Lovebirds

      Быть на домашнем Гран-при — приятно. Быть на домашнем Гран-при в статусе чемпиона мира… это коронация.       К воскресенью домашний автодром Ландо Норриса окончательно превратился в «Ландолэнд» — трибуны утопали в ядовито-папайевом неоне, а фанатская любовь витала в воздухе. Семья в боксах, толпы британцев со смешными плакатами и шарами-единичками за забором паддока — эмоциональное перевозбуждение Ландо зашкаливало. Он купался в обожании. И вместо того, чтобы на секунду остановится, он сильнее нагнетал атмосферу.       Сейчас, например, ему жизненно необходим был Фьютрелл.       — Где Макс? Никто не видел Фьютрелла? Оскар! Оскар, ты меня вообще слышишь?! — Ландо подлетел со спины, бесцеремонно вклиниваясь в разговор Пиастри с инженером.       Оскар медленно повернул голову, окинув напарника своим фирменным, непроницаемым взглядом.       — Если ты думаешь, что я прячу твоего оруженосца на своей половине гаража только ради того, чтобы тебе насолить… запишу на будущее, хорошая идея, — ровно произнёс Оскар. — А пока съеби по-хорошему, Норрис. Я без понятия, где Макс. Тебе тут все кругом должны? Эксплуатация людей вообще-то запрещена…       Ландо легкомысленно отмахнулся, напрочь пропустив претензию мимо ушей.       — Да ладно тебе, Оскар. А для чего ещё друзья нужны? Это его работа, как лучшего бро. Дай мне знать, если увидишь…       Макс Фьютрелл обнаружился сам, в VIP-ложе. Выглядел, правда, так, словно спал от силы часа четыре, и сейчас отчаянно заливался двойным эспрессо вприкуску с сэндвичем. Ландо рухнул на соседний стул, едва не перевернув поднос с едой.       — Вот ты где! Жрёшь! Я уже все боксы обыскал. Где коробка, Макс? — Норрис даже не пытался понизить голос. — Отдай, я хочу посмотреть на неё до гонки!         Макс снисходительно посмотрел на друга поверх чашки, медленно моргая. Ему искренне хотелось взять френч-пресс и вылить Ландо прямо за шиворот.       — Во-первых, «привет, Макс, как ты?...»       — Привет, Макс. Как ты? Тебе потрясающе идут мешки под глазами, в них можно что-нибудь хранить. Например, мою коробку…       — Если ты про подарок Колибри, то у меня его нет. С собой, — выдохнул Макс, потирая воспалённые веки.       — В смысле — нет?! — Ландо аж подскочил, а его глаза округлились от искреннего, детского испуга. — Ты в отеле его забыл?! Фьютрелл, у тебя вообще есть сердце? Мне нужны были позитивные эмоции перед гонкой… а теперь всё. Ну спасибо, друг.       Макс резко подался вперёд, наконец-то психуя в ответ:       — Слушай сюда, звезда Сильверстоуна! Позитивных эмоций тебе не хватает?! Если бы ты был хоть немного внимательнее к людям вокруг, мне бы вообще не пришлось работать почтовой совой! У меня, между прочим, есть обязательства перед тобой не только как перед другом. Семь коробок с мерчом «Quadrant» сюда, десять — с эксклюзивным дропом для поп-ап магазина… Плюс документация. Минивэн забит под завязку, спина отваливается! И да, извини, что я забыл твой подарок! Специально оставил на консоли перед выходом, чтобы не раздавить. Понимаю, что обидно, но давай тоже не перегибай!       Ландо слушал его, опустив голову. Он нервно вертел в пальцах кофейную ложечку, бессмысленно наблюдая, как по металлу скользят блики. Всё равно обидно. С самого утра он представлял, как найдёт Макса. И перед гонкой сможет прикоснуться к вещи, которую Колибри выбирал и упаковывал специально для него.       — Я просто… я так сильно ждал, Макс, — тихо, с затаённой грустью признается Норрис. — Ладно… Подождёт меня до вечера на консоли... Он хоть красивый?       — Красивый, Ландо. Очень, — выдохнул Макс, потирая переносицу.       Он вспомнил, как сам в начале отношений не мог оторваться от Пьетры, а Ландо даже завёл шуточный счётчик, фиксируя, сколько раз за сутки они поцеловались. Надо было немного утешить этого «Ромео». Макс поднял ложку перед лицом друга, развернув глянцевой, зеркальной стороной к нему. В выпуклом металле криво отразилось лицо Ландо, его папайевая кепка и панорамное окно, за которым вовсю кипела жизнь британского паддока.       — Знаешь, на автомобильных зеркалах пишут правильную вещь: «объекты в отражении ближе, чем кажутся». У колибри… Уникальное зрение, почти ультрафиолет. И яркие цвета для них — ну, типа папайи, или красного, на фоне зелени — прямо как неоновые вывески. Поэтому они точно знают, куда лететь. А ещё им нужно быть достаточно близко к цветку. Чтобы его, кхм, опылить.       Ландо мягко отвёл ложку от своего лица и широко улыбнулся. В его глазах зажёгся тот самый глупый, мечтательный блеск, после которого ты понимаешь: всё, был пацан — и нет пацана. Поплыл. Прощайте, совместные стримы и поездки на гольф. Влюбился окончательно. И самое паршивое, что это была… чертовски счастливая потеря. Ради которой, в общем-то, Максом всё это и затевалось.       — Прикольно, — негромко сказал Ландо, и по его тону Макс окончательно понял, что Норрис сейчас головой где-то в стратосфере. — Этот никнейм ему очень подходит. Он тоже... очень милый... Я... немного видел его. В Барселоне. И теперь ни о чём другом даже думать не могу. Он очень осторожный, но невероятно внимательный к деталям. Мне кажется, в этом подарке будет какая-то тонкая, очень важная подсказка. Знак, который поймём только мы вдвоём. Поэтому я... такой нетерпеливый. Уже хочу поскорее вечер, чтобы в этом убедиться. Спасибо, что терпишь мои капризы, Макс, и согласился всё это организовать. Это правда очень много значит для меня.       «Сказочный...»       Макс просто молча смотрел, как Норрис на полном серьёзе собирается разгадывать шпионские шифры в коробке, упорно игнорируя реальность размером со вторую половину собственного гаража.       — Ладно, побегу на брифинг, — Ландо поднялся со стула, бережно похлопав друга по плечу. В его голосе был только трепет. — А то меня, наверное, тоже все обыскались.       «Терпения тебе, Пиастри», — мысленно произнёс Фьютрелл, качая головой. — «Бесконечного австралийского терпения. Мои полномочия всё. Этот придурок настолько одержим тобой… и настолько при этом тупой».

