Досье на бога

Два месяца спустя я стоял у окна своего кабинета и смотрел, как Юдзи пытается увернуться от тренировочного манекена, который я лично настроил на максимальную агрессию. Манекен попадал по нему трижды за десять секунд. Юдзи матерился — я слышал даже сквозь стекло. Мегуми стоял рядом с каменным лицом, ожидая своей очереди. Нобара разминала плечи и что-то кричала Юдзи — кажется, «двигайся быстрее, черепаха». Я улыбнулся. Тройные тренировки работали. Прошло два месяца с тех пор, как я ввёл эту систему, и результаты были налицо. Студенты жаловались, стонали, угрожали коллективной жалобой Яге, но прогресс был виден невооружённым глазом. Даже Мегуми, кажется, стал чуть менее мрачным. Или мне просто хотелось так думать. Дверь за моей спиной открылась без стука. Я не обернулся — я знал, кто это. По звуку шагов. По запаху цитруса и сандала, который долетел до меня раньше, чем она успела что-то сказать. — Доброе утро, Асато-сан, — произнёс я официальным тоном. — Доброе утро, Годжо-сан. — Её голос был таким же холодным и деловым, как в день нашего знакомства. — Отчёты за прошлую неделю. Нужно подписать. Я обернулся. Она стояла у моего стола в безупречном тёмно-синем костюме, с планшетом в одной руке и папкой в другой. Волосы — тугой пучок. Блузка — застёгнута до самого горла. Ни одной лишней детали. Ни одного намёка на то, что вчера ночью она сидела на этом самом столе, закинув ноги мне на плечи, и срывала голос, пока я вылизывал её до потери пульса. — Отчёты, — повторил я, подходя к столу. — Разумеется. Всегда отчёты. — Работа не ждёт, Годжо-сан. — Угу. — Я взял папку, пролистал, поставил размашистую подпись на трёх страницах и вернул ей. — Что-то ещё? — Да. — Она сунула планшет под мышку и достала из папки маленький свёрток. Положила на край стола — так же, как когда-то клала коробки с презервативами. — Пополнила ваши запасы. Я взял свёрток. Разумеется, презервативы. Новая партия. Я даже не знал, где она их брала, — наверное, у неё был контракт с каким-то тайным поставщиком или оптовый склад в подвале. — Вы, как всегда, заботливы, — заметил я. — Я просто слежу за тем, чтобы репутационные риски были минимизированы. — Она даже не моргнула. — Конечно. — Я убрал свёрток в нижний ящик стола, где уже лежали три нераспечатанные коробки. — Что-то ещё? — Да. — Она постучала пальцем по своему планшету. — Я внесла в ваш календарь несколько новых пунктов. Ознакомьтесь. Я открыл календарь на своём телефоне. Пункт первый: «Совещание», сегодня, 19:00, конференц-зал номер четыре. Пункт второй: «Выездное мероприятие», пятница, 22:00. Пункт третий: «Ночная тренировка», суббота, полночь, тренировочный зал номер три. — Совещание? — Я поднял бровь. — В семь вечера? В пятницу? — Срочное, — пояснила она всё с тем же каменным лицом. — Необходимо обсудить распределение ресурсов на следующий месяц. — Распределение ресурсов, — я медленно кивнул, — конечно. А «выездное мероприятие» — это, полагаю, оценка транспортной логистики? — Именно. Нужно проверить, насколько удобно заднее сиденье вашей машины для длительных поездок. — А заднее сиденье моей машины... — Я подошёл к ней вплотную, вторгаясь в личное пространство так же нагло, как в первые недели. — ...уже проверено. Трижды. Я думал, вы ведёте учёт. — Веду, — ответила она, не отступая. — Но данные устарели. Требуется обновление. Мы стояли лицом к лицу. Её зрачки чуть расширились — единственный признак того, что она не так непробиваема, как кажется. Я наклонился к её уху. — Значит, «совещание» в конференц-зале? — прошептал я. — Ты же знаешь, что там камеры? — Камеры не работают после семи. Я проверила. — Разумеется, ты проверила. Ты всё проверяешь. — Это моя работа, Годжо-сан. Я хотел поцеловать её прямо там, но дверь распахнулась, и в кабинет ввалился Юдзи — потный, взъерошенный, весь в синяках. — Годжо-сан, ваш манекен — садист! — заявил он. — Он мне чуть руку не сломал! — Рука на месте? — уточнил я, отступая от Рей на безопасное расстояние. — Ну... да. — Тогда не жалуйся. Завтра будет два манекена. Готовься. Юдзи открыл рот, чтобы возразить, но заметил Рей и осёкся. — О, Асато-сан. Здравствуйте. У вас тут... совещание? — Именно, — холодно ответила Рей. — Обсуждаем распределение ресурсов. — Ага. — Юдзи переводил взгляд с неё на меня и обратно, и я буквально видел, как в его голове крутятся шестерёнки. — Ну, я тогда пойду. На тренировку. С двумя