Вампир и его Создатель

Феликс молчал пару дней. Тихо уходил на охоту и так же возвращался, отказывался от напитков и компании, не читал любимые книги, не наряжался. Воздух в квартире словно сгущался, становился плотнее и тяжелее. В какой-то момент слишком сильно погрузившийся в свои мысли Антон разбил чашку. Она неловко выскользнула из холодных пальцев и соприкоснулась с полом, брызнув в стороны фарфором. И в этот момент сломалось что-то намного более важное. Феликс резко поднялся и обернулся. Идеальная осанка аристократа испарилась, сменившись угрожающей позой. Глаза светились в полутьме тихой яростью. Идеально уложенные когда-то волосы растрепались по спине хозяина. Губы приоткрылись и обнажили белесые клыки. Антон успел вжаться в стену, присесть на корточки обняв ноги, стать почти незаметным. Феликс сошел с ума. В ярости вампир сорвал с карнизов шторы, пытался разбить окна, опрокинул стол, швырял стулья в стену. Он схватил любимую картину, портрет неизвестного мальчика, и, полоснув по полотну когтями, отправил его в пламя камина. Стихия жадно принялась поедать так долго оберегаемое сокровище. Краска пузырилась, вонь забивалась в лёгкие. Юноша корчился в огне. Дальше очередь дошла до книг. Многочисленные и зачитанные до дыр томики были разорваны и закинуты вслед за картиной. Феликс ломал все до чего мог дотянуться. Антона пугала тишина. Никто не кричал. Был только треск горящих предметов, звон стекла и тяжёлое дыхание хозяина. Он не бежал, не прятался. Антон видел такое раньше. След прожитых лет всегда забирал что-то у вампира. Феликс терял контроль над своими эмоциями, в особенности над агрессией. А бежать от хищника в таком состоянии самая глупая мысль на свете. Это словно добровольно стать полуслепой трехлапой мышью перед мордой молодого кота. Любое движение — вызов. Когда хозяин повернулся к своему компаньону, Антон мог лишь ответить тем же. Спокойным зрительным контактом со светлыми глазами, затянутыми пеленой. Драки не было. Случилось только жестокое избиение. Светлая фурия мгновенно оказалась около своего создания. Вампир схватил Антона за горло и приподнял, жадно вдыхая привычный запах и пытаясь уловить нотки страха. Но не смог обнаружить желаемого. Это стало уколом. Феликсу хотелось быть... ужасом во плоти. Он схватил Антона за волосы и потащил за собой по полу. Осколки разрывали старую одежду, впивались в худое тело. Из небольших ранок сочилась темная вампирская кровь, заставляющая крылья носа трепетать. Феликс швырнул его в сторону окон. Тело впечаталось в прозрачную поверхность, оставляя на стекле кровавые разводы, а после упало на пол, словно мешок картошки. Антон не пытался смягчить удар. Он давно научился не напрягаться. Напряжённое тело быстро ломается, что не нравится хозяину. Расслабленное - гнется. Феликс замер прямо над Антоном. Бил. Удары не точные, без расчёта — почти в слепую. Сначала кулаками и когтями, после — ногами. Под конец, когда кислород в лёгких был уже на исходе и дыхание сбилось, Феликс несколько раз, схватившись за темные волосы, ударил несчастную голову о пол. У Антона вспыхнула, перекрывая головную боль, мысль: "Если я умру сейчас, он останется один. Совсем один. Переполненный ядовитой злостью, которую будет не на кого выплеснуть. Он утонет в ней. Сдохнет без меня. Рано или поздно." Отойдя на пару шагов он замер. Руки непроизвольно сжимались в кулаки и обратно. В ушах застрял неприятный шум. Перед ним на холодной плитке раскинулось тело, под которым расплывалось темное пятно. Сознание начало возвращаться. Он не помнил, что произошло, как это случилось. Феликс опустился на колени и заглянул в глаза Антона, медленно положил грязную руку на темную макушку и потрепал. — Вставай, — тихо и жёстко. Хозяин хотел убедиться, что не сломал компаньона. — Иди спать. Антон поднимался медленно, постоянно поскальзываясь на своей же крови. Слабость и боль не помогали. Устав наблюдать жалкую картину Феликс схватил его за плечи и вздернул вверх, повел в сторону кровати. "Все хорошо. Хозяин чувствовал сегодня себя плохо. Сломал несколько стульев и сжёг любимую картину. Но все уже наладилось. Мне кажется, что моя рука и пара рёбер сломаны. Он мог меня убить. Ничего, я понимаю" Ниже снова алые буквы. В этот раз почерк выглядит резким, неровным: "Рука и ребра — это не смертельно. Ты думаешь я не вижу? Ты наслаждаешься"