Звездные войны: Глас Императора. Часть III: Война за сосуд

Флагман шел через гиперпространство как темный храм, который снова знал, кому принадлежит. За прозрачными щитами обзорных галерей тянулись синие разрывы прыжка. Они стекали по бронестеклу длинными световыми венами, ложились на черно-золотые стены, на восстановленные командные линии, на лица людей, которые еще несколько часов назад бились у Хранилища и не знали, кто из них доживет до следующего приказа. Теперь они знали главное. Император вернулся. От этого не исчезли раны. Не ожили погибшие. Не стали целыми пробитые переборки, обожженные щитовые ребра, перегретый главный массив и поврежденные флотские каналы. В медблоке стонали раненые. В инженерных секторах Лаэн Тир орала на техников так, что один молодой оператор потом сказал, будто после голоса Императора голос главного инженера звучит почти уютно. У внешних шлюзов стражи считали оружие, тела, потери и живых. Ритуалисты сидели прямо на полу у своих контуров, слишком уставшие, чтобы снять перчатки. Но корабль больше не был остатком прошлого. Он шел как флагман. Не прятался. Не полз на аварийной тяге. Не держался из последних сил за чужую эпоху. Двигатели работали ровно. Щиты восстановились после штормового касания Валкориона. Главный массив остывал под надзором Лаэн, которая лично угрожала каждому датчику, если тот решит солгать. Копья Вечного флота держали строй вокруг, не как случайные найденные корабли, а как возвращенная охрана. На мостике стояла тишина. Не пустая. Строевая. Капитан Каэл Варр стоял у командного стола, руки за спиной, лицо сухое, почти каменное. Нела Оррис держала разведывательные каналы, но каждая линия теперь проходила через новые протоколы. Аркс светился над столом холодной проекцией, уже перестроившей часть доступа под верховный протокол. Лаэн подключалась с инженерной платформы, и по ее фону было слышно, как кто-то роняет инструмент, а она обещает этому кому-то техническую смерть. Морр стоял перед Валкорионом. Император не сел на капитанское место. Не занял командный стол как обычный военный командир. Он стоял у обзорного окна, и от этого весь мостик все равно казался тронным залом. Тело еще несло следы недавнего входа: слишком ровное дыхание, золотой отблеск в глубине глаз, слабый свет под кожей у запястий, где стазисные линии уходили в плоть. Но слабости в нем не было. Новая форма приспосабливалась к воле, а не наоборот. Морр опустился на одно колено. - Мой Император. Валкорион не обернулся сразу. Гиперпространственный свет шел по его лицу и делал черты почти неподвижными. Он смотрел вперед, будто за синей рекой прыжка уже видел не маршрут, а галактику, которую придется снова поставить на колени. - Говори. Морр поднял голову, но остался на колене. - Флагман боеспособен. Главный массив перегрет, но восстановим. Щиты после Вашего вмешательства держат устойчивее, чем до боя. Правый борт поврежден, но не критически. Корабль-свидетель и семь копий Вечного флота сохранили строй. Экипаж потерял двадцать три человека убитыми после входа в Хранилище, еще семьдесят девять ранены. Стражи удержали внутренний порог. Ритуалисты завершили три ключа. Иллар Тесса жива, но истощена. Вейр Кадос ранен, остается в строю. Рейд Авар потерял двух стражей. Валкорион слушал без движения. Морр продолжил: - КНС потеряла генерала Гривуса. Уничтожен лично мной у внешнего порога. Граф Дуку жив, ранен, отступил с остатками флота. Он видел сосуд, видел Ваше возвращение и приказал отход, когда понял, что прямой бой больше не дает результата. Его гордость повреждена сильнее тела. На лице Валкориона не появилось удовлетворения. - Дуку. - Силен. Точен. Опасен как инструмент. Но он ученик чужого хозяина, а не центр власти. В бою ищет форму дуэли, контроля, достоинства. Против Вашей воли и против прямого приказа он будет искать обход, а не лобовое столкновение. Его можно вынудить выбирать между страхом перед Сидиусом и страхом перед Вами. - Значит, живым он полезнее. - Пока - да, Император. Варр едва заметно повернул голову. Нела записывала каждое слово, но не поднимала глаз. Аркс молчал. Даже Лаэн на инженерной линии снизила громкость ругани, будто корабль сам попросил ее слушать. Морр сказал: - Республика не рухнула. Валкорион повернулся к нему. - Это звучит как недовольство. - Как оценка. Они собрали армаду. Поздно, но достаточно быстро для этой эпохи. Их флот уступает нашему по древним контурам, но дисциплина клонов высока. Они защищали свои