Звездные войны: Глас Императора. Часть III: Война за сосуд

Сердце ударило второй раз. Звук прошел через Хранилище, через мосты, через флагман, через копья Вечного флота и дальше - в серую дугу, где снаружи горели корабли. Это был не простой стук плоти. Так не звучало тело, которое возвращается к жизни после сна. Это был удар власти по закрытой двери мира. Темная вода встала стенами вокруг центральной дороги. Все остальные пути исчезли. Мост КНС ушел в глубину вместе с обломками дроидов. Республиканский мост распался за спинами Оби-Вана, Энакина, Асоки и клонов, оставив только широкую черно-золотую дорогу к открытой камере. Путь Закуула слился с ней, и теперь враги стояли на одном каменном языке перед сосудом Валкориона. Морр был ближе всех. Он стоял у золотой чаши, с кровью на ладони, с алым мечом в правой руке и с лицом человека, который наконец дошел до края приказа. За ним Рейд Авар поднял щит, хотя защищать уже было почти не от чего. Вейр Кадос держал клинок, но его взгляд был прикован к камере. Иллар Тесса стояла на коленях у третьей стелы, пальцы в крови и кристаллической пыли, губы двигались в беззвучной формуле. Сорр Век одной рукой прижимал медицинский стабилизатор к боку раненого клона, другой пытался удержать сканер, который сходил с ума от показателей тела в капсуле. Оби-Ван Кеноби не выключил меч. Синий клинок в его руке казался слишком малым перед камерой, но он держал его ровно. Рядом Энакин стоял с опущенным мечом, тяжело дыша после разорванной нити Сидиуса. Асока смотрела на тело Валкориона широко раскрытыми глазами, и впервые за весь бой в ее лице было больше ужаса, чем движения. Третье биение сердца прозвучало глубже. На груди сосуда вспыхнули золотые линии. Кожа, до этого неподвижная и почти статуйная, едва заметно потеплела в Силе. Пальцы на правой руке дрогнули. Стазисное поле вокруг тела пошло трещинами, тонкими, светящимися, как лед под первым ударом весны, только весна здесь пахла темной властью, озоном и кровью. Сорр смотрел на сканер и бледнел. - Это невозможно. Иллар, не открывая глаз, ответила: - Скажите это Хранилищу. - Я говорю вам. Тело запускает системы не как пробуждение. Оно принимает... - он сглотнул. - Оно принимает личность как командный код. - Это и есть сосуд. - Я ненавижу, когда религиозные термины оказываются точнее медицинских. Камера раскрылась еще на ладонь. Внутри, в глубине тела, зажглась первая настоящая искра сознания. Морр опустился на одно колено. Не перед камерой. Перед тем, кто шел к ней. - Мой Император, - сказал он. Энакин резко поднял меч. Оби-Ван схватил его за предплечье. - Нет. - Он уже входит! - Если ударишь сейчас, ты разобьешь поле. - Мы должны остановить! - Мы должны не дать Сидиусу войти следом. Энакин дернулся, но не вырвался. И это, возможно, спасло их всех. Потому что в следующий миг Сидиус ударил. Не через Энакина. Не через рану Морра. Не через стелы, которые уже были закрыты кровью, флотом и приказом. Он ударил через момент рождения. Внутри Силы возник черный клинок яда. Он шел от корабля канцлера, через республиканские командные каналы, через страх флота, через огонь КНС, через тень Дуку, через все живое напряжение поля боя. Сидиус собирал его долго и терпеливо. Теперь он метил не в чашу и не в стелу. Он метил в пространство между входящей волей Валкориона и телом. Оби-Ван почувствовал это как резкий холод в зубах. Йода, далеко на республиканском флагмане, закашлялся и почти упал с кресла. Мейс Винду подхватил его Силой. - Сейчас, - прошептал Йода. - Он бьет сейчас. На корабле канцлера Палпатин стоял у голостола, окруженный офицерами, гвардейцами и тревожными докладами. Лицо у него было усталым, но внутри Дарт Сидиус развернулся во всей скрытой ярости. Он не мог позволить другому Императору войти в эпоху. Не так. Не в теле. Не с флотом. Не с Гласом, который уже доказал способность видеть яд. Сидиус вложил в удар все, что мог скрыть от глаз людей вокруг. Политическая маска осталась на лице. Темная воля ушла в Хранилище. Морр поднял голову. - Сидиус. Оби-Ван повернулся к нему. - Где? - Между Императором и телом. Иллар вскрикнула: - Если он отравит вход, сосуд может принять след вместе с волей! Сорр поднял сканер, будто мог ударить им древнее зло. - Что это значит нормальными словами? - Валкорион вернется через яд, - сказала Иллар. - Или тело разорвет ритуал. Сорр побледнел сильнее. - Вот теперь нормальные слова мне тоже не нравятся. Морр встал. Он не бросился к камере. Он не коснулся тела. Он поднял обе руки, и пространство вокруг него стало тяжелым, как плита. Молнии сорвались с пальцев напрямую, бело-синие, широкие, без меча, без фокусатора, без посредника. Они ударили в невидимую черную нить между сосудом и внешним слоем. Сидиус ответил. Багрово-синяя молния возникла в ритуальном пространстве, изогнулась, как хищная змея, и ударила в молнии Морра. Две силы столкнулись у самой камеры. Золотые линии на теле Валкориона вспыхнули ярче. Хранилище загудело так, что клоны у основания дороги закрыли уши, хотя звук шел глубже слуха. Оби-Ван поставил барьер. Не против Морра. Против отдачи. Асока помогла ему, встав рядом