манекенами. Завтра. Он выскочил за дверь, но я успел заметить, как он бросил взгляд на нижний ящик моего стола, который я забыл закрыть. Где лежали коробки с презервативами. И записка с её почерком: «Проверено. Срок годности — два года». Дерьмо. — Он видел, — сказал я. — Он видел коробки, — поправила Рей. — Не записку. И он не знает, что они мои. — Думаешь, он не догадается? — Юдзи? — Она приподняла бровь. — Он думает, что презервативы растут на деревьях. И что ты коллекционируешь их просто потому, что ты — это ты. Я рассмеялся. — Ты, кажется, недооцениваешь моего студента. — А ты, кажется, переоцениваешь его способность складывать факты. Мегуми — да, он догадался ещё месяц назад. Нобара — две недели. Но Юдзи... если мы сами не скажем ему, он будет подозревать всё что угодно, кроме правды. — Может, рассказать? — спросил я. — И испортить игру? — Она покачала головой и направилась к выходу. — Ни за что. Я ещё не закончила собирать данные. — Данные о чём? — О том, сколько времени потребуется персоналу школы, чтобы перестать делать ставки на то, когда мы официально признаемся. Идзичи поставил на следующий месяц. Яга — на конец года. Шоко — на «никогда, они слишком упрямые». Я хочу выиграть. Я уставился на неё. — Ты ведёшь статистику тотализатора? — Это моя работа, Годжо-сан. — Она поправила планшет и вышла, цокая каблуками. Я остался стоять посреди кабинета, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Мы играли в эту игру уже два месяца. Двойная жизнь. На людях — ледяной ассистент и несносный начальник, которые цепляются друг к другу по поводу и без. На самом деле — двое людей, которые научились доверять друг другу, которые спали вместе каждую ночь и которые до сих пор находили способ превращать даже заполнение отчётов в прелюдию. Это было нелепо. Это было непрактично. Это было идеально. Совещание началось ровно в семь вечера. Конференц-зал номер четыре был пуст и полуосвещён. Я вошёл с папкой под мышкой — для конспирации, — и Рей уже ждала, сидя за длинным столом с ноутбуком. Юбка чуть выше колена. Блузка всё так же застёгнута, но верхняя пуговица — о чудо — расстёгнута. Для неё это было эквивалентом стриптиза. — Пункт первый, — начала она, когда я сел напротив. — Распределение ресурсов на следующий месяц. Ваши презервативы кончаются быстрее запланированного. — Потому что ты не учитывала дополнительные сессии. — Дополнительные сессии не были внесены в график. — Ты сама инициировала половину из них. — Я инициировала, но не документировала. — Она что-то напечатала. — Теперь документирую. Ваш средний расход вырос с двенадцати до восемнадцати штук в месяц. Мы исчерпали бюджет. — У нас есть бюджет на презервативы? — Теперь есть. Я его составила. — Она развернула ноутбук ко мне. Там была таблица. Настоящая чёртова таблица с графами, формулами и примечаниями. — Я также учла альтернативные методы контрацепции, которые мы обсуждали в прошлый четверг. Они более экономичны, но требуют... более строгого соблюдения графика. — Более строгого соблюдения графика? — Я откинулся в кресле. — Ты превращаешь нашу сексуальную жизнь в бизнес-план. — Я оптимизирую процессы, — поправила она. — Это моя работа. — Твоя работа — следить за репутационными рисками. — Разве не этим я занимаюсь? — Она захлопнула ноутбук. — Репутационный риск номер один: Сатору Годжо, у которого кончились презервативы. Я предотвращаю катастрофу. Я расхохотался. — Ты невыносима. Ты просто невыносима. — Ты повторяешь это каждый день. — Потому что это правда каждый день. Она поднялась, обошла стол и остановилась рядом со мной. Её пальцы легли на моё плечо. — Пункт второй, — произнесла она, и её голос стал ниже. — Оценка эргономики руководящего кресла. Говорят, оно недостаточно прочное для... некоторых видов активности. — Кто говорит? — Я говорю. — Она села ко мне на колени, и её юбка задралась до середины бедра. — Нужно проверить. — Здесь? В конференц-зале? — Камеры не работают. Я проверила. — Ты всё проверяешь. — Это моя... — Работа, — закончил я. — Да, я знаю. Я обхватил её за талию и притянул ближе. Она пахла цитрусом, сандалом и чем-то ещё — тем самым мускусным, тёплым ароматом, который всегда появлялся, когда она возбуждалась. Мои руки скользнули под её блузку, нащупали голую кожу. Она выдохнула и провела пальцами по моей щеке. — А где, собственно, пункт третий? — спросил я. — «Ночная тренировка» в субботу? Мы же