медицинские суда, удерживали фланги, срезали ракеты КНС и несколько раз прикрывали наши копья, когда понимали, что иначе сосуд достанется Сидиусу или будет поврежден. - Республика защищала мой путь? - Невольно. Из расчета меньшего зла. Их командиры не глупы. Коди и Рекс удерживали внешние линии без паники. Клоны исполняют приказы быстро, но способны на самостоятельное решение в пределах боя. Один из них задержал сообщение канцлера для Скайуокера. Это помешало Сидиусу войти глубже через бурю. Валкорион наконец посмотрел на Морра прямо. - Клоны. - Созданная армия. Люди, выращенные для войны. Республика называет их солдатами, но обращается с ними как с ресурсом, пока джедаи пытаются видеть в них личности. В этом противоречии есть трещина. - Все армии строятся на трещинах. - Да, Император. Но эта армия умеет быть верной не только приказу, но и тем, кто рядом в огне. Это делает ее устойчивее, чем кажется. Валкорион принял это молчанием. Морр перешел к главному. - Орден джедаев опаснее, чем можно решить по их слепоте. Варр поднял взгляд. Нела тоже. Для экипажа Закуула фраза прозвучала почти дерзко. Джедаи были врагами, теми, кто пытался остановить возвращение Императора. Но Морр говорил перед Валкорионом, и его голос не дрогнул. - Они связаны моралью, Сенатом, собственными запретами и страхом перед тем, что не могут назвать. Совет слишком долго не видел Сидиуса внутри Республики. Они спорят, сдерживают друг друга, прячут часть истины даже от своих. Но они не бесполезны. Валкорион слушал. Морр продолжил: - Мейс Винду нанес точный удар. Он рассек ритуальный нерв внешнего шва, вскрыл след Сидиусовой метки и заставил нас идти к последней двери через более опасный контур. Его форма боя режет тьму и возвращает силу противника в удар. В прямом столкновении он не испугался. Его нельзя считать обычным храмовым мастером. - Уничтожить? - Когда придет время - возможно. Сейчас он подозревает Сидиуса. Его подозрение полезно, пока направлено внутрь Республики. Валкорион почти незаметно склонил голову. - Дальше. - Йода. Старый Гранд-мастер. Слаб физически по сравнению с тем, что несет в Силе, но удерживает равновесие с такой точностью, что последняя дверь вынуждена была считаться с его линией. Он поставил удержание на чашу и не дал третьему ключу пройти чисто. Он чувствует Сидиуса глубже остальных. Уничтожить его сложно и пока невыгодно: его смерть может собрать Орден в более прямую войну. Пока жив, он будет сдерживать их от глупости. И от некоторых решений, выгодных Сидиусу. - Мудрый враг. - Да, Император. Слово повисло на мостике опасно. Валкорион не рассердился. - Мудрый враг требует большей цены. - И дает больше пользы, если его движение предсказано. В глазах Валкориона мелькнул холодный интерес. - Ты учился. Морр склонил голову. - Я служил. - Это не одно и то же. Морр замолчал. Валкорион позволил тишине длиться ровно столько, чтобы она стала уроком, но не унижением. - Продолжай. - Асока Тано. Падаван Скайуокера. Быстрая, чувствительная, умеет читать узкие пространства. В Хранилище не была главным силовым центром, но несколько раз закрывала трещины, которые ее учитель мог не заметить. Ее связь со Скайуокером удерживала его от срыва. Убить ее - значит усилить боль Скайуокера и дать Сидиусу удобный вход. Пока она жива рядом с ним, она может быть якорем. - Падаван как якорь для бури. - Да. - Интересно. Морр перешел к следующему имени. - Энакин Скайуокер. Огромный потенциал. Сырая мощь. Эмоциональная нестабильность. Сидиус уже имеет к нему доступ через доверие, привязанность и голос канцлера. Скайуокер не сосуд для Вас, Император. Хранилище отозвалось на него только как на грубый аварийный мост из-за величины силы. Нестабильный, недостойный, опасный для всех сторон. Но Сидиус может использовать саму мысль о его исключительности. В этом его слабость. Валкорион смотрел на Морра долго. - Ты не видишь в нем центра. - Нет, Император. - И это ранит его сильнее, чем поражение. - Да. - Тогда не убивай его без необходимости. Буря, которой показали пустоту ее пророчества, ломает хозяина, если хозяин не успевает дать ей новое имя. Морр склонил голову. - Понял. Потом сказал то, ради чего отчет должен был дойти до конца. - Оби-Ван Кеноби. Валкорион слегка повернулся к обзорному окну. - Тот, кто выбрал меньшую трещину. - Да. Он не самый сильный среди них. Не самый опасный в прямом ударе. Но он видит последствия лучше остальных. В Хранилище он не дал Сидиусу войти через наш конфликт. Закрыл