***

Несколько дней назад       Оскар искренне не понимал, чем так взбудоражен Норрис и почему они куда-то едут в ночи с пиар-командой, которая довольно переглядывается между собой, словно задумавшие пакость дети.       В здание их завели с чёрного, служебного входа, но специфические запахи клея и растворителей, а также старой пыли не обманывали. Команда убежала вперёд выставлять свет и настраивать камеры, строго запретив пилотам открывать дверь раньше времени или подглядывать.       Оставшись наедине в полумраке коридора, Ландо нетерпеливо пинал носком кроссовка тяжелую бархатную штору. Засунув руки в карманы брюк, он вдруг оторвался от своего занятия и, по-мальчишески улыбнувшись, посмотрел на напарника:       — Ну что, понял, где мы?       Пиастри лишь едва заметно повёл плечом.       — Да. Но я до сих пор не понимаю, зачем здесь я.       — Разделить момент, Оска! Не каждый день презентуют твою восковую фигуру в музее мадам Тюссо.       — Между нами: я не в восторге от концепции чучел и творчества таксидермистов, — Оскар тихо хмыкнул, оперевшись плечом о стену. — Все эти попытки воссоздать человека или зверюшку из неживой материи, чтобы просто поставить в угол гостиной... Это крипово.       Телефон Ландо моргнул коротким уведомлением, и Норрис, поспешно расстегивая молнию на своем свитере, шагнул к выходу.       — Ну что ж, момент встречи с близнецом. Double trouble, — картинно зажмурившись, Ландо толкнул бедром дверь в съёмочный павильон.       Оскар лишь мотнул головой, вытаскивая из кармана шорт смартфон. Сорока был оффлайн уже несколько часов. Жаловаться в чат на инфантильность коллеги было некому, так что оставалось только смириться. Было до конца непонятно, зачем пиарщики вообще решили разбавить Оскаром этот чистейший акт самолюбования. Уж если работаете с Ландо Норрисом, принимайте его полностью и будьте готовы к вечным перегрузкам: здесь либо плачут от умиления, либо умирают от кринжа. Третьего не дано.       В зале под ослепительными студийными софитами на ярко-зелёном фоне хромакея стояла восковая скульптура в полной экипировке и со шлемом в руке. Точно в такой же позе, широко улыбаясь, рядом застыл его напарник. Камерамен тут же взял крупный план, ведя объективом за приближающимся Оскаром, а менеджер за кадром громко спросила:       — Оскар, сможешь отличить, где настоящий?       Пиастри выдержал паузу. Он даже не взглянул на настоящего Ландо, который уже едва сдерживал нервный смешок.       — А можно всех посмотреть?       Менеджер шумно выдохнула:       — Кат.       Ландо тут же согнулся пополам от смеха, уперевшись ладонями в колени.       — Оскар, пожалуйста! Мы не можем пустить это во влог! Никакого сексуального подтекста, — строго выговорила пиарщица. — После Сан-Тропе и той майки про веганство нам до сих пор икается.       — А зачем вы тогда надели гоночный комбинезон на секс-куклу? — Оскар даже бровью не повёл, продолжая разглядывать стеклянные глаза и застывшую, вечную улыбку. — Они, кстати, сделали её выше.       — Всего на пару сантиметров! — тут же вскинулся Ландо, мгновенно выпрямляясь.       — Всё равно жульничество.       Норрис довольно улыбнулся:       — Но в остальном же похож, да? — отсмеявшись, он снова обошёл фигуру, ревностно сдувая с её плеча микроскопические волоски.       