Вампир и его Создатель

Феликс замер перед зеркалом в полный рост. Он раньше обожал любоваться собой, выбирать и примерять экстравагантные образы и просто восхищаться хищной грацией бессмертного тела. Но что он видел в моменте? Уставший жалкий мертвец. Теперь он больше напоминал бомжа, чем Антон. А Антон... Он тоже изменился. Начал носить новые вещи, купленные хозяином, умылся и причесался. Как раз сейчас он сидел в гостиной на ковре и что-то писал в своем блокноте. Феликса уже начинала раздражать эта привычка все время фиксировать их жизнь. Слишком много его косяков оставалось запечатлено на бумаге. Он резко мотнул головой и оторвался от зеркала, подошёл к Антону и цепко схватил его за подбородок, заглядывая в темные глаза и не находя там прежнего страха. Молодой вампир смотрел на создателя все с той же покорностью, но иначе. И это бесило. Феликс замахнулся свободной рукой, намереваясь дать пощечину. Получить его эмоции. — Бей, — шепчет Антон. И эти слова заставляют хозяина замереть. — Если тебе станет легче. Феликс отшатнулся. Это была неожиданность. Раньше Антон в страхе вжимался в стену и ожидал удара молча. Теперь же он не отводил взгляда и даже осмеливался что-то сказать. Это было... отвратительно. Не по правилам. Феликс почувствовал, как внутри становится пусто. Растерянность пополам с гадливостью к самому себе. Он непроизвольно сделал несколько шагов назад. Антон всё так же сидел и не отводил взгляда. Тишина густела. И вдруг Феликс не выдержал: — Ты думаешь, что особенный? Что ты единственный, кто меня понимает и принимает? Да такие, как ты, были до тебя и будут после! Каждое слово должно было быть для Антона ударом плети, разрывающей тонкую кожу. Но за столько лет пыток шрамы покрыли все тело и превратили слабость в броню. —Ты прав, — он поднялся с пола медленно. — Я никто. Пустое место! — руки взметнулись вверх сами, голос сорвался на крик. — Но почему-то именно я сижу уже целый век у твоих ног. А все эти "особенные" давно гниют в земле. Феликс неожиданно для всех вздрогнул, как будто получил пощечину. Камень злых слов попал в больное место — в память о череде смазанных лиц, которые он когда-то знал, которыми он восхищался... а потом выбросил. Антон никогда не смел напоминать о них. Он вообще не имел права, да что он знал?! — Ты не понимаешь, — голос Феликса сорвался на шипение. — Ты жалкая, грязная и безвольная тряпка. Об тебя можно только ноги вытирать, — он скользнул неприязненным взглядом по одежде Антона, остановившись на босых ступнях. — Ты ходишь как бомж. Даже одеться нормально не можешь. — Я люблю тебя, придурок! — парень вновь вскинул руку, указывая прямо на Феликса своим дрожащим пальцем. Он сам не верил, что произносит это вслух. — Я сто лет следую за тобой и ненавижу себя за это! Голос сорвался в хрип. Вампир замолчал, неловко схватил себя за плечи и отвернулся. В комнате слышалось только тяжёлое дыхание. Антон продолжил шепотом: — Ты — все, что у меня есть. Все. А у тебя — весь мир, но ты всё равно сидишь здесь. Ты выбрал меня. Зачем? Зачем ты это сделал?! В ушах звенело. Феликс отвёл взгляд. Никто не мог сдвинуться с места. Оба были опустошены. Феликс очнулся первым. Он вышел из комнаты, не сказав ни слова. Антон слышал лёгкие удаляющиеся шаги в сторону спальни хозяина. Сам он остался в гостиной, медленно осел на пол и закрыл горящее лицо ладонями. Холодные пальцы впились в волосы. "Он не знает что со мной делать. Смотрит иначе. Мы орали друг на друга, прямо как два смертных. Он выглядел жалко. Я, наверное, тоже. Впервые за сто лет он не ударил меня, а я — ответил. Я думал, что разучился кричать в ответ. Словно происходят какие-то изменения. Но я не готов. Я не знал, что можно сломаться ещё, упасть глубже. Мне кажется, что он тоже..." Ниже как всегда красовались алые буквы, выведенные рукой Феликса: "Мы оба дерьмо"