Мертвая звезда

30 декабря. 11 a.m. После вчерашней длинной ночи и сегодняшнего отходняка Арчи чувствовал себя по меньшей мере ужасно. Лучше всего в борьбе с похмельем помогали прогулки на свежем воздухе, а также соленый морской воздух. Вот и сейчас Морнингстар сидел на деревянном причале, возвышающемся над краем моря, что волнами омывало песчаный берег. Лес, море, свежий воздух – основные составляющие этого места, без этого никуда, так думала мадам. Арчибальд так не думал. Он считал, что здесь поможет только психиатр, длиннющие рецепты с медикаментами, тюрьма, а некоторым – прямой путь на электрический стул или на стол со смертельной инъекцией, останавливающей сердце. Но Морнингстар был благодарен мадам за то, что он живёт, наслаждаясь жизнью в то время, как мог бы лежать на столе с кюреткой в глазу. Сигарета медленно подходила к концу, а мысли Арчи улетали туда, где хорошо, тепло и уютно. Он сам был виноват во всём, что произошло. Его проблема – наркотики. Наркотики, которые привели его к убийству в состоянии аффекта, взятке судье и исправительной школе. В этом была только его вина. Грех, от которого не отмыться, как бы он ни пытался и сколько бы вонючее хозяйственное мыло ни терло его нежную кожу. Сзади послышался шорох песка, сухой звук шагов. Арчи обернулся, увидев высокую, широкоплечую фигуру. Она двигалась в его сторону, и Морнингстар вздохнул. Нельзя уходить с территории, а он ушёл. Наверняка сейчас начнется долгая лекция о том, что он натворил, и этот вопиющий случай дойдёт до мадам, а от мадам – до матери, и ему точно не сдобровать. Но деваться уже некуда. Незнакомец подошёл ближе, и Арчибальд призадумался. Его он раньше никогда не видел. Может, это тот новенький, про которого вчера говорила Изабелла? Действительно, симпатичный, высокий, с красивыми чертами лица, ухоженный и опрятно одетый. Что он забыл в этом месте? – Я не помешаю? – поинтересовался мужчина. Голос его был глубокий, дарящий спокойствие. – Нет, не помешаете. Мужчина протянул ему руку с надетой на ней чёрной перчаткой. Арчибальд на несколько секунд затормозил, смотря на чужие пальцы, а после протянул руку в ответ и пожал. – Я Арчибальд. – Уильям Лейнз, ваш новый преподаватель по иностранным языкам. Я не думал, что вам разрешено уходить за территорию учреждения. – Расскажите мадам Луизе де Валькура? – напористо спросил Арчи. Ему было уже плевать, пусть хоть до Брежнева дойдёт. – Можете рассказать, будете правы. – Посмотрим. Вы часто тут находитесь, Арчибальд? – С чего вы взяли? Уильям стоял, а он сидел. От этого было как-то неловко и неправильно: всё-таки разница в возрасте, да ещё и статус. Вшивый наркоман, убивший своего некогда лучшего друга, и человек с высшим образованием, устроившийся сюда преподавателем. Но вставать было ещё более неловко, поэтому Арчи направил свой взгляд на вздымающиеся волны и поднёс к губам сигарету. — Перед тем как сюда попасть, я читал характеристики на учеников. Там было ваше имя, я его запомнил. Очень интересное... «Утренняя звезда». Так вот, про вас там был пункт «склонность к побегам». Я даже не думал, что вы сбегаете к морю. — Я люблю море. Волны касались подошвы ботинок, смывая с них пыль тёмных коридоров школы. Арчи скинул пепел в воду. Не хотелось делиться личным и наболевшим с едва знакомым ему человеком. Хотя отчего-то Уильям внушал чувство доверия. Поэтому Арчи снова заговорил. — Моя бабушка болела раком. Мама возила меня к ней несколько раз в месяц, на выходные. Она лежала. Это было в детстве, я тогда был совсем маленьким и ничего не понимал, но она рассказывала мне про море. Она жила в Германии, в городе Киль, прямо рядом с Балтийским морем. Умирая, она говорила, что море наверняка помогло бы ей. Арчи хотел добавить, что надеется на то, что море поможет и ему отмыть от себя всю ту скверну, от которой руки в расчёсах и красных пятнах от горячей воды. Скверну, которую не в состоянии отмыть хозяйственное мыло и мочалка. — Вы тоже хотите помощи? — Нет, я не люблю просить и не люблю жалость. Он был богат, но богат материально. За душой не было ничего. Его мама владела огромным бизнесом, была одной из самых богатых женщин Советского Союза и стала такой за один день. Заявление на развод, печать и часть бизнеса отца, перешедшая ей. Арчи не осуждал. Он ей изменял с секретаршей, потом на ней женился. Она провела аферу и украла весь бизнес, все деньги. А он спился, получил асцит с циррозом печени в придачу и умер в больнице. Один, никому не нужный, всеми забытый и во всём разочарованный. Мама любила свой бизнес и деньги. Она считала, что все любят деньги, и откупалась от детей большими суммами на счету, думая, что им это нужно. Учила их самостоятельности с первых дней жизни: не просить помощи, не уповаться жалостью, делать только то, что можешь сделать сам. Арчи не совсем понял, или, скорее, решил пойти наперекор матери с её нравственностью и убеждениями, и наперекор системе, которая украла у него любимую мамочку, заменив на строгую и холодную мать. Теперь он нуждался в помощи, желал жалости, но попросить об этом