Оскар этими «брачными заигрываниями с «Норрисом 2.0» остался предсказуемо не впечатлён.       — Слишком похож, — спокойно произнёс он.       Повисла неловкая пауза. Ландо снова тихо давился смешком.       — В этом же и смысл, Пиастри. Скажи, что это был комплимент.       — Художникам — безусловно, — Оскар спокойно перевёл взгляд на напарника. — Просто странное чувство... Словно они пытаются переписать историю ещё при твоей жизни. Думают, что могут сделать с тебя слепок и коммерциализировать его.       Менеджер мгновенно напряглась:       — Оскар, ты не можешь так говорить на камеру. Наш Ландо, естественно, лучше «Двандо». Это просто удобный способ для фанатов повзаимодействовать, плюс зафиксировать историю…       — Как вам, британцам, удобнее — я знаю. Вы уже «сохранили» Гая Фокса. Из бунтаря и стремления изменить систему — в шоу с фейерверками и ежегодным сжиганием чучела. Праздник-сувенир, идея бунтарства для каждого школьника за три с половиной фунта. Неудобный Норрис против «вылепленного чемпиона». Да, живой ты будешь продаваться хуже — когда бесишь, опаздываешь и материшься по радио. С мозолями на ладонях и в одних носках по паддоку. Это — ты настоящий. А эта «кукла», — Оскар на секунду отвлёкся и негромко постучал костяшками по восковой груди манекена. — Это тот, кого они хотят продавать. И я не собираюсь облегчать им работу.       В павильоне вдруг стало неестественно тихо. Оператор медленно опустил камеру, растерянно переводя взгляд с режиссёрского монитора на застывшую пиарщицу. Всем было очевидно: этот дубль нужно либо сейчас же удалять, либо передавать на стол высшему руководству. Во влог это точно не пойдет. Оскар только что ткнул носом пиарщиков в их же лицемерие.       Пока менеджер судорожно искала в бумагах альтернативный сценарий, Ландо молча смотрел на напарника, задумчиво поглаживая большим пальцем огрубевшую кожу на ладони. В груди странным коктейлем смешались растерянность и внезапно затопившее его изнутри облегчение. Оскар наотрез отказывался заниматься идолопоклонничеством, но при этом защищал его человечность — так же безоговорочно, как поддержал тогда, в разгар скандала с Магуи. В этом мире никто не знает, как поступать правильно, все живут эту жизнь впервые. Но чувство справедливости, если оно появлялось у Пиастри, всегда зашкаливало. В этом они с Колибри были очень похожи.       Ландо сглотнул вставший в горле ком и тихо произнес:       — Спасибо, Оскар.       Пиастри на секунду нахмурился:       — За что?       — За то, что продолжаешь разговаривать со мной. А не с ним.       Оскар ещё раз окинул фигуру долгим взглядом, прежде чем окончательно выйти из-за линии света, и хмыкнул:       — Не обольщайся, Норрис. Я просто терпеть не могу подделки.       Он развернулся и пошёл к выходу. Дверь павильона за ним мягко закрылась, окончательно поглощая шаги Оскара в коридоре.       Ландо шумно выдохнул через нос и, резко развернувшись к съемочной группе, предложил:       — Хей, ребят, как насчёт пары кадров на фотоаппарат? Плюс короткое видео от первого лица в стиле «смотрите, какого парня я нашёл вам на замену» — и тоже по домам. Не такое уж большое событие, я же не свадьба Зендеи и Тома Холланда, в конце концов.

