыв дыхание. — Между нами. Ничего. Не было. — Ого, — красноречиво округлив глаза, приложился Сириус лопатками обратно к спинке изголовья, — потрясающе. Знаешь, даже, как ты любишь выражаться, по моим меркам говорить, что ничего не было, просто кощунство. — Т-ты… ты… — накрылся речевой аппарат Римуса. Кипевшая полдня кровь, из-за которой, он, похоже, переварился, застыла в жилах желеобразной субстанцией. — Ты сам говорил, что это ничего не значило. — Естественно! — ударились в пляс брови Сириуса, а в голосе засквозил истеричный смех. — Когда клеишь девчонку, заливаешь, что минута с её рукой в твоей руке дороже вечности с Полярной звездой и прочую шаблонную бредятину. Когда клеишь парня, говоришь, что всё пустяки и дурачества. «Сподручная взаимная услуга». Римус понятия не имел, что на это сказать. Он даже не чувствовал своего лица, чтобы определить бледное оно, как мел, или пунцовое, как помидор. Язык тоже онемел. Они ни разу «это» не обсуждали. Это «ничего». «Пустяк». «Дурачество». «Услугу». Сириус — не стоило ни будить, ни бить спящую собаку — выговорился, выдохся и, видимо, уже начинал жалеть о воскрешённой теме. В принципе, самолично они её никогда не хоронили. Она как-то незаметно сгинула, пока всё внимание забрал главный номер Сириуса с метанием ножей в чужие спины. — Слышал пословицу «не переходи мост, пока не дошёл до него»? — осторожно прокрался между ними полушёпот, — …отец часто ею разбрасывается. У мамы есть своя версия. «Сжигай мост, когда дойдёшь до него». Римус, всё собираясь силами для двух простых действий — встать и уйти, — вновь промолчал. Сириус, приобняв колени, следил за взбирающимся по застеклённому небосклону полумесяцем. — Скажи, ты никогда не думал, что давно простил бы меня за Снейпа, если бы я не привёл тебя на тот ничего не значащий мост, подтолкнул к середине, а затем сжёг его к чёртовой матери?