и скрестив клинки. Энакин на секунду замер, глядя, как Морр и невидимый Сидиус дерутся над телом Валкориона. Потом сделал выбор быстрее, чем успел испугаться. Он добавил свою Силу к барьеру Оби-Вана. Оби-Ван не посмотрел на него, но плечо у него чуть опустилось от облегчения. - Хорошо. - Потом скажешь. - Обязательно. Асока тихо сказала: - Оба потом. Снаружи КНС дала последний залп. Дуку бросил в атаку все, что еще могло стрелять. Ракеты вышли из трех направлений, дроидные истребители пошли плотным роем, два поврежденных носителя рванули к копьям Вечного флота как тараны. Это был не красивый маневр. Это была попытка разрушить флотский ключ в момент, когда камера сосуда принимала Императора. Если копья сдвинутся, Морр потеряет опору. Если флагман закроет их собой, щиты могут рухнуть. Если Республика отступит, КНС пробьет строй. Варр увидел все на карте. Время сжалось. - Лаэн. - Вижу! Голос инженера сорвался на хрип, но руки работали быстрее, чем страх. Она перекинула энергию с вторичных контуров, закрыла правый щитовой слой, подняла внутренний купол вокруг флагмана и почти ударила ладонью по аварийному каналу главного массива. - Главный массив готов на короткий залп. После него охлаждение уйдет к чертям. - Огонь по таранному носителю. - Есть! Нела одновременно крикнула: - Второй носитель идет к кораблю-свидетелю! Варр не успел отдать приказ. Коди успел. «Переговорщик» развернулся боком и дал залп правым бортом, прикрывая древний корабль так, будто всю жизнь воевал рядом с Вечным флотом. Две ракеты исчезли в огне. Носитель КНС продолжил идти, дымясь, потеряв часть корпуса, но не курс. Рекс на «Решительном» увидел просвет. - 501-й, за мной. Бьем двигатель носителя. Не геройствуем. Влетели, ударили, вышли. Один пилот спросил: - Капитан, это и есть геройство. - Тогда делайте его дисциплинированно. Истребители 501-го прошли под носителем, как синие искры под падающей плитой. Залпы ударили в поврежденный двигатель. Носитель дернулся, курс сбился, и корабль-свидетель ушел из-под тарана на несколько десятков метров. Этого хватило. Носитель пролетел мимо, задел щит древнего корабля, потерял остатки управления и разорвался в стороне. На мостике «Гласа Императора» Лаэн выдохнула: - Республиканские идиоты сделали это. Варр сухо сказал: - Передать благодарность. Лаэн обернулась. - Вы серьезно? - Да. Нела уже отправляла пакет. На «Решительном» Рекс получил короткое закуулское сообщение: «Фланг удержан. Действие эффективно». Он посмотрел на текст. - Вот это эмоциональная благодарность. Коди с «Переговорщика» ответил по открытому военному каналу: - Для них это, наверное, почти объятие. Рекс хмыкнул. - Запишу в редкие культурные обмены. Главный массив «Гласа Императора» ударил. Темный золотой луч прошел через строй, разрезал первый таранный носитель КНС от носа до реакторного ядра. Корабль вспух светом и раскололся на две половины. Но отдача ударила по флагману. Щиты просели. На мостике погасла половина боковых линий. Операторов бросило в ремни. Варр удержался за край стола. Нела упала на колено, тут же поднялась. Лаэн закричала: - Главный канал перегрет! Охлаждение в красной зоне! Аркс: - Щитовой слой правого борта снизился до опасного уровня. Варр: - Копья? - Строй держат, - ответил Аркс. Варр выпрямился. - Значит, продолжаем. Лаэн посмотрела на него так, будто одновременно хотела убить и уважать. - Продолжаем. Внутри Хранилища флотский ключ удержался. Молнии Морра и Сидиуса столкнулись снова. Теперь Сидиус не скрывал ярость в ритуальном слое. Он был тенью в черном плаще, лицом без лица, желтыми глазами в яде. Не физически. Форма, которую Сила дала конфликту. Морр стоял напротив него перед камерой Валкориона, и между ними горела сеть молний. - Ты открываешь галактике хозяина, - прошипел Сидиус. - Я возвращаю Императора. - Императором будет тот, кто возьмет эпоху. - Ты прятался в ней слишком долго, чтобы говорить о праве. Сидиус ударил шире. Молнии пошли по стенам, по темной воде, по барьеру Оби-Вана, по краю сосуда. Асока вскрикнула, удерживая защиту. Энакин добавил силы, но черная тень тут же потянулась к нему. Морр увидел. Он повернул ладонь и ударил по тени, отсекая ее от Скайуокера. - Нет. Энакин посмотрел на него с яростью и растерянностью. - Я не просил помощи. - Это не помощь. Это запрет врагу использовать то, что мешает приказу. Оби-Ван, напрягаясь под ударом, выдохнул: - Удивительно, как у тебя даже спасение звучит как оскорбление. Сорр, удерживая раненого стража за ворот брони, крикнул: - Согласен с джедаем! И сам от этого страдаю! Сидиус ударил по Морру через ожог. Черные прожилки вспыхнули под повязкой. Морр сжал зубы, но не отступил. Сорр увидел показатели и бросился к нему, забыв, что между ними бушует ритуальная дуэль двух темных воль. - Рука! Рейд схватил врача за плечо. - Стоять! - Отпусти, железная дисциплина, у него сейчас сосуды сгорят! - Там молнии. - Я заметил! Морр услышал. - Сорр, назад. - Нет! Морр не повернулся. Просто сжал пальцы свободной руки, и невидимое поле оттолкнуло врача на несколько шагов назад, достаточно мягко, чтобы не сломать, и достаточно жестко, чтобы