***

      Оскар закрыл за собой дверь корпоративной квартиры в Уокинге и осторожно поставил коробку на журнальный столик. Упаковочная бумага была настолько нелепой, что ему даже пришлось уточнить у Макса, точно ли это для него.         Со всех сторон на него вызывающе смотрела улыбчивая мордашка «Молнии Маккуин».       — Ну, ты сам виноват, Пиастри. Нечего было говорить, что тебя интересуют только машины, — пробормотал Оскар, устраиваясь на коленях прямо на ковре.        Яркая упаковка поддалась без труда — скотч был наклеен торопливо и криво, явно любительскими, а не профессиональными руками продавца. Под обёрткой обнаружился плотный белый картон с линейным чертежом устройства, лаконичным логотипом компании… и крошечной гарцующей лошадью чуть ниже.       «Ferrari?», — Оскар удивлённо моргнул, продолжая открывать коробку. Из пенопластовых пазов на свет показался конус аудиосистемы — тяжелый, пугающе дорогой корпус из анодированного алюминия цвета «Rosso Corsa».       Оскар аккуратно переставил этот глянцевый монолит на стеклянную поверхность стола и потянулся к открытке.       Разумеется, текст был напечатан. Никто из них не собирался рисковать, оставляя реальный почерк.       «Ты говорил, что ценишь комфорт и много путешествуешь. Не то чтобы портативная, но звук на 360 градусов. Сама анализирует пространство и подстраивается под помещение. Слушай и вспоминай меня.

Кар! То есть, твоя Сорока».

      Оскар перечитал записку дважды, и уголок губ сам дёрнулся вверх. Какой же всё-таки придурок. Но ведь запомнил. Выудил из случайных разговоров все его жалобы на вечные разъезды и безликое временное жильё.       Смартфон быстро обнаружил устройство, синхронизируя приложение. Оскар наугад ткнул в один из своих электронных треков — инструментальную версию «If U Need It» от Вирджи. Комнату заполнил гипнотический хаус-аттракцион с циклично накатывающими клавишными аккордами. Прыгучие басы мягко, но ощутимо ударили по перепонкам, и от этой плотной вибрации на руках поднялись волоски — будто он стоял посреди пустого танцпола.       Спохватившись, что в Уокинге уже ночь, а у него, всё-таки, есть соседи, он аккуратно скользнул ладонью по верхней алюминиевой панели, интуитивно прокручивая сенсорное кольцо против часовой стрелки и приглушая этот неудержимый клубный драйв. Музыка стала тише, но не потеряла своей глубины.Оскару срочно захотелось испробовать акустику в деле. Электронный бит был безупречен, но теперь нужно было узнать, как устройство передает человеческий голос. Не задумываясь, он открыл список контактов. Палец сам нашёл нужное имя.