политический канал канцлера, не называя Палпатина врагом. Удержал первую стелу, не претендуя на право. Сдержал Скайуокера не силой, а присутствием. Несколько раз выбрал не победу, а сохранение возможности для следующего выбора. Валкорион молчал. Морр продолжил: - Кеноби не слабость Ордена. Он его тормозной контур. Пока он жив, джедаи не всегда будут делать то, что выгодно Сидиусу. Он может стать помехой нам, но еще чаще - помехой Сидиусу. Уничтожить его сейчас было бы невыгодно. На мостике стало тише. Валкорион медленно повернулся к Морру. - Ты просишь сохранить врага. - Я докладываю о полезности врага. - Тонкая разница. - Она важна, Император. Валкорион смотрел на него еще несколько мгновений. Потом сказал: - Разумный враг иногда полезнее мертвого. Не уничтожай инструмент, пока он режет руку другого врага. Морр опустил голову. - Да, мой Император. - Но если он встанет между мной и троном? - Я убью его. - Хорошо. В этих трех словах не было ярости. Только порядок. Морр продолжил: - Сидиус. Он опаснее всех в этой эпохе не только Силой. Его сила велика, но главное - положение. Он управляет Республикой через лицо канцлера. За ним закон, Сенат, армия, страх, усталость войны, доверие Скайуокера, уважение многих офицеров и привычка джедаев искать доказательства там, где Сила уже кричит. Он ударил в момент входа, пытался отравить сосуд, использовать мою рану, удержание Йоды, стелы, КНС и Энакина. Прямой удар по нему сейчас может сплотить Республику вокруг Палпатина, если мы не вскроем его маску так, чтобы даже его собственные не смогли отвернуться. - Он прячется за государством. - Да. - Хорошая маска. Морр поднял глаза. - Но Вы заставили его отступить. - Я показал ему меру. - Он будет перестраивать план. - Конечно. Валкорион коснулся пальцами голограммы корабля канцлера, сохраненной в памяти флагмана. Изображение дрогнуло, будто сама карта не хотела держать его под рукой Императора. - Сидиус строит власть из яда. Он не глуп. Не слаб. Не прост. Таких не давят сразу, если их сеть можно заставить гнить изнутри. Морр понял. - Джедаи подозревают. Скайуокер слышал трещину, но еще не знает лица. Кеноби и Йода будут тянуть нить. Винду захочет ударить. Республика будет бояться внешней угрозы и не смотреть в центр. КНС потеряла Гривуса, Дуку ранен, но жив. Все стороны ослаблены и насторожены. - Значит, первая победа не в ударе. - В расстановке. Валкорион едва заметно улыбнулся. - Ты действительно учился, мой Глас. Морр опустил голову. - Прикажите. - Сначала корабль. Потом флот. Потом сеть. Эта эпоха любит маски. Мы будем срывать их не сразу. Одну за другой. Варр склонил голову. - Флагман выполнит, Император. Лаэн с инженерного канала громко кашлянула. - Флагман выполнит лучше, если ему дать двадцать часов ремонта, нормальное охлаждение, людей поспать хотя бы по очереди и запретить древним ритуалам жечь мои контуры без предупреждения. На мостике повисла тишина. Морр медленно закрыл глаза. Варр почти незаметно побледнел. Нела замерла над консолью. Валкорион посмотрел в сторону инженерного канала. - Инженер. Лаэн, кажется, выпрямилась так резко, что у нее что-то упало на пол. - Ваше Величество. - Двадцать часов. Она моргнула. - Что? - Ты просила двадцать часов. - Да. То есть... да, Ваше Величество. - Получишь шестнадцать. Лаэн открыла рот, закрыла, потом сказала с такой честной болью, что даже Варр не успел ее остановить: - Я смогу сделать из шестнадцати восемнадцать, если никто не будет героически ломать корабль по дороге. Валкорион перевел взгляд на Морра. - Не ломай мой корабль героически. Морр склонил голову. - Да, Император. Сорр, стоявший у входа на мостик после очередного медицинского доклада, не выдержал и тихо сказал: - А можно такую же формулировку про тело Гласа? Варр закрыл глаза. Лаэн где-то в инженерном секторе подавилась смешком. Валкорион посмотрел на врача. - Говори. Сорр понял, что попал в историю. И, как всякий разумный человек на этом флагмане, решил идти дальше, раз уж падать поздно. - Тело Гласа нуждается в восстановлении. Не потому что он слаб, а потому что даже самые могущественные форсюзеры состоят из тканей, крови, нервов и дурной привычки игнорировать повреждения. Если он нужен вам стоящим, а не красиво лежащим у трона, ему нужно несколько часов лечения. Морр холодно сказал: - Доктор. - Глас, я сейчас спорю не с вами. Это редкое удовольствие, не мешайте. Валкорион смотрел на Сорра с выражением, которое трудно было назвать одобрением. Скорее