Мертвая звезда

30 декабря. 10 a.m. Пробуждение напоминало движение через толстый слой киселя, растекающийся по стенкам эмалированной кастрюли. Медленно, еле двигаясь, замирая и останавливаясь ради минутной передышки. Но Джеффри всё-таки открыл глаза, резлепил веки, тут же наполняя свои лёгкие таблеточным ароматом. Словно оказался в аптеке. – Проснулся? Голос женский, но такой тихий, приглушённый, будто он находился под слоем воды, в бассейне или озере, а говорили на суше. Словно некогда великолепный слух исчез ровно на пятьдесят процентов – одно ухо, правое. Голова гудела, глаза пересохли, во рту ощущение, будто кошки нассали. – Он, наверное, пить хочет. – А мне чё сделать? – Принеси ему воду. – Ага, щас. Джеффри едва приподнялся на локтях, окидывая взглядом пол комнаты, на окна он не смотрел – свет резал глаза. Омерзительно. Точно, лазарет, и как он тут оказался? А ещё, куда более весомый вопрос – что вчера произошло? В голове туман, непроглядная пустота. – Доброе утро, Джеффри! Он поднял взгляд и увидел её – Изабелла. Волосы взлохмачены, на лице улыбка, а на руках толстый слой бинтов. Джеффри не поздоровался в ответ, окинув взглядом тумбочку стоявшую рядом, он увидел там сигареты, ту самую помятую пачку. Рука потянулась к пачке и он взял её. Сейчас бы подняться ещё, хоть немного привстать. И он встает, берет сигареты, переживает рвотный позыв и поднимается с кровати. Тогда он замечает его – человек на подоконнике. Кажется, мексиканец, или, как минимум, метис. Слишком светлый для мексиканца, но точно мексиканец. – Джеффри. – Ричард. Он сел, осмотрел кровать и увидел свои штаны, чистые, видимо, принесли из комнаты. Натянув их на себя, Джеффри обулся не завязывая шнурки и подошёл к подоконнику, где сидел Мерседес. – Как ещё раз? – Он поморщился от боли, прошедшей в голове и раскрыл окно нараспашку, подкурил. – Не слышу ни черта. – Ричард. Джеффри кивнул, повисло молчание в момент которого Джеффри курил, высунувшись в окно, заговорила Изабелла. – Что, собственно, вчера произошёл? Ночью такой балаган происходил, страх какой-то... Врачи, охрана, мадам и так по очереди. – Небольшое недопонимание. Да, Джеффри? – Его имя он произнес как-то странно, растягивая, будто издеваясь. – Не понимаю о чем ты. В голове каша. На улице послышались шаги, а следом голос, тихий, спокойный, пустой. – Порой, перед новой рюмкой водки, я задумываюсь – стоит ли пить шот сейчас, или лучше отложить это на завтра, ведь утром я буду говорить столь позорную фразу: "в голове каша". Из всего Джеффри услышал лишь половину, Акатош подошёл ближе к окну и, благодаря помощи Джеффри, забрался на подоконник, а после оказался в помещении. – Я рад видеть вас живыми, хоть и не совсем здоровыми. Но это лучше чем лежать в морге с пулей в голове, да, Джеффри? – Не понимаю о чем ты. – Да расскажите уже что произошло! Акатош прошёлся по комнате, а после сел на кровать принадлежавшую Джеффри. – Хорошо, думаю, это будет интересно всем. Ничего не предвещало беды, как наш камикадзе, сердобольный, эмпатичный и альтруистически настроенный Джеффри Мэнсон возомнил себя героем, спасателем несчастных душ от несогласованного сексуального взаимодействия. Короче говоря, знаешь Томо, Белла? Сейчас он в реанимации, лицо в смятку, желчный пузырь разорван, третье ребро, справа, сломано. Даже не знаю, Джеффри, наверное от электрического стула ты теперь не отмажешься, очень надеюсь, что он выживет. А потом появился Ричард, такой же сердобольный альтруист считающий себя героем всея Америка, он попытался остановить Джеффри, не зная, что это чревато летальным исходом. Впрочем, у него это почти получилось, все отделались лёгким испугом и ссадинами, которые через неделю сойдут на нет. И я понимаю, Ричард, он с нашими правилами не знаком, не понимаете, что иногда надо остаться в стороне и не лезть туда, куда тебя не просят. Но, твою мать, Джеффри! На тебя-то что нашло? Какая собака укусила? Джеффри пожал плечами, виновато отводя взгляд в окно. Ричард