Звонок начался: «Мама» — 00:02 секунды

      — Оскар? Привет, дорогой! — в комнате раздался громкий, объёмный и пугающе живой голос Николь Пиастри. Эффект присутствия поражал: казалось, будто мама стоит в двух шагах от него, прямо в этой полупустой квартире. — Как ты? Доволен гонкой? Уже дома?       — Привет, мам. Да, сегодня переночую в Уокинге, — Оскар закрыл глаза и растянулся прямо на полу, в метре от полыхающего конуса. — Мам, я хочу тебе кое-что сказать… Посоветоваться, наверное?       — Алло? Оскар? — голос мамы из мощных динамиков прозвучал растерянно. — Ты тут? Я тебя совсем не слышу!       — Я здесь. Так лучше? Я через новый спикер, — Оскар подался вперёд, ближе к устройству, чуть повышая голос. — Слышишь меня?       — Оскар, от тебя ни звука, мёртвая тишина, — Николь вздохнула на том конце провода. В её тоне прорезалось легкое беспокойство. — Ты меня пугаешь, посреди ночи-то. Наверное, что-то со связью… Я сейчас повешу трубку и перенаберу тебя, ответь сразу. Люблю тебя, слышишь?       Вызов закончился, заставив Оскара нахмуриться. Наверняка где-то забыл проставить галочку в настройках конфиденциальности. Он почувствовал себя немного неловко от того, что прямо посреди разговора с матерью — которой сам же и изначально и набрал! — открывает на планшете официальный сайт производителя.       Экран пестрит рекламными лозунгами. Колонка умела всё. Определять размеры комнаты. Распознавать эхо. Анализировать акустику и виртуозно подстраивать под неё частоты. Внутри скрывался целый массив высокочувствительных микрофонов.       Вот только использовать её для телефонных разговоров было нельзя. Микрофоны внутри этого дизайнерского монстра существовали исключительно для самой системы. Не для людей и их глупых ночных разговоров.       Убедившись, что с сыном всё нормально и это действительно была техническая неполадка, Николь во время второго звонка пожелала ему спокойной ночи и отключилась. Сослалась на утренние дела по дому, ведь день в Мельбурне уже вовсю набирал обороты.       «Дом». Оскар заблокировал экран телефона.       Он ведь действительно неоднократно упоминал дом в их полуночных беседах с Сорокой. Наверное, поэтому тот и выбрал для Пиастри премиальную интерьерную вещь. Вот только дом для Оскара — это любимая дурацкая кружка. Знакомый голос в трубке, пусть даже и немного обеспокоенный. Человек, который помнит, что ты терпеть не можешь малину, и не добавляет её в твой утренний смузи.       Оскар снова перевел взгляд на открытку.       «Слушай и вспоминай меня».       Это было невероятно мило. Настолько, что ему стало стыдно за собственную, почти ребяческую обиду. Если Сорока постоянно вращался в мире шоу-бизнеса, то наверняка привык к безупречному глянцу, не особо углубляясь в технические характеристики. Эта дорогая игрушка предназначалась для услады глаз и слуха, но была абсолютно бессильна, когда требовалось связать двух людей.       — Хороший подарок, — тихо произнёс Оскар в пустоту.       Электронный трек, снятый с паузы, продолжал играть из динамика — безупречно, глубоко и завораживающе красиво.       Оскар протянул руку и решительно выдернул шнур питания из розетки. Комнату мгновенно затопило тишиной.       — Просто я... кажется, ожидал тебя.