оценкой живого инструмента, неожиданно решившего издавать звуки. - Лечи. Сорр выдохнул. - Да, Ваше Величество. - Если мой Глас упадет из-за твоего промедления, умрешь. - Это понятная медицинская мотивация. - Если упадет из-за собственного упрямства, скажешь мне. Морр повернул голову. - Император... Валкорион поднял руку. Морр замолчал. Сорр впервые за все годы службы выглядел так, будто не знает, радоваться ему или писать завещание. - Да, Ваше Величество. Валкорион снова посмотрел на карту. - Все по местам. Капитан - курс в закрытый сектор. Инженер - ремонт. Разведка - следить за Республикой, КНС и кораблем канцлера. Аркс - восстановить верховные архивные блоки. Иллар - подготовить зал Трона к пробуждению центрального контура. Морр - после отчета к врачу. Морр склонил голову. - Да, Император. Приказы разошлись по флагману. Корабль ожил новым ритмом. Не хаосом после боя. Не паникой выживших. Работой живой Империи, которая снова получила центр. Люди бежали по коридорам, поднимали панели, тушили перегретые узлы, переносили раненых, фиксировали повреждения, перепрошивали протоколы, проверяли оружие. Где-то в медблоке Сорр уже орал на раненого Рыцаря Закуула, что умереть от потери крови после возвращения Императора - это дурной вкус. Где-то в инженерных секторах Лаэн заставляла техников вручную проверять контуры, которые Валкорион стабилизировал штормом. Где-то в темных отсеках Аркс вскрывал блоки памяти, молчавшие тысячелетиями. А на мостике Валкорион стоял над картой галактики. Морр поднялся только после его жеста. Приказ был исполнен. И сразу стал началом следующего. * * * Республиканская армада не праздновала выживание. В открытом космосе у закрывающегося Хранилища висели корабли, которые еще недавно шли в бой как ударная сила, а теперь напоминали свидетелей катастрофы, слишком огромной для доклада. «Венаторы» держали строй. Медицинские суда принимали раненых. Истребители возвращались с пустыми боекомплектами и поврежденными крыльями. Пилоты говорили громче обычного, потому что после шторма Силы тишина в кабинах казалась чужой. На «Переговорщике» Оби-Ван Кеноби сидел в малом брифинг-зале и смотрел на свои руки. Они дрожали. Немного. Достаточно, чтобы он спрятал их в рукава, когда дверь открылась. Коди вошел первым. - Генерал. - Коммандер. - Раненые размещены. Двое тяжелых, но жить будут. Тот клон, которого перевязал врач Морра, уже спрашивал, можно ли оставить повязку как трофей. Оби-Ван моргнул. - Что ты ответил? - Что медицинские отходы не являются трофеями. - Сурово. - Он расстроился, но принял. Оби-Ван устало улыбнулся. Потом улыбка ушла. - Асока? - На «Решительном». Капитан Рекс уже начал составлять список ее нарушений. - Значит, жива. - Очень. Коди сделал паузу. - Скайуокер тоже там. Оби-Ван кивнул. Энакин ушел на «Решительный» почти молча. Асока пошла с ним. Рекс встретил их в ангаре, посмотрел на лицо генерала и, по докладу Коди, впервые за весь день не сказал ничего остроумного. Просто снял шлем и встал рядом. Оби-Ван был ему за это благодарен. Дверь снова открылась. Вошли Йода и Мейс Винду. Йода двигался медленно, но сам. Мейс выглядел как человек, которому медики запретили ходить, а он решил, что запрет относится к кому-то менее занятому. На щеке у него темнела свежая полоса, плечо держалось на плотной повязке. В глазах горело то, что Оби-Ван видел у него только в самые тяжелые дни войны: холодная готовность к решению, которое не понравится никому. - Сел бы ты, Мейс, - сказал Йода. - Мне удобнее стоять. - Удобнее злиться. Винду не ответил. Оби-Ван поднялся. - Мастера. Мейс сразу перешел к делу: - Что слышал Энакин? Оби-Ван выдохнул. - Достаточно, чтобы сомневаться. Недостаточно, чтобы поверить. Йода прикрыл глаза. - Больной путь это. - Он услышал голос. Узнал что-то знакомое. Но нить оборвалась. Он не видел Палпатина как Сидиуса. Не так, чтобы принять. Мейс резко сказал: - А мы? Оби-Ван посмотрел на него. - Мы знаем больше, чем можем доказать. Винду ударил ладонью по столу. Не сильно. Но звук заставил Коди у двери поднять голову. - Корабль канцлера дважды стал источником темного вмешательства. Палпатин падал в те же моменты, когда Сидиус получал удар. Этого мало? - Для нас - нет, - сказал Оби-Ван тихо. - Для Сената, армии и Энакина - да. Йода опустился на сиденье. - Слишком близко к сердцу Республики яд. Мейс повернулся к нему. - Значит, мы позволим ему продолжать? - Позволим? Нет. Ударим слепо? Тоже нет. Оби-Ван сел обратно. Он