остановить. Сорр ударился о Вейра. - Я ненавижу всех форсюзеров. Вейр, не отводя взгляда от камеры, ответил: - Это разумно. Тело в капсуле дернулось. На этот раз все увидели. Пальцы правой руки сжались. Стазисный экран лопнул еще в трех местах. Золотые линии на груди стали ярче. В Силе поднялась волна, от которой Асока опустилась на одно колено, а один из клонов 212-го тихо прошептал имя брата, погибшего много месяцев назад. Не потому что увидел его. Потому что память вдруг стала слишком близкой. Йода на республиканском флагмане склонил голову. - Входит. Мейс Винду стоял рядом, бледный от напряжения. - Мы должны ударить. - Куда? Мейс молчал. И это молчание было страшнее ответа. Ударить по флагману - открыть Сидиусу трещину. Ударить по Хранилищу - разрушить ритуал неизвестным образом. Ударить по кораблю канцлера - без доказательств расколоть Республику прямо в бою. Ударить по Морру внутри камеры - он стоял сейчас между Сидиусом и сосудом. Йода закрыл глаза. - Сейчас держать надо. Мейс почти рявкнул: - Мы держим возвращение врага! - Мы держим, чтобы хуже не вошло первым. Мейс отвернулся к окну. В этом была вся жестокость момента: джедаи не проигрывали из-за глупости. Они видели угрозу. Понимали ее. И все равно каждое прямое решение открывало худшую дверь. Сидиус почувствовал их невозможность и ударил в нее. Через страх Мейса. Через усталость Йоды. Через злость Энакина. Через ответственность Оби-Вана. Через панику экипажей. Через политическую власть Палпатина, которая висела рядом, как щит и нож одновременно. Но Валкорион ответил впервые. Не голосом в голове Морра. Не отдаленным приказом. Через тело. Глаза сосуда открылись. Они были золотыми. Хранилище замолчало. Все звуки стали меньше: залпы снаружи, тревоги на мостиках, крики раненых, треск молний, дыхание живых. Даже темная вода застыла. Тело Валкориона еще лежало в капсуле, еще не поднялось, еще не завершило вход, но взгляд уже появился. И этот взгляд увидел галактику. Не зал. Не Морра. Не джедаев. Галактику. Оби-Ван почувствовал это как холодную руку на сердце. Энакин побледнел. Асока тихо прошептала: - О нет... Морр опустился на колено полностью, голова склонена. - Мой Император. Сидиус ударил в тот же миг, вкладывая в молнии всю ярость линии Бэйна, всю ненависть скрытого владыки, весь яд десятилетий, проведенных под маской доброго канцлера. Он бил не по Морру. По открытым глазам Валкориона. По входящей воле. По самой возможности второго Императора. Капсула вспыхнула черным и золотым. Глаза Валкориона медленно повернулись к Сидиусу. И впервые за весь бой голос Императора прозвучал не только для Морра. - Мелко. Одно слово. Хранилище приняло его как закон. Удар Сидиуса остановился в воздухе. Не исчез. Не был развеян легко. Он остановился, как армия перед стеной, которую не успела заметить. Багрово-синие молнии Сидиуса били в невидимый барьер вокруг тела Валкориона, шипели, выгибались, искали трещину. Барьер держался на воле, которая только входила в плоть, но уже помнила власть над эпохами. Сидиус зарычал в ритуальном слое. На корабле канцлера Палпатин схватился за стол обеими руками. Офицеры отступили, не понимая почему, но чувствуя, что рядом стало трудно дышать. Мас Амедда приказал вызвать медиков. Гвардейцы закрыли канцлера, но в их алых шлемах отражались желтые глаза, которые больше не принадлежали усталому политику. Палпатин удержал маску. С трудом. Сидиус удержал удар. Тоже с трудом. Валкорион поднял руку внутри капсулы. Стекло стазиса рассыпалось. Не взорвалось. Не лопнуло. Просто стало пылью, будто его существование отменили. Тело сделало первый вдох. Хранилище содрогнулось. Морр опустил голову ниже. Рейд, Вейр, Иллар, стражи Закуула и ритуалисты один за другим встали на колено. Даже те, кто был ранен. Даже те, кого Сорр только что перевязал. Один страж попытался подняться, не смог, и просто опустил голову лежа. Сорр остался стоять. Потом тихо выругался и тоже опустился на одно колено, больше потому, что ноги перестали слушаться, чем из придворной дисциплины. Клоны не встали на колено. Они просто замерли. Оби-Ван держал меч, но не поднял его. Энакин поднял клинок на долю секунды и понял, что рука не идет дальше. Не из страха перед смертью. Из ощущения, что сейчас один удар может превратить весь зал в пепел. Асока стояла рядом, оба клинка опущены. Валкорион сел в капсуле. Медленно. Тело слушалось не идеально. Пальцы еще дрожали, дыхание было слишком ровным, как у человека, который вспоминает механику жизни по древней инструкции. Но власть уже вошла. Глаза стали фокусом зала. Золотые линии на коже погасли, оставив только слабое сияние под кожей у груди. Он повернул голову к Морру. - Мой Глас. Морр ответил, не поднимая лица: - Император. - Исполнил. Одно слово ударило по Морру сильнее похвалы, сильнее награды, сильнее победы. Он закрыл глаза. Вся кровь, все тысячелетия, все мертвые коридоры флагмана, стазис, сомнения новой эпохи, Гривус, Дуку, Винду, Йода, Сидиус - все это на миг стало только дорогой к этому слову. - Да, мой Император. Сидиус собрал новый удар. На этот раз он не тянулся через чашу или кровь. Он бил прямо, из