Lovebirds

      После Канады Оскар буквально летел домой. В самом прямом, физическом смысле. Этот грёбаный дождь, который им клятвенно обещали ещё со времён Майами, всё никак не мог нормально пойти и смыть этот позор. Впрочем, пускай на базе в Уокинге сами разбираются, кто виноват в этом шинном хорроре.       На разбор полётов было откровенно плевать. Оскар уже успел отсидеть положенное в ресторане с Уэббером и посмотреть на местный «свет бомонда» — ослепительно неприличный счёт в чеке стал тому лучшим подтверждением. Так что программа-минимум по социализации на сегодня выполнена. Можно со спокойной совестью возвращаться в их уютный цифровой мир.       Тем более сегодня они с Сорокой договорились поиграть вместе. Им чертовски нравилось просто болтать ни о чём или смотреть кино, синхронизируя воспроизведение до секунды и выдавая свои ценные комментарии героям по ходу сюжета, но как-то в воскресенье они одновременно — миндальная связь, не иначе — пришли к выводу, что пора бы уже попробовать погонять.       — Милый, я дома — шутливо воркует Оскар, оставляя телефон на тумбочке, пока меняет одни уличные шорты на точно такие же, но — домашние. Он же не грязнуля какая-то. Уличная одежда привычным движением улетает в сторону корзины.       — Где шлялась, жёнушка? — лениво отзывается Сорока в динамике. — Я тут, между прочим, соскучился.       — Сначала зал, а потом в ресторан заскочил, сил вообще ни на что нет — Оскар забирает телефон и направляется в кабинет, чтобы включить симулятор.       — О, и чем же кормят таксистов в ресторане? — любопытствует Сорока.       — Да так, по мелочи. Устрицы, чёрная икра и «Moët».       — Фу! Всё, кроме последнего — фу. Спишь сегодня отдельно.       — Как и всегда — грустно усмехается Оскар, выбирая в игре чистый профиль с минимальным количеством накатанных часов. Какой-то геймер явно был счастлив быстро избавиться от аккаунта за кругленькую сумму, не задавая лишних вопросов.       — Блин, а можем ещё минут на десять отложить? Дáта-данные в игре обновятся…       Ландо довольно хихикает:       — Как ты их назвал?       — Дáта-данные. Так я устанавливаю обновление?       — Без проблем, хороший. Но знаешь, я больше дэйта-ориентирован.       — Сейчас пойдёшь со словарём играть. И проиграешь. Так-то, синтаксически оба варианта произношения допустимы...       — Ну всё, малыш, не злись. Просто забавное наблюдение. Я не силён ни в каком другом языке, кроме английского. Да и то, с нюансами.       И вот, когда профили, наконец, загружены, Ландо уступает.       — Выбирай своего «чемпиона».       — Что, на первую катку берём сразу профи? — удивляется Колибри.       — Почему бы нет? Выбирай золото нации — а сам прикидывает, придётся ли ему в ближайшие 20 минут слушать шуточки про «Чёрного властелина» или очедной ремикс на «Ту-ду-ду-ду». Но выбор… заставляет его приятно удивиться.       — Нандо? Или ты тыкнул не туда? «Астоны» — уважаемая, команда, конечно, но не то, чтобы очень успешная… последние несколько лет.       — «Магический Алонсо» для тебя шутка какая-то? Важно не что ты водишь, а как! — фыркает недовольно собеседник.       — За кого только Алонсо не выступал! И вообще, на секундочку, вырастил двух чемпионов с текущего грида. Так что дедовские методы работают! Ещё всех нас переживёт, легенда…       — Двух? А кто второй? — невинно интересуется Ландо, закусывая губу.       — Норрис. «Малёк», наконец, дорос до кепки в прошлом году… Фернандо не только чувствует «перспективы», но и тактику просчитывает наперёд…       — Тише-тише, фанатьё, я всё понял!       — Я просто уважаю историю!       — Ну, тогда я Макса возьму. А то будет неловко, если кто-то из «учеников» надерёт зад «учителю».       — Просто жми на газ — советует Колибри, пока рандомайзер подбирает им трассу.       Ландо, вообще-то, не собирался поддаваться. Тот самый «инстинкт убийцы» нельзя выключить по щелчку пальцев, особенно если ты занимаешься этим профессионально. Но дать немного форы всё же стоило.       