Второй шанс для выдуманного мира

Сознание возвращалось рывками, словно выныриваешь из глубокого колодца. Сначала появились запахи – смесь лаванды, старого пергамента и едва уловимого аромата мази, отдающей чем-то горьковато-травяным. Потом звуки: где-то вдалеке мерно тикали большие напольные часы, а за плотно зашторенными окнами слышался шелест дождя по листьям. Голова гудела так, будто по ней проехалась телега, груженная кирпичом, а перед глазами плясали разноцветные пятна. Я попыталась пошевелиться и тут же застонала. Нет, не от боли – скорее от странности ощущений. Тело казалось... чужим. Слишком легким, слишком маленьким. Я поднесла руку к лицу и замерла. Тонкая детская кисть с изящными длинными пальцами и безупречным маникюром. Моя рука – но не моя. Совсем не моя. – Ох, мисс Алина, вы очнулись! – раздался слева встревоженный голос, и в поле моего зрения возникло круглое лицо домовой эльфийки. Существо было облачено в наволочку с вышитым гербом – щит, разделенный на четыре части, с изображением луны, звезды, ветви какого-то растения и парящей птицы. Герб всплыл в памяти мгновенно, будто я знала его всю жизнь. Дрюиты. Чистокровный волшебный род, древний, но не входящий в список "Священных двадцати восьми". – Позвать хозяина? Мадам велела сообщить, когда вы проснетесь... – Не надо, – выдавила я, голос прозвучал хрипло и слабо. – Пить... Эльфийка – а звали ее Типси, это я тоже "знала" – тут же щелкнула пальцами, и в воздухе материализовался стакан с водой. Я приняла его и сделала несколько жадных глотков, лихорадочно соображая. Мозг работал на удивление четко, несмотря на общее состояние разбитости. Алина. Меня назвали Алина. И Типси. И герб Дрюитов. И это тело... Я отставила стакан и попросила: – Типси, оставь меня ненадолго. Мне нужно побыть одной. И никого не пускай, хорошо? Скажи... скажи, что я еще сплю. Эльфийка поклонилась так низко, что ее нос коснулся пола, и с тихим хлопком исчезла. А я осталась лежать, глядя в потолок с искусной лепниной, и пыталась собрать воедино осколки реальности, рассыпавшиеся в моей голове, как пазл, который кто-то высыпал из коробки и хорошенько перемешал. Итак, факты. Я – Алина Дрюит. Мне одиннадцать лет. Я чистокровная волшебница, наследница рода Дрюитов, который хоть и не входит в число "Священных", но достаточно состоятелен и влиятелен, чтобы не заискивать перед Малфоями и Блэками. Мой отец – Эдгар Дрюит, холодный и отстраненный человек, который видит во мне лишь продолжение рода и матку, в будущем способную увеличить влияние. Моя мать – Изольда Дрюит, урожденная Фоули, женщина, чья главная забота – соблюдение приличий и участие в великосветских мероприятиях. Ребенка она родила исключительно потому, что "так положено", и передала меня на попечение эльфов с первых дней жизни. Никакой особой привязанности ко мне они не испытывают – так, необходимая формальность, фамильная ценность, которую нужно правильно огранить и выгодно преподнести. Всё это вспоминалось как-то очень естественно, будто это всегда было моей жизнью. Но одновременно с этим в голове теснилось другое знание. Иное. Не принадлежащее этой девочке из высшего волшебного общества. Я знала, кто такой Гарри Поттер. Я знала, что Волан-де-Морт падет от руки младенца в 1981 году. Я знала про крестражи, про Дамблдора, про мародеров, про Северуса Снейпа и Лили Эванс. Я знала сюжет семи книг в мельчайших подробностях, словно прочитала их сотню раз и пересмотрела все фильмы. Я помнила фанфики, форумы, статьи на Поттер-вики. Помнила даже тексты песен из фанатских клипов. Но при этом... Я совершенно не помнила себя – ту, прежнюю. Кем я была? Как меня звали? Где я жила? Кто были мои родители, друзья, были ли они вообще? Пустота. Словно огромный кусок жизни аккуратно вырезали ножницами, оставив по краям только обрывки чувств и вот это странное, всеобъемлющее знание о мире, который должен был быть для меня вымышленным. Я села на кровати, свесив ноги. Оглядела комнату – просторную, обставленную дорогой мебелью из темного дерева. Книжные полки вдоль стен, письменный стол у окна, массивный платяной шкаф с резными дверцами. На каминной полке – фотографии в серебряных рамках. Я подошла