не мог – мерзко от самого себя, ведь с детства он этого не знал. – Сегодня утром в преподавательском составе прошел слух. Не знаю, предупреждали ли вас, но ваша мама сегодня приедет, кажется, с вашей сестрой. Арчи промолчал. Конечно, его никто не предупреждал. Мать любила делать такие сюрпризы – проверка на его вменяемость. Она приезжает обычно вечером, а вечером он в усмерть пьян или обкурен. Никогда не предугадаешь время её прибытия. Морнингстар был благодарен, и тогда он впервые улыбнулся этому человеку. – Спасибо, профессор Лейнз. Вы мне очень помогли. Встрече с матерью он заведомо был не рад. Однако понять её приезд мог, но зачем тащить с собой Арию? Чтобы что? Чтобы она увидела скудную жизнь своего брата, разочаровалась, а после всю оставшуюся жизнь припоминала его нахождение в стенах этого учреждения? – Кажется, у вас не очень хорошие отношения с вашей мамой. – С чего вы решили? – Обычно, когда дети, находящиеся далеко от своих родителей, узнав об их скором приезде, радуются, а вы даже не улыбнулись. "А он наблюдательный", – подумал Арчи, поднимаясь на ноги. Но что тут сказать? Да, не рад. Вероятно, находящиеся в этом месте дети в панике убегут, узнав о приезде матери. Арчи убегать не собирался, он обязательно с ней встретится, но эта встреча вряд ли принесет что-то хорошее. Пошел снег. Мелкие крапинки опадали на землю, тая от соприкосновения с водой, оставаясь на песке мелкой россыпью. Арчи посмотрел на Уильяма. Его голубые глаза были пронзительными, словно смотрели в самую душу, читали мысли и бесконечно что-то анализировали. От снега стало холодно, хотя и до этого было не жарко. Арчи любил холод, он заставлял чувствовать себя живым, уязвимым, свободным. – Если вам не холодно, могли бы вы пройтись со мной и рассказать об этом месте? То, что находится в учительской, для меня не является приоритетной информацией, которой можно верить. Взрослые предвзяты. – Вы сами взрослый. Пошлите. Арчибальд сошел с причала, выкинул окурок в деревянную мусорку, стоявшую рядом, и пошел по россыпи шагов, ведущих вдоль моря. Уильям направился следом. Он молчал, не спеша задавать вопросы. Арчи смотрел на кромку воды и думал. – Здесь сложно работать. Я тут только год, но на своей памяти застал одиннадцать мужчин и женщин, пришедших на вашу должность. Вы – двенадцатый. Работа с детьми сложна, с такими, как мы, – ещё сложнее. Хотя, вы правы... Взрослые предвзяты. Всё из-за предвзятости. Большинство из нас – не плохие люди, хоть и совершившие плохие дела. Нас не хотят понять, видя в нас злодеев и опасных преступников, забывая о том, что мы всё ещё дети. Все мои знакомые в этом месте не желали стать психопатами, убийцами, ворами и наркоманами. Никто этого не хотел, даже я. У каждого были свои причины. Я советую не лезть к ним в душу, не пытаться разобраться с тараканами в их голове, пускайте многое на самотёк. Делайте вид, что не замечаете мастурбацию под партами, запах перегара, странные жидкости в бутылках без этикеток и всё то, что просто недопустимо в образовательных учреждениях. Так будет проще и вам, и нам. Просто абстрагируйтесь. Многие молодые преподаватели не выдерживают этого бардака и уходят, а всё потому, что они не могут игнорировать, как те, кто работают тут десятилетиями. Арчи замолчал. Он не знал, что ещё сказать. Достал сигарету, подкурил, останавливаясь у скального образования. Ему рассказывали: два года назад отсюда спрыгнула девочка, наверное, лет одиннадцати. Над ней надругался преподаватель. Она умерла, разбившись о скалы. Он продолжил работать, не задумываясь о сломанной детской судьбе. Уильям заметил его взгляд, но ничего не сказал. – Почему мадам Луиза де Валькура ничего не делает с этим? – С аморальным образом жизни учеников? Я не знаю. Раньше здесь было всё строго, но со временем создавалось ощущение, будто она перестала воспринимать нас за людей, ей интересно наблюдать. Нам интересно драться, курить, пить и наркоманить. В этом мы все сошлись. Я слышал, что особо буйных накачивают таблетками без их согласия и понимания, добавляют в еду, воду, утренний чай. Но вчера произошло кое-что странное... Он вспомнил про Джеффри. Обычно спокойный и уравновешенный, хоть его досье и было помечено красной закладкой – особо опасный. Вчера сорвался, едва не убил человека. Он, Джеффри, тут давно, но подобный инцидент был впервые. Странно, возможно, что-то пошло не так? – Что произошло? – Не важно. Я о своём всё. В общем, для мадам это всё игра. Мы играем и не жалуемся. Многие тут оказались спасены от срока, я – один из них. И не в наших интересах задавать вопросы и идти против её правил, даже если они и кажутся неадекватными. Возле скал они стояли недолго: было ветрено, снег усилился, закрывая темные волосы Арчибальда и Уильяма белой пленкой. Становилось действительно холодно. – Мне пора идти. Подготовиться к встрече с мамой. Арчи развернулся и пошел назад. Уильям ещё немного постоял у скалы и направился следом. – Спасибо за разговор, Арчибальд. Было приятно. – Обращайтесь, профессор Лейнз. Берегите себя. – Вы тоже, Арчибальд.