тени, через собственную волю. В ритуальном слое над камерой возникла фигура в темном плаще, с лицом Палпатина и глазами Дарта Сидиуса. Не физически, не в голозаписи, не в том виде, который можно предъявить Сенату. Но достаточно ясно, чтобы Морр увидел. Достаточно ясно, чтобы Йода и Мейс на внешнем флагмане одновременно вздрогнули. Оби-Ван почувствовал силуэт. Энакин почувствовал знакомый голос под чужим лицом и почти сделал шаг назад. Но полного доказательства для глаз Республики все еще не было. Только Сила. Только ужасное совпадение. Только истина, которую нельзя показать как запись. Сидиус поднял руки. - Ты пришел в мою эпоху, древний призрак. Валкорион посмотрел на него. Не враждебно. Хуже. Как на ошибку в отчете о владениях. - Твоя эпоха? Сидиус ударил молниями. Валкорион поднялся из капсулы. Он был бос, в простом черно-золотом одеянии стазисного слоя, без короны, без брони, без трона. Но когда он встал, Хранилище выпрямилось вокруг него. Черные стены вспыхнули золотыми линиями. Темная вода поднялась за его спиной, как плащ из ночи. Молнии Сидиуса ударили в него. Валкорион протянул руку. Разряд остановился в его ладони. Он не поглотил его сразу. Он позволил молнии биться, шипеть, рвать воздух, показывая залу и республиканскому флоту, который чувствовал отголосок через Силу, что Сидиус не слаб. Эта сила могла бы сжечь армии, ломать мастеров, отравлять судьбы. Она была страшной. Потом Валкорион сжал пальцы. Молния Сидиуса схлопнулась. На корабле канцлера Палпатин рухнул на одно колено. Мас Амедда вскрикнул. - Канцлер! Палпатин поднял руку, не позволяя никому подойти. Он дышал тяжело. Внутри Сидиус отступил, впервые за много лет понимая не теоретически, а кожей Силы: сейчас не хватит. Не так. Не здесь. Без подготовки, без ритуальной опоры, под чужим Хранилищем, перед телом, которое уже приняло Валкориона. Он не был слаб. Он был недостаточен в этот момент. И ненависть от этого стала чище. Валкорион сделал шаг из капсулы. Пол под его ногой вспыхнул. - Ты прячешься за Республикой, - сказал он. Сидиус молчал. - Значит, пока живи. Это было страшнее казни. Валкорион отвернулся. Сидиус, скрытый за лицом канцлера, понял оскорбление. Его не добили не из милости. Его оставили потому, что сейчас он не был главным делом. В центральном зале Энакин смотрел на тело Валкориона и чувствовал, как его прежняя картина мира раскалывается на большие, неудобные куски. Палпатин. Сидиус. Морр. Валкорион. Пророчество. Совет. Оби-Ван. Все было рядом, но ни одна линия не складывалась в удобную правду. Валкорион повернулся к джедаям. Оби-Ван поднял меч чуть выше. Не в атаке. В готовности умереть, если придется выиграть секунду. Йода на внешнем корабле прошептал: - Не бей, Оби-Ван. Оби-Ван услышал это через Силу и удержался. Валкорион смотрел на них с интересом, холодным и долгим. - Джедаи. Одно слово. В нем не было ярости ситха к древнему врагу. Там было знание более старой войны, усталое презрение и что-то похожее на оценку инструмента, который все еще работает после слишком многих лет. Энакин поднял меч. - Мы не дадим тебе уйти. Морр медленно поднялся на ноги. Рейд и Вейр тоже. Но Валкорион не приказал им атаковать. Он посмотрел на Энакина. Скайуокер почувствовал, как этот взгляд проходит через него: через злость, силу, страх, любовь, привязанность, гордость, пророчество. Не ломая. Просто видя. От этого было хуже, чем от удара. - Много силы, - сказал Валкорион. - Мало власти над собой. Энакин побледнел. Оби-Ван шагнул к нему. - Энакин. - Я слышу. Асока тихо сказала: - Учитель... Валкорион уже смотрел дальше. На Оби-Вана. - Ты выбрал не победу. Оби-Ван ответил ровно: - Я выбрал не дать худшему войти первым. - Разумно. Эта оценка была неприятнее угрозы. Валкорион поднял руку к потолку Хранилища. Снаружи КНС дала новый залп. Последний таранный носитель Дуку, поврежденный, но еще опасный, вышел на курс к «Гласу Императора». Одновременно дроидные ракеты пошли к медицинскому фрегату Республики. Дуку решил ударить по обеим сторонам сразу: заставить Валкориона защищать свое, а Республику - свое. Разделить внимание в момент после возвращения. Валкорион почувствовал это. Он впервые улыбнулся. Не тепло. Почти незаметно. - Моя собственность под огнем. Морр склонил голову. - Император? - Смотри. Валкорион опустил ладонь. В Силе поднялся шторм. Он начался внутри Хранилища, но тут же вышел наружу. Серый разлом вокруг внешней дуги вспыхнул золотом и черным. Темная вода, которая была только внутри, вдруг проявилась в пространстве вокруг кораблей тонкими дугами, как следы огромных волн. Сенсоры всех флотов одновременно выдали невозможные данные. КНС потеряла управление половиной дроидных истребителей. Республиканские пилоты закричали в каналах, удерживая машины. Копья Вечного флота вспыхнули и выстроились вокруг флагмана новым узором. Шторм Силы ударил по дроидному носителю. Корабль не взорвался сразу. Его остановило. Огромный корпус, летевший к флагману, замер на траектории, будто кто-то положил на него ладонь. Потом металл начал складываться внутрь. Палубы пошли волнами. Реакторный отсек треснул. Дроидные каналы в нем гасли