В конце концов, сколько раз он катал на благотворительных заездах с фанатами или детьми. Хотя с фанатами Формулы аж образца 2018 года он сталкивался реже — сам только начинал карьеру в «Макларене» и на пятничных свободных практиках скорее грел сиденье в машине для Алонсо. Мысль об испанце отозвалась приятным предвкушением: Колибри будет чертовски приятно, когда Ландо притащит его в паддок и познакомит с кумиром лично.       Обгоняя цифровых соперников под контролем искусственного интеллекта, Норрис стремительно приближался к изумрудному «Астон Мартину». Он невольно облизнулся. Этот парень определённо знал, как держать руль. Ландо полез по внутреннему радиусу чуть наглее, пытаясь втиснуться в поворот, но перед его носом жёстко «захлопнули калитку».       — Эй! Дорогу молодым! — притворно возмущается Ландо, тут же заходя на новую атаку.       — Малой, если я выжил в «McLaren-Honda», то и с тобой как-нибудь разберусь — Оскар идеально отыгрывает роль ворчливого испанского ветерана.       А вот это уже интересно. Колибри не просто посмотрел пару документалок, а дал отсылку к конкретному историческому периоду. Ландо пристроился в хвосте, приглядываясь внимательнее к чужой траектории. Колибри вёл себя слишком уверенно и вовсю пользовался преимуществами от выигранного старта. Мелькает виртуальный клетчатый флаг, фиксируя результаты в итоговой таблице.       — Хорошо играешь. С ассистами? — уточняет Ландо.       — Нет. В смысле, да, ассист включён — Колибри на секунду спотыкается. — Но могу выключить на следующую гонку, если хочешь. Просто Алонсо хорош, вот и всё.        Оправдания милые, конечно, но звучат неубедительно.       — Можем для второго заезда кого-то из молодняка взять — смущённо предлагает Колибри, пытаясь как-то сгладить свою оговорку.       — Выбирай, милый, не торопись — отвечает Норрис, внимательно глядя на экран.       Рефлексы — не обманешь, и поступки говорят куда больше, чем слова. Иконка Оливера Бермана в меню выбора загорается зелёным.       — Что, нравятся британцы? — ехидничает Сорока.       — Что? Нет!       — А я думаю — да.       — А я думаю, что не надо за меня думать, Сорока! — вспыхивает Колибри, уходя в глубокую защиту. — Просто Великобритания и Формула-1 неразрывно связаны, вот и всё! Первый этап был в Сильверстоуне, в пятидесятом году, и любой британский гонщик для серии — это ценный пиар-элемент. Льюис — рыцарь и семикратный, Ландо — действующий чемпион, Джордж — просто дива с претензией — к интернету и на чемпионство, а Оливер с Арвидом — перспективные новички.       Ландо довольно хмыкает. Тут определённо есть сформированное мнение, хоть оно и прячется за стереотипами. Продолжаем копать дальше…       — С кем, с кем? Погоди, какие-то проблемы со связью…       — Арвид Линдблад — повторяет Колибри, как будто объясняет очевидные вещи ребёнку. — За младших «быков» сейчас выступает.       — Так он же вроде индийского происхождения. Или шведского...       — Но выступает-то под британской гоночной лицензией! Да и гражданство у него, вроде… ну да, загуглил, британец. Там сложная система, на самом деле. Его напарник, Лоусон…       — Ага, видел, ещё один австралийский кенгурёнок!       — …Новозеландец, вообще-то — Ландо кажется, или он слышит в голосе собеседника холодный металл?       — Разве? Флаги-то одинаковые — продолжает гнуть свою линию Ландо.       — Это Дуэн был австралийцем! — Оскар уже не может остановиться. — На австралийском флаге шесть белых звёзд, а у Новой Зеландии — четыре, красные! С белой окантовкой! Просто одно созвездие, Южный Крест, за основу взято…       — Ты такой умный, Колибри, прямо про каждого пилота можешь мне лекцию прочитать…       Ладно, Норрис узнал достаточно. Пора выныривать с этой глубины, пока Колибри что-то бубнит про географию. Но декомпрессию из комплиментов, чтобы отвести от себя подозрения, никто не отменял.       — Придётся взять кого-то, кто восхищённо будет смотреть на тебя снизу вверх — Ландо выбирает себе Антонелли и жмёт кнопку «готов».       — Я не шипперю пилотов — смущённо проговаривает Оскар.       — Да? Ну а я — шипперю. Любовь есть любовь — усмехается Сорока, срываясь со стартовой решётки и мгновенно занимая лидирующую строчку.       — Да, но они же… не знаю, реальные люди? Даже если среди них и есть бисексуалы, это их личное дело.       — Да брось, фансервис отлично продаёт — Ландо стоит на своём. — Ну либо пускай не палятся так сильно. Четырнадцать лет прошло, а они свой «just an incident» до сих пор решить не могут.       — То есть ты не веришь, что Кими — ребёнок развода? — включается в сплетню Колибри, возвращая позицию.       — О, мой дорогой пернатый, мы могли бы с тобой столько чая разлить... Или, вот, например, Халк со своим бразильцем. В прошлом сезоне «Old man», в этом — уже «Papi!», подумать только. Снимите себе номер, парни. О, подождите, они ведь уже сняли — тянет Ландо, сворачивая на виртуальный пит-лейн.        — Всё как в жизни, опять зафакапили.       — Что там у тебя? Застрял в питах? — спрашивает Оскар.       — Уже соскучился без меня?       — Ну да. С ботами я могу и в одиночку покатать. Может, перезайдём? Ты оттуда уже вряд ли нагонишь.       — Давай — легко соглашается Ландо. — Только чур, я теперь выбираю.       — Окей, я пока до туалета и обратно.       — Тест на допинг там себе сделай, а то подозрительно хорошо водишь.       — Очень смешно. Ты пока на мьюте — Оскар нажимает кнопку на руле и с облегчением вылезает из кресла.       Но когда через пару минут он возвращается и надевает наушники обратно, то мгновенно понимает: оставлять Сороку одного было фатальной ошибкой.       — Ну нееет, Сорока…       — Ну дааа, Колибри! Давай, забирай, раз ты у нас столько про Океанию знаешь.       — Я не буду гонять за Пиастри — дуется Оскар.       — Это ещё почему? Тридцать седьмое место в рейтинге на твоём любимом AO3. Я думал, ты оценишь.       — Оценил, поэтому и не буду.       — …       — У него чёлка тупая, и вторую половину чемпионата сливает…       — Окей, можешь взять морковного британца, только не обижай моё австралийское солнышко — Ландо тёпло усмехается, и цифровой аватар Оскара на экране переходит под его управление.       И всё бы ничего, если бы не внезапный контрольный в голову:        — Мне Пиастри нравится.       — Обоснуй — это слово вырывается у Оскара против воли. Сердце делает глухой удар. Но Сорока продолжает резать по живому.       — Легко. У парня куча талантов. Он хорош как гонщик — на третий год уже вовсю боролся за титул, пока тот же Халк шестнадцать лет свой первый подиум искал, хотя за автоспорт тоже шарит. И как человек… Оскар крутой. У него очень уверенная, спокойная энергетика. И чувство юмора. Он уморительный. В том плане, что может слегка ухмыльнуться, выдать какую-нибудь остроту по-оскаровски — и это будет безумно смешно. А насчет чёлки — так в жизни он гораздо красивее, тут просто модельку отрисовали неудачно…       — Ты встречал Оскара Пиастри?! — Два сердечных приступа по цене одного заказывали? Фитнес-браслет на запястье неодобрительно вибрирует. — Встречал или нет?! — настаивает он на ответе, едва не срываясь.       — Ну... да? Я тебе вроде говорил…       — Ничего ты мне не говорил, Сорока!       — Да говорил! В двадцать третьем году на съёмках пересекались, и потом ещё немного в двадцать четвёртом.       Хотя это невозможно технически, Оскар прямо сейчас готов сорваться на базу в Уокинг, чтобы инженеры Макларен подключились к его мозгу и выгрузили последние три года памяти для поминутного анализа. Они уже встречались с Сорокой. Видели друг друга, дышали одним воздухом в паддоке — и он узнаёт об этом только сейчас, сидя в домашних шортах перед монитором.       — …Я же каскадёр, помнишь? — тем временем продолжает накидывать Сорока, вообще не помогая своими откровениями в наушниках. — Мы тогда в Уокинг ездили, потом на Сильверстоуне, немного в Венгрии…       — А чего же тогда автограф не взял? Раз он такой крутой, по твоим словам… — Оскар пытается звучать спокойно, пока Ким, его тренер, уже обеспокоенно обрывал телефон. Судя по показаниям с браслета, у его подопечного сейчас происходит что-то среднее между инфарктом и экстремальной кардиотренировкой, и для такого всплеска в первом часу ночи должен быть весомый повод.       — Очевидно же. Чтобы ты не ревновал, Колибри.       — Мне нет дела до Оскара Пиастри.       — О, правда? — Ландо довольно, низко смеётся. — Я так не думаю, милый.