Lovebirds

      — …Таким образом, членам британской королевской семьи строго запрещено путешествовать вместе на борту одного воздушного судна, — размеренно бубнил женский голос в наушниках Оскара.       Пиастри обречённо застонал и тихонько стукнулся лбом об иллюминатор. От скуки он уже просто не знал, куда себя деть. Музыка, безнадёжная попытка уснуть под медитацию, снова Ютуб… Раздел «рекомендовано вам», ага. Спасибо, алгоритмы. «Мельбурнский принц», для протокола, прибыл в аэропорт вовремя.       Оскар раздражённо сдёрнул наушники на шею и повернулся к остальной части команды, которая тоже откровенно скучала в ожидании взлёта.       — У Норриса ведь два подданства? — громко спросил Оскар. — Британское по отцу и бельгийское, по матери?       Менеджер, листавший что-то в планшете, удивлённо приподнял брови:       — Ну да. А что, Оскар? Ты это к чему?       — К тому, что «королевским особам» не положено рисковать и летать на одном рейсе, — Оскар выразительно постучал пальцем по циферблату часов. — Пускай его «двойное Величество» пиздует на отдельном самолёте. Мы этого амбассадора «Ришар Милль» уже сорок минут ждём.       Да, Пиастри был невыспавшимся и злым. Вы, вообще-то, в курсе, что депривация сна официально приравнена к пыткам? Так вот, знайте. Оскар-то наивно полагал, что сейчас он просто сядет в кресло, натянет наушники и капюшон своей любимой светлой толстовки, прислонится к иллюминатору — и откроет глаза уже в Ницце. Однако, проснувшись, он обнаружил, что джет не то что не взлетел, а даже на сантиметр не сдвинулся со взлётной полосы.       И всё потому, что кое-кто в этой жизни упорно не знает, как работают будильники. Или не подозревает, что у нормальных людей могут быть планы. Очень важные, личные созвоны, которые нельзя переносить. Например.       — А вот и мы! — в салон, наконец-то спасая ситуацию, юркнула запыхавшаяся Софи, затаскивая за собой cabin-size чемодан.       Следом за ней, что-то жуя на ходу, вальяжно показался и виновник задержки. На лице Ландо не было ни капли стыда — только фирменная, до невозможности бесящая ухмылка.        Оскар раздражённо фыркнул и демонстративно отвернулся к окну.       — Ой, какие мы злые. Можно подумать, ты ни разу не просыпал, — Ландо как ни в чем не бывало бросил свой рюкзак на соседнее кресло. Он тут же принялся стягивать через голову толстовку, невольно утянув за собой и край футболки, полностью обнажив подтянутый бок.       «Ага, проспал он, конечно. Засранец» — Оскар против воли скользнул взглядом по чужой полоске кожи, пока Норрис копался в вещах, выбирая, в какую из брендированных зипок переодеться. Рядом уже сновала Софи, вытаскивая из сумки съёмочное оборудование. Вид этой суеты и то, как близко девушка оказалась к Ландо, почему-то отозвались внутри Оскара глухим уколом раздражения. И ладно бы дело было только в сорванном графике.       — Ландо, — тихо позвал Оскар.       Когда их взгляды встретились, Пиастри красноречиво увёл глаза вниз, в район чужого пояса. Очень хотелось верить, что Норрис просто чертовски невнимателен или действительно так дико торопился с корпоративной квартиры. А не по каким-то иным, более пикантным причинам сейчас щеголяет перед Софи с расстёгнутой ширинкой джинсов.       Но Ландо намёка вообще не понял. Так и не закончив с зипкой, он прямо посреди переодевания бросился помогать девушке, забирая у нее из рук штатив и прикручивая его струбцину к краю столика. Ландо, казалось, вообще не стеснялся своей наготы.       — Так, парни, и рюкзаки уберите из кадра, пожалуйста, — скомандовала Софи, настраивая свет. — Телефоны оставьте, мы будем играть в спонсорскую игру для соцсетей. Несколько коротких видео… Насчёт звука не парьтесь, там всё равно музыка сверху будет. Так что без петличек обойдемся. Главное — картинка. Сейчас расскажу ТЗ.       — Конечно, милая Софи. Я твой должник, так что прорекламируем всё, что скажешь, — кокетливо отозвался Норрис, закидывая свой рюкзак на багажную полку.       «Прорекламируешь ты, как же. Стоит тут полуголый, со своим «открытым магазином», — мрачно подумал Пиастри.       Когда Норрис потянулся за рюкзаком Оскара, тот упрямо вцепился в лямку, буквально сверля напарника злым — почти ревнивым — взглядом. Прежде чем выпустить багаж из рук, Пиастри демонстративно прочистил горло и нарочито, показательно поправил собственные шорты, посылая Ландо, казалось бы, последний, железобетонный знак.       — Низко летишь, приятель, — процедил он чисто по-австралийски.       Ландо лишь непонимающе моргнул.       — Ой, Оск, кончай дуться, сейчас нагоним, — беззаботно ответил Норрис. — Будешь дома вовремя, даже молочко из холодильника согреться не успеет.       Хотя у самого в этот момент мурашки по спине поползли. «Неужели так, блять, заметно?», — панически пронеслось в голове. Ландо отшутился, свято веря, что Оскар раздражён исключительно его опозданием и манерой поведения.       В последнее время он чувствовал себя ходячим радиоприёмником, у которого заклинило ручку, и теперь он на всю мощность ретранслировал в пространство чистейшую гей-энергию. Взять, например, ту ночь в Испании… Ну, в смысле, ту первую часть, где они ещё пьяные тусили с Карлосом. Впиваясь зубами в похмельный чуррос, испанец буквально прижал его к стене с расспросами:       — Хоть фотку покажи, amigo. Она обгоняет Корсейро? — Сайнс довольно вытер осыпавшийся сахар с подбородка. — «Подушки безопасности» — родные или хирург поработал?       И одного испуганного взгляда Норриса, видимо, было более чем достаточно. Пока Ландо судорожно соображал, как бы слиться с темы или чью фотку можно беспалевно показать, Карлос всё понял без слов. Хитро сощурившись, он хлопнул его по плечу:       — О-оу, Ландито-бандито, мы снова вошли в эту интересную эру? Ну, зови потом в гости, посидим втроём, пивка попьём!       Карлос покатился со смеху, пока пунцовый Ландо пытался жалко оправдаться посреди пустого ночного переулка.       А тут ещё и Пиастри, блин, всё никак от своих шорт не отстанет…       «Господи, чувак, да хватит уже себя трогать. Я, конечно, понимаю, что ты рад меня видеть, но тут же люди вокруг…»       — Ширинку свою застегни, придурок, — громко прошипел ему в самое ухо Оскар, пряча лицо в ладонях от невыносимого испанского стыда.       Вот достался же напарник на его голову…       — А. Ой! Спасибочки, — пробормотал Ландо.       Он быстро дёрнул бегунок джинсов вверх и окончательно плюхнулся в кресло, судорожно пытаясь достать из-под задницы ремень безопасности.       — Оск… А ты точно к своему, а не к моему замку пристегнулся? — донёсся до него растерянный голос Норриса. — У меня тут что-то вообще ничего не сходится…       — Да господи боже, Норрис, тебе что, пять лет?! — окончательно вскипел Оскар.       Он резко наклонился к чужому креслу, перехватил ремень Ландо и принялся с силой загонять металлическую пряжку в замок. Когда ничего не вышло, Пиастри запыхтел еще сильнее, упрямо дёргая крепление:       — Да давай же ты, блин!..       — Хей, тише, — Ландо спокойно и мягко перехватил его горячие ладони в свои, вынуждая остановиться.       Не меняясь в лице, Норрис сам потянулся к паху Пиастри и уверенным щелчком освободил его замок. Контакт между ними в этот момент вышел настолько тесным, что это уже явно тянуло на статью «харасмент на рабочем месте».       — Перепутал спросонья, ничего страшного, — примирительно сказал Ландо.       Он аккуратно распределил ремни по правильным пазам, застегнув сначала Оскара, а затем — себя.       — Ну вот, мистер Пиастри, один-один. Можете не благодарить за помощь.       — Приходить надо вовремя, мистер Норрис, — процедил сквозь зубы Оскар, мысленно умирая от дикой неловкости. — Ненавижу тебя.       — Ты не можешь так говорить! Мы же напарники, которые понимают друг друга с полуслова. И сейчас даже целое спонсорское видео об этом снимем, вот увидишь! Софи, мы готовы!       Софи, молча стоявшая у штатива с планшетом в руках минут семь, лишь тяжело и очень выразительно вздохнула. В принципе, так проходил их обычный рабочий день в течение последних четырёх лет: просто покорно ждать, пока эти двое «женатиков» наконец закончат выяснять семейные отношения. Пока в тайминг укладываются — пусть бранятся.       В их общем, но глубоко секретном чате McLaren, (вся конфиденциальность которого сводилась к обозначениям «👖» и «🩳»), коэффициенты на дату официального каминг-аута упали ниже плинтуса. На этом много не заработаешь. Если кто-то из персонала действительно хотел поднять денег, ставить нужно было на хардкорные, редкие позиции. Например: «Напялит шлем 🩳 на подиуме» — 1 к 7 500, или «Будут застуканы в неглиже на комплекте шин во время комендантского часа» — 1 к 10 000.       — Итак, цель видео…

***

      Раз в три-четыре месяца с ним случалось именно это. Его спортивный психолог, Эмма Мюррей, как-то пошутила, что уборка — вполне неплохой и органичный способ выпустить накопившуюся тревогу из тела, получив в качестве бонуса чистую квартиру, да и домработница будет рада внезапному отгулу. Но когда Оскар прислал ей отчётное фото, лучшее, что она смогла сделать как профессионал — это удержаться от шуток про прозрачный дождевик и топор в шкафу.       Потому что Эмма привыкла к тому, что на заднем плане её звёздного клиента царил привычный холостяцкий хаос — по крайней мере, до тех пор, пока Оскар не включал функцию «размытия экрана» во время созвонов. Оскару было комфортно в этой легкой запущенности. Существовало лишь несколько категорий, которым он уделял максимальное внимание: гоночная экипировка, спортивный инвентарь и пара памятных вещей, действительно имевших для него значение. Всё остальное могло смело валяться по квартире и ждать появления клинера.       Но если Пиастри давал волю своей компульсивной чистоплотности, это превращалось в пугающий ритуал. Было в этом что-то из старых фильмов про мафию, где специально обученные люди с леденящим душу спокойствием восстанавливали помещения после кровавых убийств. Флаконы шампуней в ванной должны были стоять строго по линеечке, миллиметр в миллиметр. Одежда в гардеробной — рассортирована не просто по цветам, а по категориям, плотности ткани и длине шорт. Бельё и носки — безупречно уложены по ячейкам органайзера. Оскар тогда отшутился, что в его подсобке бытовой техники, включая ту, которой он пользовался от силы пару раз в моменты «аффекта», уже скопилось на стоимость неплохой тачки, а его клининг-леди, миссис Томпсон, наверняка мечтает его ограбить. Но Эмма почему-то не смеялась. Она лишь задумчиво делала пометки в блокноте и настоятельно просила Оскара сообщать, когда и при каких предшествующих обстоятельствах у него снова случится подобный припадок стерильности.       Сейчас Пиастри было глубоко плевать на блокноты психолога. Он яростно, полировал до зеркального блеска кухонный остров из белого мрамора, пока внутренний калькулятор обид вовсю щёлкал цифрами.       — Задержусь на десять минут, Крошка, протеин закончился, — передразнил он вслух недавнее сообщение Сороки писклявым, приторным голосом, морально готовясь к неминуемому цифровому скандалу. — Сегодня все поголовно положили болт на пунктуальность, как я погляжу, — процедил Оскар в пустоту квартиры, швыряя микрофибру на сияющую столешницу.       Больше убирать на кухне было нечего. Ну что ж, значит, настало время ванной. Пизда вам, швы плиточные.