один за другим, как свет в домах погибшего города. Носитель сжался, разорвался и вспыхнул белым огнем, не долетев до щитов «Гласа Императора». Лаэн на мостике стояла с открытым ртом. - Я... я даже не знаю, как это чинить. Это не поломка. Это унижение физики. Аркс выдал: - Я не имею расчетной модели для данного явления. - Хоть раз ты честен вовремя. Варр смотрел на экран. Он не улыбался. На его лице появилась суровая ясность человека, который увидел возвращение верховной власти своей мертвой Империи и понял: теперь все станет намного сложнее, но больше не бессмысленно. - Всем постам, - сказал он. - Император вернулся. Держать строй. На флагмане люди опускались на колени там, где могли. Не все. Операторы оружия оставались у панелей. Инженеры держали щиты. Медики не бросали раненых. Но даже стоя у постов, они менялись в лице. Для экипажа Закуула история перестала быть памятью. Центр вернулся. Шторм развернулся к ракетам, которые шли к медицинскому фрегату Республики. Оби-Ван увидел это и на секунду подумал, что Валкорион сейчас уничтожит и ракеты, и фрегат, и всех рядом, просто потому что они не его. Но Валкорион ударил точнее. Ракеты остановились в пространстве. Десятки боеголовок, уже почти у республиканского медицинского судна, замерли, дрожа от собственных двигателей. Потом они развернулись носами к пустому сектору и ушли туда, где взорвались без цели. На медицинском фрегате клоны и врачи молчали несколько секунд. Потом кто-то в канале прошептал: - Это сделал он? Рекс на «Решительном» услышал и не ответил сразу. - Продолжать работу. Кто бы это ни сделал, следующие ракеты могут быть не такими вежливыми. Коди с «Переговорщика» сухо добавил: - Согласен. Не начинайте любить древних Императоров за один спасенный фрегат. Рекс выдохнул. - Не планировал. В Хранилище Оби-Ван понял то же самое. Валкорион спас медицинский фрегат не из милосердия. Ракеты мешали его пространству, его возвращению, его новому порядку. Но живые остались живыми. Иногда мотив хуже результата. Иногда результат все равно имеет значение. Дуку на своем крейсере смотрел на исчезнувший носитель и молчал. Тактический дроид осторожно спросил: - Приказ? Граф Серенно медленно сел обратно в медицинское кресло. Боль вернулась, резкая, унизительная, но теперь она казалась почти маленькой. Он увидел то, что должен был увидеть. Валкорион не просто открыл глаза. Он действует. Гривус мертв. Фланг истощен. Морр жив. Флагман держится. Республика не разбита. Сидиус ударил и отступил. Продолжать прямой бой сейчас значило бросать флот в жертвенный огонь ради чужого расчета. - Отход, - сказал Дуку. Тактический дроид повернулся. - Подтвердить? - Отход. Сохранить остатки флота. Все записи - на защищенный канал. - Граф, Сидиус... Дуку посмотрел на дроида так, что тот замолчал. - Отход. КНС начала отступать. Не бегство. Дуку не позволил бы. Остатки носителей и крейсеров уходили слоями, прикрывая друг друга, оставляя дроидные рои для задержки. Но направление было ясно: КНС покидала непосредственный бой за сосуд. Сидиус почувствовал это и возненавидел Дуку на один холодный миг. Потом признал правильность решения. Ученик выжил. Это еще пригодится. Валкорион вышел из камеры полностью. Его шаг был уже увереннее. Морр поднялся и склонил голову, не смея стать рядом, пока не будет приказа. Валкорион коснулся его лба двумя пальцами. Морр замер. Сорр, наблюдавший это через медицинский ужас и личную злость, тихо сказал: - Если это сейчас убьет его, я укушу Императора. Клянусь всеми стерильными инструментами. Иллар посмотрела на него как на безумца. - Доктор. - Я сказал тихо. - Все слышали. Валкорион не посмотрел на Сорра. Но Морр вдохнул глубже. Черные прожилки на его предплечье погасли. Сидиусовый ожог не исчез полностью, но яд отступил, выжженный чужой верховной волей. Раны остались. Боль осталась. Но тело Морра перестало держаться на голом приказе и медицинских костылях. Император вернул своему Гласу ровно столько сил, сколько счел нужным. Не из жалости. Из права собственности. - Мой Глас еще нужен, - сказал Валкорион. Сорр закрыл рот. Потом тихо произнес: - Хорошо. Укус откладывается. Асока услышала и на секунду, совершенно некстати, почти улыбнулась. Эта крошечная человеческая реакция тут же исчезла, потому что Валкорион повернулся к выходу из Хранилища. - Корабль. Морр выпрямился. - Флагман готов, Император. Валкорион поднял взгляд, будто видел «Глас Императора» через стены, серую дугу, щиты и войну. - Я помню. Флагман ответил. Золотые линии на его корпусе вспыхнули так ярко, что республиканские сенсоры снова ослепли на несколько секунд. Внутри корабля Аркс впервые за весь бой замолчал дольше обычного. Потом произнес почти без металлической холодности: - Верховный протокол распознан. Варр опустился на одно колено у командного стола. На мостике вместе с ним опустились те, кто мог. Лаэн стояла у панели, руки на управлении охлаждением, и поэтому только склонила голову. - Извините, Ваше Величество, - пробормотала она, - если я сейчас отпущу контур, мы все красиво сгорим. Варр услышал. И впервые за долгое время почти улыбнулся. Валкорион услышал