чувствовал усталость в костях. Но разговор только начинался. - Валкорион ушел. КНС отступила. Гривус мертв. Дуку жив, но ранен. Республика видела возвращение древнего Императора, но не видела Сидиуса. Если мы сейчас обвиним канцлера без прямого доказательства, Палпатин превратит это в попытку джедаев узурпировать власть на фоне чрезвычайной угрозы. Мейс смотрел на него жестко. - Ты говоришь как политик. - Это не делает сказанное ложью. Йода тихо произнес: - Кеноби прав. Ненавижу я это тоже. Коди у двери решил, что в эту часть разговора лучше не вмешиваться. Мейс отвернулся к голограмме сектора. Там серое Хранилище уже почти закрылось. Только тонкая дуга еще светилась в пространстве. Вокруг нее плавали обломки дроидов, республиканские спасательные капсулы, обгоревшие фрагменты кораблей КНС. След Валкориона в Силе еще держался, огромный и холодный, как тень горы на живом городе. - Он жив, - сказал Мейс. - Да, - ответил Оби-Ван. - И Морр увел его. - Да. - Мы не остановили возвращение. Оби-Ван посмотрел на свои руки. Дрожь ушла. - Нет. Йода открыл глаза. - Но Сидиус не вошел первым. Энакин не стал трещиной. Медицинский фрегат жив. Клоны выжили. Мы знаем больше. Иногда поражение полным не бывает. Мейс горько усмехнулся. - Утешение? - Нет. Работа. Оби-Ван поднял взгляд. - Что мы скажем Сенату? Мейс ответил: - Правду, которую они смогут услышать. Валкорион вернулся в подготовленное тело. Морр вывел флагман и часть древнего флота. КНС потеряла Гривуса и крупные силы. Республика удержала армаду. Угроза теперь не археологическая и не локальная. Она галактическая. - А о канцлере? Тишина стала тяжелой. Йода сказал: - Ничего без доказательства. Но смотреть будем. Ближе. Тише. Глубже. Мейс не был доволен. Но спорить не стал. Оби-Ван подумал об Энакине. О том, как тот стоял у камеры Валкориона и говорил, что он не сосуд. О том, как услышал нить Палпатина и не смог произнести ее смысл. О том, как Асока стояла рядом, слишком юная для таких трещин и уже слишком взрослая, чтобы их не видеть. - Энакину нельзя давить сильнее, - сказал Оби-Ван. Мейс резко повернулся. - Если он связан с канцлером... - Именно поэтому нельзя. Давление толкнет его к тому, кто умеет слушать без запретов. Мы должны быть рядом, когда он захочет спросить. Не тогда, когда мы захотим ответить. Йода посмотрел на него с тихой грустью. - Трудный путь для учителя. - Он всегда был таким. Мейс медленно выдохнул. - Кеноби. Ты понимаешь, что Валкорион тоже это видел? - Да. - И Морр. - Да. - Они оставят тебя живым, пока ты мешаешь Сидиусу. Оби-Ван устало улыбнулся. - Как приятно быть полезным сразу двум врагам. Коди у двери тихо сказал: - Генерал, если понадобится, 212-й готов сделать вашу полезность менее удобной для них. Оби-Ван посмотрел на него. - Спасибо, Коди. - Это было не утешение. Это расписание. Йода вдруг тихо рассмеялся. Даже Мейс на секунду смягчился. Потом голограмма сектора мигнула. Пришел новый пакет с корабля канцлера. Оби-Ван увидел подпись и почувствовал, как усталость снова стала холодной. Палпатин запрашивал личный разговор с Советом. Мейс произнес: - Началось. Йода опустил голову. - Да. Война внутри тоже. * * * На «Решительном» Энакин сидел на полу своего ангара под крылом истребителя. Не в каюте. Не в медблоке. Не в зале брифингов. На полу, рядом с машиной, на которой Асока вернулась из нижней дуги с обгоревшим стабилизатором и тремя новыми царапинами. Техники ходили вокруг, но делали вид, что не смотрят. Клоны умели не смотреть так, чтобы человек чувствовал это почти как заботу. Асока сидела рядом. Рекс стоял напротив, шлем под мышкой. Он уже начал список нарушений. Потом посмотрел на генерала и свернул планшет. - Отложим, - сказал он. Асока удивленно подняла глаза. - Правда? - Не привыкни. Энакин молчал. Он смотрел на свои руки. На перчатку. На пальцы, которые еще помнили чужую нить. Голос, почти знакомый. Мягкий. Правильный. Поддерживающий. И под ним - яд. Канцлер. Не доказательство. Не полная истина. Но трещина. Энакин ненавидел трещины. Они требовали смотреть. Асока тихо сказала: - Учитель. - Я слышал его. Рекс не спросил, кого. Асока тоже. Энакин поднял голову. - Не полностью. Не лицом. Не так, чтобы я мог сказать... - он сжал зубы. - Но я слышал. Асока осторожно произнесла: - Это мог быть обман? - Да. Он почти ухватился за это слово. Почти. - Но если это был обман, почему он звучал как поддержка? Рекс стоял спокойно, но рука на шлеме стала жестче. - Генерал, я задержал сообщение