***

      Ландо нетерпеливо дёргал ручку номера, оглядываясь назад и молчаливо требуя от Макса побыстрее искать карточку. Едва раздался тихий писк цифрового замка, Норрис ворвался внутрь и бросился к консоли, хватая объёмную коробку с бантом.       — Прииивет, — протянул Ландо, бережно разглаживая концы ленты. Хотелось рвануть за них прямо сейчас — и одновременно растянуть этот момент как можно дольше.       Макс со вздохом опустился на край кровати рядом с ним.       — Давай уж, не томи. Посмотрим, что там за… подсказки от твоего Колибри.       Ландо скосил на него подозрительный взгляд.       — Но ты обещаешь, что не будешь смеяться или подкалывать. И если там письмо — я читаю его без тебя. Только на таких условиях.       — Окей-окей, — Макс поднял руки в примирительном жесте. Втайне он надеялся, что всё закончится быстро, особенно если внутри Пиастри действительно оставил конверт. День сегодня… был долгим.       Ландо аккуратно потянул за атласную ленту и сбросил крышку прямо на пол. В глубине коробки лежала плотная чёрная сумка. Норрис нахмурился, разглядывая лаконичный белый логотип «Sparco», широкую ручку и круглый клапан воздуховода в нижней части. Ткань держала форму, но пока вопросов было больше, чем ответов. Ландо потянул за бегунок молнии. Внутри обнаружился целый ворох разноцветных упаковок со сладостями со всего мира: японские, американские, какие-то экзотические из Мексики — Шарль постоянно подворовывал похожие у своей девушки… И много киндеров, конечно.       — Он… много путешествует, — тихо произнёс Ландо, словно оправдываясь. Он высыпал сладкую гору на покрывало и начал растерянно рыться в ней в поисках записки.       Макса, как гонщика, больше заинтересовал основной подарок. Он перевернул сумку, проверяя швы и задний карман.       — Слушай, а вещь-то топовая, — Макс одобрительно щёлкнул языком. — Судя по всему, вот сюда подключаешь power-банк, и внутри запускается вентилятор. «Sparco Dry-Tech». Сушка для шлема. Можно за ручку носить, можно — через плечо…       Ландо замер, так и не найдя глазами заветного конверта.       — От меня что, воняет? — вдруг тихо спросил он, глядя на вентиляционную решетку. — Зачем мне вентилятор?       — Ну, э… — Макс осёкся, понимая, что Ландо стремительно мрачнеет. — Не то чтобы шлем прям благоухает после нескольких часов практик, Ландо. Это же не про тебя лично. Это подарок… как профессионалу. Для ежедневного использования. Забота о твоем же комфорте в боксах.       — Забота, — эхом повторил Ландо, но голос его прозвучал глухо и разочарованно.       Он ждал комплимента, интимного признания. Чего-то, что связывало бы их вне автомобильно контекста. А Колибри подарил ему рабочую утварь для гаража.       Ландо запустил руку на самое дно коробки, вороша бумажную лапшу наполнителя. Пальцы наткнулись на что-то маленькое и жёсткое. Глаза Норриса удивленно расширились, когда он вытащил находку на свет.       Водительская лицензия. Игрушечная, ламинированная, выданная на имя Сороки — с кривоватой имитацией печатей и смешной фотографией птицы в анфас.        Ландо растерянно покрутил пластик в пальцах и отложил на колено. Пока он разглядывал карточку, Макс уже деловито достал из кармана power-банк и воткнул провод в гнездо. Вентилятор в сумке-чехле послушно зажужжал, прогоняя воздух через основное отделение. Всё было продумано до мелочей. Выверено. Заботливо. Как и сам Колибри.       Тогда почему в груди всё так болезненно сжалось от разочарования?       — Ты чего завис? — не выдержал затянувшегося молчания Макс.       Ландо не ответил. Он снова открыл основное отделение сумки, проверил сетчатые карманы, запустил пальцы под подкладку. Он судорожно искал что-то ещё. Сам не понимая, что. Какое-то настоящее, не замаскированное под шутку тепло.       — Да ладно тебе, Норрис. Просто скажи, что не так.       — Мне кажется... — Ландо запнулся. Мысли звучали глупо и чертовски неблагодарно, ведь подарок был объективно крутым. — Мне кажется, он опять всё слишком хорошо просчитал. Он будто выбирал подарок для водителя.       — А ты кто, балерина?       — А я — вот! — Ландо эмоционально взмахнул пластиковым прямоугольником. — Посмотри на это. Маленький кусок пластика за пару фунтов. Но в нём есть душа, Макс! Он сидел, придумывал это, печатал сам... А в сумке — только сухой функционал.       — Послушай, — Фьютрелл попытался как-то перехватить инициативу. Он не нанимался к Пиастри в адвокаты, конечно, пусть сами разбираются, «голубки» — но и Ландо сегодня целый день перегибал с «шекспировскими страданиями».        — Чувак очевидно думал о тебе. О твоих вещах. Он собрал несколько смыслов в одну коробку, Норрис! Добавил твоих любимых сладостей, и эту дурацкую лицензию, и сумку. По-твоему, это не забота?       — О вещах! — горько перебил его Ландо, сжав лицензию в кулаке. — О хранении шлема. О его транспортировке. О том, что я потею в машине и как мне это всё носить. Он позаботился о том, чем я занимаюсь, Макс. Но не о том, кто я.