ближе, пошатываясь от слабости. Люди на снимках двигались: женщина с холодным красивым лицом поправляла прическу, мужчина с седеющими висками хмурил брови, а маленькая темноволосая девочка – я – чинно сидела на стуле, сложив руки на коленях. Ни улыбки, ни искорки веселья. Маленькая идеальная леди. Я всмотрелась в свое отражение в зеркале над камином. На меня смотрела девочка с густыми темно-каштановыми волосами, убранными в аккуратную косу, и большими серыми глазами. Тонкие черты лица, бледная кожа, чуть заостренный подбородок. В обычной жизни я бы назвала ее завораживающей, но сейчас видела только одно – как мало в этом лице жизни. Прежняя Алина была послушной куклой, марионеткой в руках родителей. Что ж, теперь у этой куклы появился новый кукловод – я сама. – Так, – сказала я своему отражению, и глаза в зеркале блеснули решимостью, – давай разбираться. Первым делом – какой сейчас год? Я вернулась к кровати и нашла на прикроватном столике небольшую стопку писем. Приглашения на приемы, записочка от какой-то дальней родственницы... И плотный конверт из желтоватого пергамента, без адреса, но с гербовой печатью. Я с замиранием сердца перевернула его и увидела эмблему Хогвартса. Письмо было вскрыто, значит, родители уже в курсе. Я вытащила сложенный лист и пробежала глазами по строчкам, выводя в уме несложные вычисления. Если это письмо пришло сейчас, значит, осенью я начну обучение в Хогвартсе. А раз так, и раз Гарри Поттер – это 1980 год рождения... Я на мгновение прикрыла глаза, сопоставляя факты. Родители Гарри – Джеймс и Лили – погибли в 1981-м, когда Гарри был год. Значит, сам Гарри родился в 1980-м. Джеймс и Лили поженились после окончания Хогвартса, вероятно, в конце семидесятых. Значит, их последний учебный год – 1977-78. А первый курс – 1971-72. Сейчас 1971-й. Мне одиннадцать. Я буду учиться на одном курсе с Джеймсом Поттером, Сириусом Блэком, Римусом Люпином, Питером Петтигрю, Лили Эванс и Северусом Снейп. Сердце пропустило удар. А потом еще один. И забилось в ускоренном ритме. Я буду учиться с ними. Я могу всё изменить. Я могу предотвратить столько смертей, столько трагедий! Я могу спасти Лили и Джеймса, могу уберечь Сириуса от Азкабана, могу не дать Питеру стать предателем! Я смогу... Стоп. Энтузиазм энтузиазмом, но для начала нужно понять расклад. Я подошла к книжному шкафу и провела пальцами по корешкам. Фолианты по истории магии, пособия по этикету, родословные чистокровных семей... Скукотища смертная. Ни одного нормального учебника – родители, видимо, считали, что нанимать репетиторов по основным предметам – дурной тон. Дескать, в Хогвартсе всему научат, а дома нужно заниматься тем, что положено юной леди из хорошей семьи. Так, ладно. Какой у меня план действий? Я опустилась в кресло у камина и уставилась на языки пламени. План, план, план... Во-первых, притвориться больной еще на некоторое время, чтобы иметь возможность спокойно всё обдумать и не светиться перед родителями раньше времени. Они ведь могут заметить, что их дочь внезапно изменилась. Алина всегда была тихой и послушной, а я... я не уверена, что смогу долго изображать такую покорность. Во-вторых, нужно точно удостовериться в том какой сейчас год. Я нашла на столе небольшой календарь и с облегчением выдохнула – да, 1971. До сентября есть время подготовиться. Нужно хоть немного потренироваться в магии, полистать учебники, если получится их достать. Ну и, пожалуй, самое важное: продумать стратегию поведения. На Гриффиндор я попасть обязана. Это даже не обсуждается. Именно там будут все ключевые фигуры, именно там я смогу быть в центре событий и влиять на них. Но как убедить Распределяющую Шляпу? Я знаю, что она учитывает желание самого студента. Если очень просить, возможно, она прислушается. Но нужно, чтобы во мне действительно были гриффиндорские качества. Храбрость, благородство, решительность... Что ж, я чувствовала, что во мне этого достаточно. По крайней мере, решимости изменить будущее хватило бы на десятерых. В-третьих, дружба. Мне нужно втереться в доверие к мародерам, но сделать это естественно, не вызывая подозрений. Джеймс Поттер – без ума от квиддича. Сириус Блэк – бунтарь