Magpie_RS6 начал(а) звонок — Сегодня, в 17:55

      — Привет, мой хороший, — голос Сороки в динамике звучал непривычно мягко, устало, с хрипотцой после долгого дня. — У тебя там что-то шипит на фоне. Готовишь? Или кота завёл?       Оскар с силой вдавил сопло пароочистителя в ложбинку шва. Густой горячий пар под давлением ударил в серую затирку.       — У меня пароочиститель. И нет кота. Никого нет, потому что я постоянно в разъездах. Мог бы и запомнить.       — Оу.       — И ты опоздал. На 32 минуты.       — Сразу к сути, да? — Ландо на том конце тихо рассмеялся. Судя по звуку — откинулся на спинку дивана и крутанул в руке пластиковый шейкер. — Даже «привет» не заслужил?       — Ты написал, что задерживаешься на десять.       — Прости. Протеин закончился, пришлось делать крюк до магазина. Могу чек показать, если не веришь, — в его голосе откровенно слышалась улыбка. — Ну не дуйся, Крошка. Я тоже соскучился. Вчера безумный день, сегодня… На самом деле я задержался, потому что залип на выходе из ТЦ у флориста. Там... так вкусно пахло. Я спросил чем, а он начал показывать. Их, оказывается, столько разных, и у каждого свой скрытый смысл... Язык цветов — чистой воды шифрование, а ты как раз угораешь по таким приколам... Но для первого раза, может, выберем любимые? Что предпочитают Колибри, а? Пионы? Розы? Я бы с радостью оформил доставку через консьерж-службу. Завтра привезут в любую точку мира, куда пальцем ткнёшь.       Оскар замер. Пароочиститель в его руке продолжал яростно плеваться белым паром.       — Зачем?       — Что «зачем», милый?       — Зачем мне цветы.       — Просто хочу сделать тебе приятно. Чтобы ты проснулся завтра утром, увидел их и знал, что я о тебе думаю.       — Хочешь прислать охапку трупов, накачанных химией? Чтобы они постояли три дня, сожрали весь кислород в спальне, а потом начали разлагаться и вонять? Спасибо, воздержусь.       На секунду в трубке повисла тишина — Ландо явно не ожидал такого захода.       — Окей, ладно, — Сорока вздохнул, чуть смутившись. — Срезанные цветы не дарить. Записал. Можно выбрать живые, в горшке. Или из Лего... Да даже если ты в разъездах, твоя горничная могла бы за ними ухаживать. Кстати, а она что, заболела? Почему ты сам драишь квартиру? Я могу оплатить тебе нормальный клининг, чтобы, ну знаешь, сам не корячился…       «Корячился. Оплатить. Ну конечно, удобно, когда любую проблему можно «закидать» деньгами». Внутри Оскара всё натянулось как струна, готовая вот-вот лопнуть, мгновенно подпитывая накопленный за выходные стресс.       — Убираюсь, потому что могу, Сорока! У меня есть руки. И они, представь себе, способны не только руль крутить. Или дрочить!       Оскар с силой ткнул в кнопку, вырубая прибор. Он рванул на себя лейку смесителя, включая холодную воду и смывая со стен остатки грязи и химии. Оскара уже откровенно потряхивало.       — Так что избавь меня от своих красивых жестов. Иди, подписчиков в соцсетях этой напускной щедростью удивляй. Или других своих воздыхателей.       Пауза. Тяжёлая и звенящая.       — А вот сейчас было обидно, Колибри, — уже без тени улыбки в голосе отозвался Ландо.       — Зато честно. Понятия не имею, с чего ты взял, что я милый и пушистый. Ты же звонишь, чтобы получить отзыв на свой подарок? Пожалуйста. Спасибо за очень дорогую и абсолютно бесполезную для нас хрень. Считай, свою норму внимания ты выполнил.       — В смысле «выполнил»? — Ландо опешил. — Колибри, да что с тобой сегодня? Я эту акустическую систему целую вечность выбирал, хотел, чтобы тебе понравилось. Даже если с ней что-то не так... Я не умею читать мысли, извини. У тебя точно всё в порядке? — в его голосе промелькнули нотки искреннего беспокойства. — Может, нам лучше созвониться в следующий раз? Когда ты остынешь.       «В следующий раз? Снова ждать?!»       Оскара от этой фразы буквально перемкнуло. Страх сорваться в пустоту неопределённости выжег все предохранители.       — О-о-о, нет! Никакого, блять, тебе следующего раза!        — Не понял, — тон Ландо мгновенно похолодел.       — Меня заебало, Сорока, что мне нужно постоянно чего-то ждать! — Оскар уже кричал, перекрывая грохот падающей в поддон воды. — Следующий подарок. Следующий этап. Следующий шаг. Следующий разговор! А я вообще не понимаю контекста происходящего. Я даже... не хочу комментировать, сколько эта колонка стоит. Просто — зачем? Почему, блять, Феррари?! Я хотел получить что-то особенное. Наше. А не мерч, который тебе на промо-мероприятиях коробками насыпают! Ты хоть читал её характеристики?! Или просто схватил первую попавшуюся цветастую безделушку из шкафа и передарил?       Терпение никогда не входило в список добродетелей Норриса. Видит бог, он пытался услышать. Но всему есть предел.       — Ты?! Ты сейчас обвиняешь меня? В том, что я не думал, когда выбирал тебе подарок? Серьёзно?! — на заднем плане раздался грохот: шейкер ударился об стену и покатился по полу, разбрызгивая протеин. Ландо орал так, что динамик начал хрипеть. — Человек, который подарил мне чёрную сумку?! Точь-в-точь как мой физиотерапевт на прошлый Новый год! Мне её маркером подписать, чтобы на площадке с парнями не перепутать?       Оскар вцепился в край раковины. Теперь орали на него... и приятного было мало. Но он продолжал стоять на своём.       — Она вообще-то не для красоты, Сорока! — Оскар на секунду задохнулся от возмущения, судорожно хватая ртом воздух.       — Она функциональная! Ты — каскадёр! Ты вечно возишь с собой по несколько шлемов на сессии. Я подумал, что у тебя в багажнике всё бьётся и царапается, и хотел, чтобы было удобно… И я, между прочим, положил туда твои любимые сладости! Киндеры эти дурацкие. Чтобы подарок был не просто практичным.       — Ага, мой диетолог передает тебе пламенный привет, — Ландо недовольно фыркнул, обрывая его на полуслове. — Я не знаю, как ты тренируешься, если не понимаешь элементарных вещей: у меня жёсткая диета. И эта гора сахара на столе меня только провоцирует сорваться, Колибри! Она просто орёт мне в лицо о том, что ты понятия не имеешь, как я живу вне кадра. Удивительно, как вы в этом похожи. Манишь, провоцируешь — и ни черта обо мне не знаешь.       — Да, провоцирую! — выплюнул Оскар, чувствуя, как к горлу подступает обида. — Я вообще много чего не знаю!       — Например? — вкрадчиво, с обманчивой мягкостью спросил Ландо.       — Например, сколько ещё у тебя таких, как я.       На линии воцарилась такая гробовая тишина, что Оскар на секунду оглох. Он даже отнял телефон от уха, чтобы проверить, не прервался ли звонок. Весь накопленный запал перепалки вдруг разом испарился, оставив после себя вакуум.       В динамике раздался тихий, прерывистый выдох Норриса.       — Господи... — глухо, почти неощутимо прошептал он.       — Что? — Оскар нахмурился, сильнее сжимая трубку.       — Ничего.       — Нет, Сорока, договаривай, — Оскар упрямо качнул головой, чувствуя, как внутри снова поднимается защитная волна. — Сказал «А», говори «Б». Что «ничего»?       — Просто... — Ландо замолчал на секунду, и в его голосе впервые за весь вечер не осталось ни капли злости. Только разочарование человека, которого ударили в спину. — Просто я только сейчас понял, насколько хреново ты обо мне думаешь.       Оскар словно наткнулся на невидимую стену. Едкие слова, которые он уже приготовил, застряли в горле.       — Сорока?.. — прозвище сорвалось с его губ тише. В груди противно ёкнуло.       