***

      Оскар ещё раз посмотрел на выключенную колонку.       Сорока наверняка сейчас сидел где-нибудь на съёмочной площадке и гипнотизировал экран в ожидании реакции. Как лабрадор, которого заперли в комнате и запретили прыгать на гостей. Игнорируй его слишком долго — и он просто вынесет дверь с петель. Телефон послушно лёг в ладонь. Hummingbird_S15 (22:48:10, UTC+1): Спасибо за подарок       Ответ пришёл почти мгновенно. Ландо действительно караулил чат. Magpie_RS6: Тебе понравилось?       Оскар завис над клавиатурой. Понравилось? Да. Наверное. Или нет? Он понятия не имел, как это оценивать, потому что напрочь не понимал контекста. Hummingbird_S15: Да       «Только вот он абсолютно бесполезный для того, зачем ты его покупал». Пальцы сами набрали честный ответ, но Оскар вовремя остановился. Нельзя так писать. Это невежливо. Он раздражённо стёр строчку и набрал другую, максимально нейтральную: Hummingbird_S15: Он очень красивый Magpie_RS6: Фух Magpie_RS6: Я боялся, что переборщил       Оскар невольно усмехнулся, глядя на строчки. Поздновато бояться.

***

      На подземной парковке, буквально в пяти минутах на лифте от собственной корпоративной квартиры, Ландо сидел в уже выключенной машине и никак не мог заставить себя выпустить из рук эти глупые игрушечные права.       Сумка «Sparco» лежала на пассажирском сиденье рядом. Практичная. Качественная. И абсолютно стерильная, когда дело касалось чувств.       Телефон в кармане завибрировал, заставив Ландо вздрогнуть. Hummingbird_S15: Спасибо за подарок       Ландо прищурился, состроив недовольную моську. Коротко и по делу, всё в стиле Колибри. Пальцы быстро застучали по дисплею. Magpie_RS6: Тебе понравилось?       Ответ пришёл с ощутимой задержкой. Словно там подбирали слова. Hummingbird_S15: Да Hummingbird_S15: Он очень красивый       Норрис тихонько фыркнул. Красивый. Без их привычного, едкого юморка. Колибри не спросил: «Почему она столько весит, у тебя что, комплексы?». Не возмутился: «Сколько-сколько она стоит?!». А просто — красивый. Очень вежливо и безопасно.       Ну ладно. Красивый — тоже неплохо.       Наверное.       Ландо заблокировал телефон и откинул голову на кожаный подголовник сиденья, погружаясь в глухую темноту салона. Если настоящая валюта — это внимание, то похоже, этой ночью они оба остались банкротами.       Норрис шумно выдохнул сквозь зубы, помедлил секунду и решительно набрал в чат новое сообщение: Magpie_RS6: Спасибо за твой подарок тоже       Через секунду прилетело стерильное: Hummingbird_S15: Не за что       Нет, такая пассивная позиция Норриса абсолютно не устраивала. Серьёзно. Это не его Колибри. Разозлившись, он закинул бесящую сумку с глаз подальше в багажник, хлопнул крышкой и наконец направился к лифтам. Пока кабина бесшумно несла его на нужный этаж, Ландо выдвинул свой ультиматум: Magpie_RS6: Кажется, нам надо поговорить       Время ожидания ответа заставило Ландо занервничать. Двери лифта разъехались. Ландо вышел в тихий, устланный ковролином коридор и принялся искать в связке ключей тот, что принадлежал этому корпоративному пристанищу. В случае чего пришлось бы проситься к Пиастри на диван, но тот и сам, наверняка, за сегодня дико устал от людей.       Правильный ключ в этот момент вошёл в замочную скважину, и Ландо толкнул дверь внутрь. Он небрежно бросил игрушечные права на глянцевую консоль в прихожей и скинул кроссовки. И тут экран в руке коротко моргнул. Hummingbird_S15: Да Hummingbird_S15: Надо Hummingbird_S15: Думаю, наберу тебя завтра, во второй половине дня, окей? Спокойной ночи       Разделённые всего тридцатью метрами общего коридора и двумя несущими стенами, они одновременно улыбнулись своим чёрным зеркалам. Каждый — по совершенно разным причинам.