канцлера. Энакин посмотрел на него. - Что? - Во время боя. Пришел пакет через командный канал. «Республика рассчитывает на ваше мужество» или что-то в этом духе. Я не передал. Асока резко повернулась к Рексу. - Капитан... Энакин встал. - Ты задержал сообщение канцлера? Рекс не отступил. - Да, сэр. - Почему? - Потому что оно пришло в момент, когда вы были внутри древнего объекта, а генерал Кеноби уже закрыл политические каналы. Я решил, что несрочная поддержка может подождать. - Ты решил? - Да, сэр. В ангаре стало очень тихо. Даже техники дальше за спиной вдруг нашли повод уйти к другой панели. Энакин смотрел на капитана. Асока напряглась, готовая вмешаться. Рекс продолжил: - Если вы считаете это нарушением, я приму взыскание. Энакин сделал шаг к нему. - Ты понимаешь, что это был канцлер? - Да, сэр. - Он мой друг. Рекс кивнул. - Знаю. - И ты решил, что знаешь лучше? - Нет, сэр. Я решил, что не знаю, почему сообщение канцлера должно попасть к вам именно в тот момент, когда темная штука внутри Хранилища уже пыталась использовать ваши эмоции. Поэтому выбрал задержать. Не удалить. Не скрыть. Задержать. Энакин сжал кулаки. Рекс стоял, как стоял бы под огнем. Асока тихо сказала: - Учитель, он мог спасти вас. Энакин повернулся к ней. - Ты тоже так думаешь? Она выдержала. - Я думаю, что сегодня слишком много голосов приходило слишком вовремя. Энакин закрыл глаза. Ярость поднялась. Потом устала. Он сел обратно на пол. - Я должен злиться. Рекс ответил: - Вы можете, сэр. Только лучше после еды и медосмотра. Асока выдохнула, почти рассмеялась, но звук вышел ломким. Энакин посмотрел на Рекса. Долго. Потом сказал: - Взыскания не будет. Рекс кивнул. - Принято. - Но больше не задерживай сообщения от канцлера без доклада. - Доклад кому, сэр? Энакин открыл рот. Остановился. Если сказать «мне» - в следующий раз сообщение дойдет именно туда, куда кто-то хотел. Если сказать «Оби-Вану» - это признать, что сам он сейчас не доверяет себе полностью. Если сказать «Совету» - злость снова поднимется. Асока помогла ему. - Через меня и генерала Кеноби. Энакин посмотрел на нее. Она не отвела взгляд. Рекс кивнул. - Разумно. Энакин тихо сказал: - Да. Через Асоку и Оби-Вана. Слова дались тяжело. Но они прозвучали. Рекс надел шлем под мышку удобнее. - Тогда я пойду проверю нижнюю дугу. А вы, генерал, пойдете к медикам через пять минут. - Это приказ? - Нет, сэр. Надежда. Асока встала. - Я прослежу. - Вот теперь это почти приказ. Рекс ушел. Энакин остался сидеть под крылом истребителя, глядя туда, где за стенами корабля уже не было темного флагмана. Только его след. - Я не сосуд, - сказал он тихо. Асока села обратно рядом. - Нет. - И не их оружие. - Нет. - Тогда кто я? Она не стала отвечать быстро. Впервые за день это было правильно. - Тот, кто еще может выбрать. Энакин закрыл глаза. Где-то далеко Палпатин ждал разговора. Где-то дальше Валкорион уже шел через гиперпространство. А между ними оставался он, Энакин Скайуокер, без готового ответа. И, возможно, впервые это было лучше, чем ложь. * * * Корабль канцлера вернулся к основной армаде под усиленной охраной. В публичных докладах говорилось о перегрузке, вызванной штормом Силы и близостью древнего объекта. Медики подтвердили, что Верховный канцлер пережил сильнейшее истощение, но остался в сознании и продолжал руководить операцией. Офицеры говорили о его мужестве. Сенатские каналы уже готовили правильные формулировки: Республика выстояла перед древней угрозой; армия спасла медицинские суда; генерал Гривус мертв; сепаратисты отступили; новая опасность требует единства. Палпатин слушал это в своей защищенной каюте. Медиков он отпустил. Мас Амедду тоже. Гвардейцы стояли за дверью. Внутри было тихо. Дарт Сидиус сидел в кресле, опустив руки на подлокотники, и смотрел на темное окно, за которым Хранилище стало тусклой серой отметкой. Он проиграл момент. Не войну. Момент. Валкорион получил тело. Морр выжил. Кеноби перерезал политические каналы. Скайуокер разорвал нить. Йода и Винду теперь подозревали глубже. Дуку отступил сам, сохранив остатки флота, но увидел достаточно, чтобы в его гордости появилась новая трещина. Сидиус позволил себе улыбнуться. Медленно. Без тепла. Хорошо. Когда слишком много фигур начинают понимать, что доска больше, чем казалось, игра становится интереснее. Опаснее. Дороже. Но интереснее. Голограмма Дуку появилась перед ним спустя несколько минут. Граф Серенно стоял, хотя явно должен был лежать. Лицо бледное, плечо