тоже. Где-то глубоко в Силе прошла тень внимания. Лаэн замерла. - Он это слышал, да? Аркс ответил: - Вероятность высокая. - Прекрасно. Моя первая фраза Императору - про сгорание. Варр сказал: - Продолжайте держать контур. - Вот это приказ мне нравится. В Хранилище Оби-Ван сделал шаг назад. - Мы уходим, - сказал он Энакину и Асоке. Энакин резко посмотрел на него. - Уходим? - Да. - После всего? - Сейчас мы не остановим его здесь. - Мы должны попытаться! Оби-Ван повернулся к нему полностью. - Если мы ударим сейчас, мы погибнем. Не выиграем время. Не спасем флот. Просто погибнем в комнате, где Сидиус все еще рядом и ждет любой трещины. Энакин смотрел на Валкориона. Император не атаковал. Это было почти хуже. Он позволял им говорить, как позволяют малым существам закончить движение, которое уже не меняет исход. - Он уйдет, - сказал Энакин. - Да. - И начнется война. Оби-Ван кивнул. - Да. Асока тихо добавила: - Значит, нужно выжить для нее. Энакин закрыл глаза на секунду. Открыл. Меч все еще горел, но он опустил его. - Хорошо. Это слово далось ему тяжело. Оби-Ван почти почувствовал, как оно режет изнутри. Валкорион посмотрел на них. - Разумный выбор, Кеноби. Оби-Ван ответил: - Я не нуждаюсь в вашем одобрении. - Но слышишь его. - К сожалению. На лице Валкориона мелькнула слабая тень интереса. Морр смотрел на Оби-Вана с тем самым ограниченным уважением, которое не делало их ближе, но признавало: переговорщик снова нашел путь там, где остальные видели только удар. Энакин погасил меч. Асока тоже. Клоны начали оттаскивать раненых к республиканскому проходу, который снова открылся - не мостом, а узкой эвакуационной линией, поднятой Хранилищем после завершения ключей. Рейд разрешил стражам не мешать. Вейр смотрел на Асоку, потом на Энакина, потом на Морра, будто пытался понять, почему врагов выпускают. Морр сказал: - Император решил. Вейр опустил голову. - Да, Глас. Сидиус сделал последнюю попытку. Не удар. Не молнию. Слово. Он прошептал в Силе к Энакину, тонко, почти ласково, голосом Палпатина без имени: Ты видишь, что они отпускают чудовище. Энакин замер. Асока тут же схватила его за руку. Оби-Ван повернулся. Валкорион поднял глаза. Маленькая темная нить, тянувшаяся от корабля канцлера к Скайуокеру, вспыхнула на мгновение. Этого хватило. Энакин увидел не лицо полностью. Но услышал знакомость так ясно, что воздух вышел из легких. - Канцлер...? Нить тут же оборвалась. Палпатин на своем корабле отшатнулся от голостола, закрыв лицо усталостью. Мас Амедда снова вызвал медиков. Офицеры решили, что канцлер переживает перегрузку после волны Хранилища. В центральном зале Энакин стоял бледный. Оби-Ван не сказал «я же говорил». Он просто положил руку ему на плечо. - Потом. Энакин не ответил. Но не отстранился. Валкорион посмотрел на ту точку, где исчезла нить. - Яд труслив. Морр опустил голову. - Он еще ударит. - Конечно. Император сделал шаг к выходу. Хранилище раскрыло перед ним путь. Не как перед Морром. Как перед хозяином. Темная вода ушла от центральной дороги. Черные стены подняли золотые линии. Стелы погасли одна за другой, выполнив свою задачу. Камера сосуда осталась пустой, распахнутой, похожей на раскрытую гробницу, из которой вышла не смерть, а власть. Снаружи КНС уходила. Республика перестраивалась, не решаясь ударить. Корабль канцлера держался под охраной, но вокруг него появились новые закрытые каналы джедаев. Мейс Винду уже смотрел туда как на будущую цель. Йода сидел с закрытыми глазами и слышал в Силе новую тяжесть: живой центр темной власти, который больше не был легендой. Валкорион вышел из Хранилища на внешний порог. Морр шел за ним на шаг позади и справа. Флагман «Глас Императора» развернулся навстречу. Семь копий Вечного флота выстроились вокруг, как почетная стража. На их корпусах вспыхнули золотые знаки. Корабль-свидетель занял место перед флагманом, затем медленно ушел в сторону, уступая путь Императору. Валкорион посмотрел на республиканскую армаду. На «Венаторы». На медицинский фрегат. На «Решительный». На «Переговорщик». На корабль канцлера. На всех, кто пришел остановить его возвращение и остался живым, потому что в этот миг смерть была менее полезна, чем память. Его голос прошел по Силе. Не по каналам. Не по голограммам. Каждый форсюзер в секторе услышал его. - Эта эпоха запомнит мое имя. Йода склонил голову. Мейс сжал рукоять меча. Оби-Ван закрыл глаза на один короткий миг. Энакин стоял рядом, еще бледный от оборванной нити Палпатина. Асока смотрела на флагман и впервые за день ясно поняла: они выжили не потому, что победили. Они выжили, чтобы рассказать остальным, что теперь война стала другой. Валкорион поднял руку. Шторм Силы вокруг Хранилища свернулся в огромную спираль и ударил наружу, очищая пространство вокруг флагмана. Обломки дроидных капсул, мертвые микрозонды, остатки ракет, поврежденные корпуса, зараженные маяки КНС - все, что болталось рядом с внутренним кольцом, было отброшено прочь. Некоторые обломки сгорели в черном огне. Некоторые ушли в серую дугу и исчезли. Республиканские корабли шторм не тронул напрямую, но их щиты вспыхнули от проходящей волны. Медицинский