обсуждали — суббота для студентов. — Студенты тренируются до полуночи. — Она расстегнула мою рубашку, запуская пальцы под ткань. — После полуночи тренировочный зал номер три зарезервирован для индивидуальных занятий. — Индивидуальных? — Для тебя. И для меня. Я хочу отработать технику ближнего боя. — Ближнего боя? — Я прикусил её шею. — На матах? — На матах. — Она застонала тихо, гортанно. — С полным контактом. — Ты становишься очень изобретательной, мисс Асато. — Я просто следую протоколу. — К чёрту протокол. Я расстегнул её блузку, и она не остановила меня. В конференц-зале было тихо, только наше дыхание эхом отражалось от стен. Где-то далеко, в другом крыле школы, студенты расходились по комнатам после вечерней тренировки. А здесь, в полутьме, она сидела на моих коленях, полуобнажённая, и смотрела на меня с тем же голодным, влажным взглядом, что и всегда. — Знаешь, — сказал я, проводя ладонями по её бёдрам, — я тут подумал. — О боже. Опять. — Нет, правда. Мы составляем графики уже полгода. Сначала ты составляла их, чтобы контролировать меня. Потом — чтобы встречаться со мной тайно. Потом — чтобы оптимизировать наши «ресурсы». А что насчёт долгосрочного планирования? — Долгосрочного? — Она приподняла бровь. — Ну, — я провёл пальцами по её спине, — может, нам стоит составить график не на месяц вперёд. И не на год. Может, — я поцеловал её в ключицу, — нам стоит составить его на следующие полвека? Она замерла. На секунду я испугался, что перегнул. Что она снова уйдёт в свою броню, снова скажет что-то про «ошибку» и «секс по расписанию». Но вместо этого она посмотрела на меня долгим взглядом, и в её зелёных глазах мелькнуло что-то тёплое. — Полвека, — повторила она задумчиво. — Это много. — Я сильнейший маг современности. Я живу долго. Ты — полукровка из Лондонской Гильдии с редкой западной магией. Ты тоже протянешь. Так что — да, полвека. Минимум. — Минимум? — Она чуть улыбнулась. — А максимум? — Максимум не ограничен. Но это нужно задокументировать. Она рассмеялась. Тем самым смехом — свободным, открытым, без сарказма. Потом взяла моё лицо в ладони и поцеловала. Медленно, глубоко, без гонки и без агрессии. Когда она оторвалась, её глаза блестели. — Я уже внесла это в твой ежедневник, Годжо, — прошептала она. — Что именно? — Пункт первый: «Сатору Годжо». Срок исполнения — пожизненно. С возможностью продления. И попробуй только опоздать. Я улыбнулся, прижимая её к себе. — Я никогда не опаздываю. — Ты опоздал на наше первое совещание на два часа. — Это было частью стратегии. — Тогда ты опоздал на нашу первую встречу в архиве на две минуты. — Это была проверка твоего терпения. — А сегодня ты опоздал на совещание на пять минут. — Я задержался, потому что выбирал, какую водолазку надеть. Хотел, чтобы ты смотрела на меня. Она покачала головой. — Ты невозможен. — Я знаю. Именно поэтому ты меня любишь. — Одно другому не мешает. Она снова поцеловала меня, на этот раз быстрее, легче, и встала с моих коленей. Поправила блузку, застегнула пуговицы, одёрнула юбку. За несколько секунд превратилась обратно в ледяную мисс Асато. — Совещание окончено, Годжо-сан, — произнесла она официальным тоном. — Пункты рассмотрены, решения приняты. — Какие решения? — Увеличение бюджета на средства контрацепции. Дополнительные сессии по четвергам. И долгосрочное планирование. — Она взяла ноутбук и направилась к двери. — Не опаздывайте завтра на тренировку. Студенты ждут. — А ночная тренировка? — бросил я ей вдогонку. — В субботу? — В субботу, — она обернулась в дверях, и её губы дрогнули в усмешке, — я буду ждать вас в тренировочном зале номер три. В полночь. С полным контактом и без камер. Дверь закрылась. Я остался один в конференц-зале, в расстёгнутой рубашке, с отпечатком её помады на губах и с чувством, которое я наконец-то перестал бояться назвать. Счастье. Я откинулся в кресле и посмотрел на часы. До субботней тренировки оставалось два дня. До следующего совещания — меньше суток. И, судя по её записи в моём календаре, до конца жизни — примерно полвека. Как минимум. Я улыбнулся и закрыл глаза. В коридоре стихало эхо её шагов. За окнами догорал закат. Где-то далеко Юдзи, наверное, жаловался Мегуми на то, что завтра у них две тренировки. А где-то в соседнем корпусе Рей Асато, мой личный демон-бюрократ, уже набирала новый график. На месяц. На год. На полвека. И я знал, что не опоздаю ни на один пункт. Конец.