закреплено, рука в медицинском фиксаторе. Даже раненый, он держался как человек, который предпочтет умереть стоя, если рядом есть камера. - Учитель, - сказал Дуку. Сидиус смотрел на него без выражения. - Ты отступил. - Я сохранил флот, который еще можно использовать. - Ты позволил Валкориону уйти. - Валкорион уже вернулся. Бросить остатки сил в его шторм означало бы подарить ему еще одну победу. Молчание стало опасным. Дуку не опустил глаз. Сидиус был зол. Но Дуку сказал правду. Неприятную, полезную, упрямую правду. Ученик пережил поражение и не превратился в истерика. Это раздражало меньше, чем могло бы. - Что ты видел? - спросил Сидиус. Дуку ответил не сразу. - Он не просто сильный древний форсюзер. Вокруг него работают структуры, которые признают его как центр. Хранилище, флагман, копья, Морр, ритуальные контуры. Это не культ вокруг мертвой легенды. Это восстановленная имперская система. - Я спрашивал не о докладе. Дуку сжал губы. - Я видел, что сейчас прямое столкновение с ним требует подготовки. Сидиус улыбнулся. - Осторожно, граф. Это почти звучит как страх. - Нет, учитель. Это звучит как вывод. - Гривус мертв. - Да. - Ты ранен. - Да. - Морр жив. - Да. - Валкорион жив. Дуку помолчал. - Да. Сидиус поднялся. - Тогда война меняется. - Республика тоже это понимает. - Республика понимает только то, что я позволю ей понять. Дуку не ответил. Сидиус подошел ближе к голограмме. - Ты соберешь остатки флота. Перестроишь КНС после потери Гривуса. Дроиды больше не будут бросаться на Валкориона грубой массой. Мне нужны ловушки. Поля. Изоляция. Древние данные. Все следы Закуула, Иоката, Вечного флота. Все, что может отделить Морра от Императора, флагман от копий, Валкориона от его новой формы. - Да, учитель. - И Дуку. Граф поднял взгляд. - Еще одно отступление без моего приказа, и твоя полезность станет сомнительной. Дуку склонил голову. - Я понял. Голограмма погасла. Сидиус остался один. Он подошел к окну. За дверью его ждали офицеры, сенаторы, джедаи, доклады, благодарности, тревоги. Маска канцлера снова должна была говорить о защите, мужестве и единстве. Хорошо. Маска еще полезна. Даже полезнее, чем раньше. Валкорион вернулся открыто, а значит, страх Республики можно будет направить. Страх всегда ищет руку, которая покажет врага. Сидиус улыбнулся. Но глубоко внутри, там, куда не доходили ни Сенат, ни Дуку, ни Энакин, оставалась короткая, чистая ненависть. Валкорион сказал ему «мелко». Однажды он заставит древнего Императора заплатить за это слово. * * * Шестнадцать часов ремонта превратились в девятнадцать. Лаэн добилась этого не спором с Императором, а последовательным созданием обстоятельств, при которых выход раньше означал бы «недостойную трату восстановленного боевого ресурса». Варр выслушал ее доклад, убрал из него половину ругани и передал наверх. Валкорион разрешил три дополнительных часа одним коротким словом. - Допускаю. Лаэн после этого десять минут ходила по инженерному сектору с лицом человека, который победил смерть, бухгалтерию и древнюю власть одновременно. Флагман использовал эти часы жадно. Техники меняли поврежденные узлы. Ритуалисты восстанавливали контуры после трех ключей. Медики вытаскивали из людей обломки, ожоги и последствия слишком близкого контакта с ритуальным давлением. Аркс открывал архивные блоки, которые просыпались только при живом верховном протоколе. В глубоких отсеках загорались линии, молчавшие со дня исчезновения корабля. Морр прошел лечение. Не добровольно. По приказу Императора. Сорр был невыносимо доволен и старался это скрывать, но скрывал плохо. Морр лежал в медицинском кресле не как пациент, а как человек, временно исполняющий раздражающий приказ. Сорр работал быстро, зло и точно: зашил глубокие разрывы, снял часть последствий молний Сидиуса, выжег остаточные черные прожилки, закрепил нервные стабилизаторы, восстановил дыхание после перегрузки грудной клетки. - Вы живы, - сказал Сорр под конец. - Это медицинский факт и личное оскорбление статистики. Морр открыл глаза. - Я нужен. - Да, я уже понял, что это заменяет вам сон, питание и здравый смысл. - Не заменяет. Подчиняет. - Еще хуже. Морр поднялся, несмотря на взгляд врача. Сорр не стал останавливать. Приказ Императора был выполнен в минимально разумном объеме. Дальше начиналась территория, где медик мог только ворчать и готовить новые пластыри для будущих катастроф. В тронный зал Морр вошел без сопровождения. Этот зал еще не был полностью восстановлен. Когда-то