из темной семьи. Римус Люпин – тихий и умный оборотень, который будет скрывать свою тайну. Питер Петтигрю – слабый и ведомый, будущий предатель. И Лили Эванс – магглорожденная гриффиндорка, принципиальная и добрая. Со всеми нужно найти общий язык. С чего начнем? Пожалуй, с библиотеки. Раз уж я в теле чистокровной волшебницы, надо пользоваться преимуществами положения. Я выскользнула из кресла и босиком прошлепала к двери. Выглянула в коридор – пусто. Отлично, библиотека на первом этаже, в восточном крыле. Дом Дрюитов вообще-то небольшой по сравнению с поместьями Малфоев или Блэков – так, особняк в три этажа с мансардой и подвалом, – но всё равно достаточно просторный, чтобы в нем можно было заблудиться. Библиотека встретила меня запахом старой бумаги и пыли. Я чихнула и огляделась. Шкафы уходили вверх до самого потолка, и стремянка на колесиках приглашала исследовать верхние полки. Я начала методично обходить стеллажи, читая названия на корешках. "История магии" Батильды Бэгшот – пригодится. "Руководство по зельеварению для начинающих" – отлично. "Тысяча магических трав и грибов" – беру. "Основы трансфигурации" – да! "Этикет чистокровных волшебников: от приветствия до прощания" – хм, может, и пригодится. За час я собрала внушительную стопку и попросила Типси перенести ее в мою комнату. Эльфийка только удивленно захлопала глазами, но послушалась – ей явно было приказано выполнять все мои просьбы. Следующие несколько дней я провела, практически не вылезая из спальни. Ела, читала, делала выписки. Родителям передали, что я все еще слаба после болезни, и они удовлетворились этим объяснением, не наведавшись лично ни разу. Типси приносила мне еду и питье и сообщала, что "мадам велела передать пожелание скорейшего выздоровления". Очень трогательная забота, ничего не скажешь. За эти дни я освежила в памяти основы. Колдовать без палочки я пока не могла – все заклинания до единого вылетели из головы прежней Алины под воздействием моего "вселения". Но теория... теория укладывалась в голове на удивление хорошо, будто я всегда это знала, просто забыла, а теперь вспоминала. Особое внимание я уделила истории. Итак, что мы имеем: 1971 год. Лорд Волан-де-Морт уже активно набирает сторонников, хотя его имя еще не наводит такого ужаса, как десять лет спустя. Многие чистокровные семьи втайне симпатизируют его идеям, а некоторые уже вступили в ряды Пожирателей Смерти. Мой отец, Эдгар Дрюит, занимает нейтральную позицию – он не хочет связываться ни с Темным Лордом, ни с Дамблдором, предпочитая оставаться в стороне. Это мне на руку. По крайней мере, меня не будут силой тянуть на темную сторону. Через неделю я уже более-менее уверенно ориентировалась в материале первого курса и даже рискнула попробовать пару простейших заклинаний с помощью палочки прежней Алины – изящной, из ольхи с сердцевиной из волоса единорога. Палочка слушалась неохотно, искрила, но базовое "Люмос" я осилила. Значит, магия во мне есть, просто нужно восстановить связь. Оставалось решить вопрос с поступлением в Хогвартс. Письмо пришло, родители уже отправили ответ с согласием. Осталось дождаться дня, когда мы отправимся за покупками в Косой переулок. В глубине души я трепетала от предвкушения – увидеть волшебный мир не на страницах книг и не на экране, а воочию. Пройтись по булыжной мостовой, заглянуть в "Флориш и Блоттс", купить свою первую мантию у мадам Малкин... Но больше всего меня волновала другая мысль. Где-то там, возможно, прямо сейчас свои письма получают остальные ребята. Они еще не знают, что их ждет. Что ждет юного Северуса, который подружится с девочкой из маггловского мира, а потом потеряет ее из-за собственной темной тяги. Джеймса, который станет задирой, но сумеет измениться ради любви. Сириуса, который сбежит из дома, полного ненависти, только для того, чтобы попасть в Азкабан. Римуса, который всю жизнь будет прятаться и стыдиться своей сущности. И Питера, чья слабость приведет к предательству и гибели друзей. Я должна это изменить. Я смогу. Июнь пролетел незаметно. К середине июля я настолько освоилась в теле и памяти Алины, что могла бы сойти за нее в любой ситуации. Этикет чистокровных я вызубрила