На том конце  — молчали, и это молчание жгло сильнее любых упрёков. Оскару стало страшно. Понимание, что он только что перешёл черту, выкрутило его тревожность на максимум. Смещённая агрессия требовала немедленного выхода.       Оскар набросился на хромированный смеситель с таким остервенением, словно это кусок металла был виноват в том, что сам Пиастри не смог справился с напором собственных слов. Он тёр несчастный кран так, будто решил содрать тряпкой верхний слой хрома вместе со своей виной.       — Ну а что я ещё должен подумать?! — Оскар заговорил быстрее, лишь бы заглушить собственную минутную слабость. — Ты ничего не инициируешь первым… Постоянно занят…       — Потому что...       — ...вечно опаздываешь! Или вообще, переносишь звонки!       — Да потому что...       — Какие-то встречи постоянно… С Кем? Всегда есть что-то, важнее меня. Или кто-то!       — Колибри! — рявкнул Ландо так, что динамик захрипел.       — Что? Что «Колибри»?!       — Ты дашь мне хоть слово вставить? Позволишь мне закончить хоть одно блядское предложение за последние пять минут?!       Оскар резко замер, тяжело дыша и уставившись на идеально отполированный, сияющий металл.       — У тебя полгода было, Сорока, — уже тише, но с горечью добавил он. — Ты… ты водительскую лицензию на дне коробки вообще нашёл? Или даже туда заглянуть поленился?       На линии вновь повисла тяжелая пауза. Было слышно только, как Сорока пытается взять себя в руки.       — Нашёл, — наконец отозвался Норрис.       Тон был раздражённым и колючим — опять его отчитывают, как школьника. Оправдываться бесполезно, полгода реально прошло. Вот только Ландо давно не подросток, ему двадцать шесть, и он больше не позволит себя отчитывать. Никому. Даже Колибри. Норрис тут же пошёл в контратаку.       — Раз уж мы так цепляемся к деталям, Колибри... Что, бесишься, когда всё идёт не по твоему идеальному плану? Да? Не совпало с запланированным графиком, дельта в плюс поползла — и всё, повод мне нервы мотать?       — Да при чем тут, блять, график? — выплюнул Оскар, окончательно теряя свое хвалёное самообладание. — Я эту лицензию туда засунул, чтобы ты наконец вспомнил, что ты водитель, а не грёбаный овощ на пассажирском! Пока весь твой максимум — это тупить в окно в ожидании «из точки А в точку Б», в надежде, что там хоть что-то интересное покажут! У тебя темпа вообще нет! Я ждал от тебя хотя бы одного мужского поступка, Сорока. Не красивого жеста, не очередного эпитета. Одного шага! Хватит тормозить, блять, ты меня уже достал!       Слова Оскара попали точно в цель, и уязвлённое эго Норриса взвыло от боли. Он взял несколько секунд, прежде чем снова заговорить. Но фразы были больше похожи на шипение:       — Торможу, значит? — Ландо издал короткий, сухой смешок, от которого по спине веяло холодом. — Простите, забыл, что общаюсь с мистером Идеальность. Может, если тебе так нравятся машины — с ними и начнёшь встречаться, фрик? Да я ради тебя из кожи вон лезу, Колибри, а ты недовольно закатываешь глаза. Ну да, полгода с начала нашего общения — и что? Время плановой выгрузки данных? Надо обязательно доебаться, где мы в трафик упёрлись?       Ландо шумно выпустил воздух сквозь зубы, чувствуя, как его собственное «я» отступает. Сейчас на горячей линии была только обида.       — Обвиняешь меня в том, что я ничего не делаю? Думаешь, что один давишь на газ, за нас обоих? А ты спросил меня, Колибри... комфортно ли мне вообще двигаться с твоей скоростью?       Воцаряется недолгое молчание, словно оба берут тайм-аут и переводят дух перед следующей атакой. В динамике слышно только их прерывистое дыхание.       Ландо с силой провёл ладонями по лицу, до боли растирая виски и щёки. Если бы проблема была только в желании... Будто он сам каждую неделю не ловил себя на мысли, что хочет услышать этот голос и прочитать сообщение раньше, чем вообще открывает глаза по утрам.       