фрегат качнуло. «Решительный» ушел на аварийный крен и выровнялся только благодаря пилотам и Рексу, который орал команды так, будто мог перекричать самого Императора. «Глас Императора» наоборот стал устойчивее. Шторм лег на его щиты как дополнительный слой. Поврежденный правый борт вспыхнул золотом. Перегретый главный массив ушел в холодное, ровное охлаждение. Лаэн посмотрела на показатели и на секунду забыла все ругательства. - Он... он стабилизировал канал. Аркс ответил: - Подтверждаю. Энергетическая деградация снижена. Щитовой слой восстановлен до боевого уровня. Лаэн сглотнула. - Я все равно потом проверю руками. Не доверяю чудесам, даже если они императорские. Варр встал. - Флагман приветствует Императора. По всему кораблю прошел низкий сигнал. Не тревога. Не боевой приказ. Приветствие, заложенное в системы еще в той эпохе, где Валкорион был не историей, а властью. Морр почувствовал этот звук кожей. Он стоял рядом с Императором и впервые за весь путь позволил себе вдохнуть без внутренней пустоты. Приказ исполнен. Но в следующую секунду Валкорион посмотрел на корабль канцлера. И Морр понял: исполнение открыло новую войну. Сидиус тоже понял. На командном корабле Палпатин медленно выпрямился. Лицо снова стало усталым, человеческим, собранным. Медики суетились рядом, Мас Амедда требовал отчетов, офицеры кричали о шторме Силы и повреждениях щитов. Для всех них канцлер был жив, измучен, но держится. Внутри Дарт Сидиус смотрел на Валкориона через расстояние и ненавидел с чистотой, на которую способны только ситхи. Он не выиграл момент. Но выжил. И теперь знал масштаб. Валкорион не стал добивать его. Пока. Это «пока» было унизительнее поражения. Палпатин поднял голову к офицерам. - Передайте флоту, - сказал он слабым, но твердым голосом, - Республика удержалась. Медицинские суда отвести на безопасную дистанцию. Армада сохраняет боевой порядок. Никто не стреляет без моего приказа. Юларен на канале нахмурился. - Канцлер, цель вышла из Хранилища. - Я вижу, адмирал. И я не намерен бросать флот в самоубийственный залп. Мейс Винду услышал это и впервые за день согласился с публичным словом Палпатина, хотя от этого стало только противнее. Йода тихо сказал: - Умно говорит. Опаснее теперь. Валкорион отвернулся от республиканской армады. - Морр. - Да, Император. - На флагман. - Да. Золотой мост раскрылся от внешнего порога к «Гласу Императора». Не аварийный переход, не командная нить, а полноценная дорога из света и темного металла. Валкорион пошел первым. Морр - за ним. Рейд, Вейр, Иллар, Сорр, стражи и ритуалисты последовали дальше. Перед входом на мост Сорр обернулся к Оби-Вану и к раненому клону, которого успел перевязать. - Повязку не снимать двенадцать часов. Если начнет чернеть, ищите врача, который не занят возвращением императоров. Клон моргнул. - Спасибо? - Правильная интонация. Асока неожиданно сказала: - Доктор. Сорр посмотрел на нее. - Что? - Спасибо. За наших. Он помолчал. - Я врач. Ваши, наши - кровь одинаково мерзко вытекает из всех. - Все равно спасибо. Сорр махнул рукой и пошел за своими, бормоча что-то о том, что джедаи слишком вежливы для людей, которые регулярно прыгают под молнии. Оби-Ван смотрел, как Валкорион поднимается на мост к флагману. Энакин стоял рядом. - Оби-Ван. - Да? - Ты слышал... там, в конце? Оби-Ван не стал притворяться. - Да. - Это был он? Пауза. Асока замерла рядом, не вмешиваясь. Оби-Ван сказал тихо: - Я не знаю достаточно, чтобы сказать вслух. Но знаю достаточно, чтобы больше не игнорировать. Энакин смотрел на корабль канцлера. Его лицо стало старше. Не мудрее сразу. Не спокойнее. Просто старше. - Он говорил со мной. - Кто бы он ни был, он пытался использовать тебя. Энакин закрыл глаза. - А Морр... - Морр тоже пытался. Только грубее и честнее. Асока тихо произнесла: - Замечательный выбор эпохи. Оби-Ван посмотрел на нее. - Да, Шпилька. Примерно так. Она почти улыбнулась на одно мгновение. Потом флагман «Глас Императора» принял Валкориона на борт. Корабль вспыхнул. Не как оружие. Как трон, вспомнивший хозяина. Внутри мостика Варр и экипаж стояли на коленях или у постов, склонив головы. Лаэн держала охлаждение. Нела держала каналы. Аркс молчал, пока верховные протоколы проходили через древние системы. Валкорион вошел на мостик. Варр опустил голову ниже. - Император. Валкорион посмотрел на него. - Капитан. Одно слово вернуло Варру не прошлое. Должность. - Флагман боеспособен, Ваше Величество. Повреждения значительны, но контуры держат. Экипаж в строю. - Вижу. Лаэн задержала дыхание, когда взгляд Императора прошел по ее панели. - Инженер. Она чуть не ударилась коленом о консоль, пытаясь склониться и не отпустить управление. - Ваше Величество. Главный массив перегрет, но жив. Щиты восстановлены вашей... - она запнулась. - Вашей волей. Но я все равно проверю соединения, потому что даже императорская воля не отменяет микротрещины. На мостике кто-то перестал дышать. Валкорион смотрел на нее. Морр чуть повернул голову, и в его взгляде мелькнуло что-то опасное. Но Валкорион сказал: - Проверишь. Лаэн сглотнула. - Да, Ваше Величество. Сорр, стоявший позади и явно