ничего не говорил, в его понимании все его действия были исключительно правильными и ничего плохого он, на этот раз, не сделал. – Кстати, касаемо Томо, парень который был с ним... Люциус, кажется, он должен был быть здесь, вы его видели? На этот раз плечами пожал Ричард, он не знал никаких Люциусов, да и вообще, сейчас единственные кого он знал – эти трое и та странная девка, желающая заполучить его неоскверненное сексом тело. – Такой блондинчик? – Поинтересовалась Изабелла, садясь на кровать, руками она обняла подушку. – Да, утром он тут был, но сейчас его вызвала к себе мадам, в гипсе бедный. Наконец-то этого Томо кто-то отделал, не думала, что когда-нибудь такое скажу, но, Джеффри... Ты молодец, твоя агрессия начала давать свои плоды. Джеффри промолчал, он не понимал о чём идёт речь, он не знал никаких Люциусов и уж тем более понятия не имел о избиениях. Больше всего его сейчас волновало кое-что другое. – Почему я не слышу на правое ухо? – Ах да, вы с Ричардом подрались... – Начал Акатош, но упомянутый человек его перебил. – И ты, мелкая сволочь, забрал мой пистолет, тыкал им в меня, а потом шмальнул себе в тупую бошку. Скажи спасибо, что я твою руку дёрнул, а то сдох бы. – Спасибо. – Кстати, – снова начал Акатош, пересаживаясь на соседнюю кровать, – я теперь буду обитать тут, с вами. Понимаете, ваши действия очень навредили моей неокрепшей психике и так уж вышло, что моя шизофрения снова вышла из-под контроля, что очень поразительно, ведь подобные обстоятельства абсолютно не свойственны моему психологическому состоянию. Но с возрастом мозг и мышление начинают формироваться и то, что в 13 лет казалось немыслимым, сейчас начинает обретать смысл. Никто ничего не сказал, пусть делает что хочет. Но сам Акатош понимал, что дело не в чем-то там, а конкретно в Джеффри, его нужно защищать, оберегать, помогать и спасать. По-другому никак. – Ну да и если бы тебя не положили сюда, то ты бы наложил на себя руки, а в предсмертной записке написал бы, что вина в этом лежит исключительно на администрации школы, ведь они запретили тебе проводить время с однокровным братом, который тяжело болен и травмирован произошедшим ранее. – Ну да, соврал, – согласился с Беллой Акатош, – ну, а что мне делать? Я лежал здесь две недели один, а как только вышел, так вы все решили слечь, а остался только парень обвиняющий меня в потопе крейсера "Варяг" и остальных ужасных вещах совершенных моими предками. Дверь в палату отворилась и внутрь зашёл тот парень, что вчера едва не оказался изнасилованным. Он смотрел в пол, словно боясь поднять взгляд, нарваться на грубость или негативное высказывание в своей адрес. И если мимо всех присутствующих он прошел спокойно, то Акатоша обогнул уж как-то совсем неудобно. Дойдя до Джеффри он остановился и, не поднимая взгляд от пола, тихо проговорил: – Спасибо за помощь, если бы не ты... Я даже не знаю, что было бы. – Ну, с кем не бывает, – отозвался Джеффри, а после протянул руку и похлопал Люциуса по плечу. – Все мы люди, всякое дерьмо случается. Снова повисло молчание, Люциус смотрел на Джеффри с выражением лица подобным тому, как мы смотрим на нечто прекрасное и восхитительное. Джеффри молчал, пальцами теребя фильтр сигареты, ему было неловко и некомфортно. – Ты ещё что-то сказать хочешь? – Встрял Ричард и Люциус, дёрнув головой, улыбнулся и пошел к своей кровати. – Странный тип. Последнюю фразу он сказал тихо, практически себе под нос, а после перевел взгляд в окно. Джеффри посмотрел на него: повязка на голове, синяк на скуле и разбитая губа, некрасиво вышло. На себя он смотреть боялся, осознавал, что выглядит ничем не лучше. – Слушайте, ко мне тут сестра приедет, – подала голос Изабелла. – Мадам позвонила моей матери, та ехать отказалась, но вот Эрин тут как тут, надеюсь, она вам понравится. Акатош, услышав про новых людей едва заметно помрачнел, отводя взгляд на стеклянное окошко в двери, которая вела в комнату медсестры, оттуда бил мягкий, приглушённый свет.