Проблема была в последствиях. Что сказать Заку? Как объяснить родителям? Друзьям? Как перестроить свою и без того безумную гоночную жизнь, чтобы стервятники из «Netflix» не дотянулись своими когтями до его тревожного сокровища?       Ландо пытался его защитить. Для себя он уже давно решил: это надолго. Зону «случайного увлечения» они проскочили ещё на старте. Как аккуратно и комфортно пригласить Колибри стать частью своей реальной, неэкранной повседневности?       Каждое решение, которое Норрис считал идеальным, разбивалось о десятки новых вопросов. Нюансов, которые приходилось согласовывать с юристами, крутившими у виска: «В смысле без NDA? Ну, если только он немой...»       Колибри же видел только ту часть, где Ландо молчит. Словно эти паузы были связаны с призрачными «другими участниками», а не с суровыми обстоятельствами.       — Потому что некоторые вещи нельзя форсировать, — наконец произнёс Норрис, пытаясь звучать рассудительно. Получилось паршиво.       — Боже мой, — Оскар на своей стороне устало запрокинул голову и прикрыл глаза.       — Я, кажется, уже объяснял тебе, что моя жизнь под микроскопом, и её нельзя просто взять и ужать в…       — А я кто, по-твоему? NPC?! — перебил его Пиастри, и в его голосе звенящая обида смешалась с чистой яростью. — Какой-то побочный квест, к которому ты соизволишь приступить, когда пройдёшь основную сюжетку?! Мы полгода торчим в этой неопределённости, Сорока. Сплошное «бла-бла-бла» и тонны милых прозвищ. Где поступки? Один созвон по видеосвязи не делает нас парой!       Ландо резко замолчал. Эти слова обжигали. Но именно об этом юристы его и предупреждали: никаких прямых признаний. Адвокатская коллегия вообще знатно угарнула, когда на аудит им принесли распечатки логов переписки, где из соображений ревностного оберегания, Норрис щедро закрасил чёрным маркером почти весь текст.       — Мистер Норрис, вы можете слать знаки препинания, союзы, частицы и предлоги кому угодно, без нашего согласования. Но не вздумайте писать буквы и будьте осторожнее со смайлами, — произнесли они тогда, пряча улыбки за вежливым покашливанием.       Пришлось чуть-чуть приоткрыть завесу тайны, встретившись с главой юридического отдела тет-а-тет у себя дома. Ландо показал ему настоящий чат — и мгновенно получил по шапке.        — Ландо, пожалуйста, постарайтесь впредь держаться в серой зоне, без чётких вербальных или письменных формулировок! — строго выговаривал ему взрослый мужчина в костюме, больше напоминая директора, который пришёл разобраться с проблемным учеником лично, вне школьных коридоров. Доброго в глубине души, но бесконечно уставшего от чужих подростковых выходок. — В таком случае любой потенциальный слив пиар-служба команды сможет списать на компрометацию личных данных, искусственный интеллект или банальный дипфейк.       Пока нет ни одной фразы, которую можно трактовать однозначно, это всё ещё тайна личной жизни. Никаких статусов, пока бумаги не подписаны. Система требует стерильности.       — Я этого не говорил тебе, — наконец вытолкнул Ландо сквозь зубы. Глухо, словно защищаясь от летящих в него обвинений.       — Не говорил что?       — Что мы пара.       На секунду Оскару показалось, что у него остановилось сердце. А затем по венам потёк чистый, удушливый яд разочарования.       Пиастри сам был частью запутанной системы автоспорта и цену формулировкам знал отлично. Трёхсторонний скандал между ним, «Alpine» и «McLaren» до сих пор стоял перед глазами — французские адвокаты тогда слюной брызгали, пытаясь выкрутить пункты контракта в свою пользу: «команда не обещала, но подразумевала, что он займет место Алонсо! Пункт 4.4, подраздел «дополнительные обстоятельства», как раз это и предполагал…». Оскар лишь молча кивал, отчётливо прокручивая в голове картинку, как Уэббер смачно сплюнул на асфальт прямо перед входом в офис FIA: «пока не доказано — не ебёт, что сказано».       