решивший умереть в тот же день, тихо сказал: - Наконец-то кто-то понимает проверки. Морр закрыл глаза на секунду. Валкорион услышал. - Врач. Сорр выпрямился так резко, что у него щелкнула спина. - Ваше Величество. - Мой Глас должен стоять. Сорр бросил взгляд на Морра, потом на Императора. - Тогда ему придется иногда слушать врача. Тишина стала почти смертельной. Валкорион посмотрел на Морра. - Иногда. Морр склонил голову. - Да, Император. Сорр будто потерял дар речи. Лаэн тихо прошептала: - Записывается? Аркс ответил: - Да. - Сохрани три копии. Валкорион подошел к командному столу. Галактическая карта развернулась перед ним. Республика. КНС. Хранилище. Корабль канцлера. Уходящие силы Дуку. Джедайская армада. Все эти новые линии, новая эпоха, новые маски. Он смотрел на них, и карта казалась меньше. - Республика видела, - сказал он. Варр ответил: - Да, Ваше Величество. - Сепаратисты видели. - Да. - Сидиус видел. Морр поднял голову. - Да, Император. Валкорион коснулся отметки корабля канцлера. Голограмма дрогнула. На далеком командном корабле Палпатин почувствовал это касание и медленно повернул голову к обзорному стеклу. Два Императора посмотрели друг на друга через флот, войну и ложь. Один - открыто, вернувшийся в тело, стоящий на мостике живого военного храма. Другой - скрытый за лицом Верховного канцлера, окруженный солдатами Республики, сенаторами, протоколами и будущей Империей, которую он считал своей. Ни один не отступил внутренне. Но Сидиус отвел удар. Сейчас. Валкорион убрал руку с карты. - Уходим. Варр сразу: - Курс? Морр посмотрел на Императора. Валкорион смотрел на карту так, будто уже видел не координаты, а будущие линии власти. - Не бегство. Маневр. Варр склонил голову. - Да, Ваше Величество. Нела подняла взгляд. - Республика не преследует. КНС отступает. Канцлерский корабль сохраняет позицию. Лаэн сказала: - Двигатели готовы. Щиты держат. Главный массив на охлаждении. Если кто-то решит стрелять в спину, мы ответим не так красиво, как хотелось бы, но больно. Валкорион произнес: - Достаточно. Флагман начал разворот. Семь копий Вечного флота сомкнули строй. Корабль-свидетель ушел вперед. Хранилище за ними постепенно закрывало внутреннюю дугу, словно древний механизм выполнил назначение и больше не хотел смотреть на эту эпоху. Оби-Ван, Энакин и Асока вернулись на республиканский шаттл через эвакуационную линию. Клоны внесли раненых. Коди встретил их у входа, одним взглядом пересчитал всех, задержался на лице Энакина, на усталости Оби-Вана, на ссадине Асоки. - Генерал, - сказал он Оби-Вану. - Цель? Оби-Ван посмотрел через открытый люк на темный флагман, который разворачивался под охраной копий. - Цель получила тело. Коди молчал секунду. - Понял. Рекс на канале спросил: - Командер Тано? Асока села на пол шаттла, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. - Жива, капитан. - Отлично. Список ваших нарушений уже готов. - Добавьте пункт «пережила возвращение Императора». Рекс помолчал. - Это будет первый пункт. Энакин стоял у люка и смотрел на корабль канцлера. Оби-Ван не торопил его. Иногда человеку нужно несколько секунд, чтобы мир успел рухнуть внутри без лишних свидетелей. Флагман «Глас Императора» вошел в маневр. Республика не стреляла. КНС уходила. Сидиус молчал. Валкорион стоял на мостике своего корабля и смотрел на новую эпоху без удивления, без благодарности, без спешки. Морр стоял на шаг позади. Приказ был исполнен. Война только начиналась. Когда флагман вошел в гиперпространственный разлом вместе с семью копьями, Сила по всему сектору вздрогнула еще раз. Не так, как при входе в тело. Теперь это был след. Подпись. Знак, оставленный всем, кто умел слышать. Валкорион вернулся. На республиканском флагмане Йода открыл глаза. - Живой он теперь. Мейс Винду стоял рядом, с лицом человека, который уже строил план следующей войны. - Значит, мы будем охотиться на живого Императора. Йода посмотрел на серое Хранилище, которое закрывалось вдали. - И на того, кто прячется ближе. Мейс перевел взгляд к кораблю канцлера. - Да. На командном корабле Палпатин стоял перед картой и слушал доклады о потерях, отходе КНС, спасенных медицинских судах и исчезновении флагмана Морра. Он произнес вслух: - Республика пережила сегодняшний день. Офицеры восприняли это как надежду. Сидиус внутри услышал в этих словах другое. День пережили все главные враги. И теперь придется убивать их осторожнее. Где-то далеко гиперпространство сомкнулось за «Гласом Императора». Валкорион стоял перед картой галактики. Морр опустился на одно колено позади него. - Мой Император. Валкорион не обернулся. - Поднимись, Глас. Морр поднялся. - Прикажите. Император смотрел на линии миров, войн, столиц, фронтов и будущих тронов. - Теперь, - сказал Валкорион, - они узнают разницу между страхом перед легендой и войной против живого Императора. Флагман шел сквозь гиперпространство. За ним оставались Республика, КНС, джедаи, Сидиус и Хранилище, где пустая камера сосуда остывала после исполнения. Впереди была галактика, которая получила не слух, не запись, не древний след. Она получила Валкориона. И война стала настоящей.