он соединял командный центр, ритуальный узел и символическую вертикаль флагмана. После тысячелетий сна часть панелей погасла, часть была заменена временными мостами, часть пола еще не вернула идеальную золотую сетку. Но главный контур уже работал. В центре стоял Валкорион. Перед ним висела галактическая карта. Не простая военная схема. Аркс и Нела собрали ее из данных новой эпохи: Республика, КНС, фронты Войн клонов, Корусант, Морабанд, Дромунд-Каас, старые маршруты Закуула, предполагаемые зоны Иоката, места потерь, следы Сидиуса, маршруты отступления Дуку, позиции джедаев, вероятные сенатские реакции. Галактика выглядела огромной. Рядом с Валкорионом - доступной. Морр опустился на одно колено. - Император. - Встань. Морр встал. Валкорион смотрел на карту. - Они будут бояться. - Да. - Бояться будут по-разному. Республика - открытой войны. Джедаи - темной власти в теле. КНС - потери контроля. Сидиус - конкурента за империю. - Он не признает Вас Императором. - Он не должен признавать. Он должен учитывать. Морр подошел на шаг ближе. - Прикажите первую цель. Валкорион коснулся Корусанта. Голограмма планеты вспыхнула. Морр почувствовал, как в комнате стало холоднее. Корусант был сердцем Республики, троном Сидиуса под маской, храмом джедаев, узлом войны. Ударить туда сейчас означало бы бросить все силы в центр новой эпохи. Красиво. Опасно. Возможно, слишком рано. Валкорион убрал руку. - Нет. Морр молчал. Валкорион коснулся линии отступления КНС. - Дуку ранен и горд. Сидиус будет держать его коротко. Через него можно увидеть часть скрытых приказов. Следующая отметка - республиканская армада. - Джедаи будут искать доказательства. Дай им следы. Не достаточно, чтобы раскрыть Сидиуса сразу. Достаточно, чтобы они смотрели на канцлера чаще, чем на нас. Морр поднял глаза. - Использовать Кеноби? - Осторожно. Он понимает ловушки лучше многих. - Он будет искать меньшую трещину. - Пусть ищет. Мы покажем ему несколько. Морр склонил голову. - Да, Император. Валкорион коснулся старого маршрута Закуула. - Флот. Аркс отозвался из стен: - Верховный протокол доступен частично. Дополнительные копья Вечного флота могут быть найдены через сервисные маяки, если они сохранились. Вероятность полной активации низкая без центрального узла. - Иокат. - Данные фрагментарны. - Восстановить. - Да, Император. Морр сказал: - Сила флагмана достаточна для удара, но не для войны против всей Республики и КНС одновременно. - Поэтому они будут воевать друг с другом, пока мы выбираем, где ударить. Валкорион говорил тихо, но карта менялась под каждым словом. Линии фронтов смещались. Возможные операции вспыхивали и гасли. Республика укрепляет центры. КНС пытается заменить Гривуса. Сидиус усиливает власть под предлогом угрозы. Джедаи наблюдают. Флагман исчезает, появляется у старого узла, берет ресурсы, уходит, оставляет след, вынуждает врагов двигаться. Это была не оборона. Не бегство. Начало имперской войны. Морр почувствовал, как внутри него выпрямляется то, что все это время держалось на вере. Теперь вера получила тело. Приказ получил источник. Будущее стало страшнее, но яснее. - Мой Император. Валкорион посмотрел на него. - Ты вернул мне форму. Морр опустил голову. - Я исполнил то, ради чего был создан. - Нет. Морр замер. Валкорион подошел ближе. - Созданное заканчивается исполнением. Служащее продолжает. Ты вернул мне форму. Теперь вернешь мне галактику. Слова вошли в Морра глубже любой награды. Он опустился на колено. - Прикажите. Валкорион положил руку ему на плечо. Не мягко. Как ставят печать на оружие, которое еще понадобится. - Поднимись, мой Глас. В этой эпохе будет война. Морр поднялся. На карте вспыхнули Корусант, линии КНС, следы джедаев, закрытые маршруты, древние узлы, будущие фронты. Флагман «Глас Императора» вышел из гиперпространства в темном секторе, где не было свидетелей новой эпохи. Семь копий Вечного флота вышли следом. Их золотые линии зажглись в черноте, как первые огни имперского строя. Далеко позади Республика готовила доклады. КНС считала потери. Сидиус точил яд. Джедаи искали доказательства. Энакин молчал под крылом истребителя, впервые не зная, какой голос внутри него свой. Оби-Ван смотрел на закрытый канал канцлера и понимал, что однажды ему придется выбрать еще хуже. А на флагмане живой Император смотрел на галактику, которая все еще считала, что сегодняшняя битва закончилась. Галактика больше не ждала возвращения древней войны. Она проснулась внутри нее.