Это ему, скованному жёстким контрактом топ-команды, стоило бы параноить. Но Сорока? Парень из тусовки, свободный агент и творец, который волен сам выбирать себе партнёров. И их количество. Как по бизнесу, так и по жизни — ну вы знаете, «для плодотворного сотрудничества». И если Ландо продолжал так дрейфовать в нейтральных водах — значит, дело вовсе не в правилах.       Ему просто не нужен Оскар.       — Вот именно, — выплюнул он. — У тебя охренительно выстроены приоритеты по жизни, Сорока! И я в них плетусь в самом хвосте. Цветы он хотел купить, флорист его заболтал, как же, верю. Что ж ты тогда пятнадцать секунд своего драгоценного времени не потратил, чтобы щёлкнуть их и сказать: «выбирай, какие нравятся»? А, это же другое, извините! У нас же тут не свидание! Так что зачем напрягаться, приходить вовремя — дурость какая. Так делают только с теми, кого уважают и ценят. А я кто? Всего лишь Колибри, удобная птичка в твоем кармашке. Он может и подождать, когда ты соизволишь обратить на него внимание.       — Зачем обозначать нас парой? Правильно, ведь тогда придётся брать на себя ответственность, а не только грести бонусы от близости! Я, я, я... Ты думаешь только о своей карьере и собственном удобстве! Похуй, что там твой «партнёр» может чувствовать. Или как ты меня мысленно называешь, когда шифруешься перед другими? «Друг по переписке»? «Контрагент»? Это на безопасном расстоянии Дискорда можно пускать пыль в глаза всеми этими «солнышко», «милый», «крошка» — и при этом ни хера не делать! Если до тебя вдруг еще не дошло: я с тобой друзьями быть не хочу. И так больше продолжаться не может!       Оскар замолчал. Ему физически не хватало воздуха, рёбра сдавило тисками. Он зажмурился, сглотнул вставший в горле ком и тихо, с неподдельной, обнажённой болью задал вопрос, который мучил его сильнее всего:       — Ты вообще хочешь меня увидеть?       Неприкрытый крик о помощи. Последняя и отчаянная попытка узнать: а я вообще имею для тебя значение? Или так и останусь иллюзией, запертой в границах дисплея?       До Ландо эти слова долетели уродливым, искажённым эхом. В его сознании, выжженном вечным давлением, этот вопрос прозвучал ультимативным приговором: «ты плохо стараешься. Всё, что ты делаешь — ничтожно мало».       Одним махом Оскар обесценил всё, ради чего Ландо шёл на компромиссы. Все эти изнурительные теневые переговоры, осторожное прощупывание почвы у Зака во время гольфа, бесконечные попытки выстроить вокруг них двоих непробиваемый купол. Колибри на полной скорости, не снимая ноги с газа, снёс все предупреждающие заграждения и влетел в эту хрупкую конструкцию их совместного будущего. Разнёс её в щепки, выставив ещё при этом Ландо трусливым эгоистом, который намеренно затягивает встречу.       Они оба замолчали. На линии воцарилась страшная, удушающая тишина.       Динамик продолжал транслировать шорохи, пока они пытались справиться со своей внутренней катастрофой. Оскар на автопилоте, с глухим стуком принялся разгружать посудомоечную машину, механически расставляя тарелки по местам, чтобы не сойти с ума от ожидания. Ландо на другом конце провода опустился на колени прямо у ковра и трясущимися пальцами начал собирать в чашку рассыпавшиеся бусины от фенечки, которую он только что разорвал в кулаке.       — Конечно хочу, — наконец ответил Ландо. Медленно. И пусто.       Оскар замер, сжимая в руке холодное стекло стакана.       — Тогда почему ты ведёшь себя так, будто нет?