назубок – спасибо книге, которая оказалась на удивление полезной, несмотря на занудство. Могла поддержать беседу о квиддиче, пока что теорию, знала основные заклинания бытовой магии и даже научилась немного летать на метле – благо, в саду Дрюитов имелся небольшой зачарованный участок, скрытый от магглов. Старая метла прежней Алины, которой она почти не пользовалась, стала моим первым опытом. Поначалу было страшно. Одно дело читать о полетах, и совсем другое – оторваться от земли на этой деревяшке и почувствовать, как ветер свистит в ушах. В первый раз я шлепнулась в куст розовых кустов и потом полночи вытаскивала колючки из волос. Но к концу июля я уже могла сделать круг над садом, не цепляя верхушки деревьев. До ловца мне было далеко – да что там, даже до простого охотника, – но прогресс налицо. Отец заметил мои занятия с метлой и лишь приподнял бровь: – Надеюсь, ты не собираешься записываться в команду по квиддичу, Алина. Это не подобает юной леди. – Разумеется, отец, – ответила я с невинной улыбкой, а про себя подумала: "Ага, размечтался. Я в эту команду зубами вгрызусь, если понадобится". В конце июля пришло письмо от мадам Малкин – заказанные мантии готовы и ждут примерки. Мать сообщила, что мы отправляемся в Косой переулок первого августа. Я считала дни, едва сдерживая нетерпение. Первое августа! Может быть, мне повезет, и я встречу кого-нибудь из будущих однокурсников? Ночь накануне я почти не спала. Ворочалась, представляя, как шагну через арку в кирпичной стене и увижу волшебную улицу. Какие они – "Флориш и Блоттс" и Сладкое королевство? Правда ли, что в Гринготтсе работают гоблины, и они так же неприветливы, как в книге? А совы в "Волшебном зверинце" – они пахнут перьями и магией? Утром меня разбудила Типси, которая помогла мне одеться в мантию – темно-синюю, с вышивкой по подолу, вполне подобающую юной чистокровной волшебнице. Волосы эльфийка заплела в сложную косу и сколола серебряной заколкой с фамильным гербом. Я глянула в зеркало и осталась довольна – выглядела я как самая настоящая аристократка, но в то же время в моих глазах теперь горел живой огонек, которого не было раньше. – Алина, ты изменилась, – заметила мать, когда я спустилась в холл. Она окинула меня придирчивым взглядом, и на мгновение мне показалось, что в ее холодных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. – Болезнь пошла тебе на пользу. Ты выглядишь... живее. – Благодарю, матушка, – я присела в легком реверансе, как того требовал этикет. – Я чувствую себя гораздо лучше. Отец кивнул, не удостоив меня даже взглядом, и мы направились к камину. Путешествие через каминную сеть было первым серьезным магическим опытом в этом мире, и я немного нервничала. Но каминная сеть не подвела – через мгновение мы вышли из огромного камина в "Дырявом котле", и передо мной открылся тот самый захудалый бар, который я столько раз представляла. Том, бармен, поприветствовал нас и проводил к выходу. Я старалась не глазеть по сторонам слишком откровенно, но это было сложно. Ведьмы и волшебники, кто в мантиях, кто в странноватом маггловском платье, сидели за столиками и пили сливочное пиво. В углу кто-то читал "Ежедневный пророк", и на первой полосе я заметила статью о каких-то нападениях – видимо, Пожиратели Смерти уже начали действовать. Мы вышли на задний двор. Отец постучал палочкой по кирпичам, и перед нами раскрылся проход в Косой переулок. Я замерла, завороженная видом. Кривая улочка, вымощенная булыжником, была полна народу. Лавки теснились друг к другу, пестрили вывесками – "Волшебный зверинец", "Лавка Олливандера", "Аптека", "Мантии на все случаи жизни". Пахло свежими пергаментами, ингредиентами для зелий и жареными каштанами. – Не глазей по сторонам, Алина, – одернула мать, и я послушно опустила глаза, хотя внутри у меня все пело от восторга. Сначала мы зашли в Гринготтс. Белое здание банка возвышалось над остальными постройками, а у дверей стояли гоблины в ало-золотых мундирах. Внутри было прохладно, мраморные полы блестели, а за высокими стойками гоблины считали золото и проверяли драгоценные камни. У меня захватило дух. Все как в книге, но в сто раз реальнее! Отец обменял какие-то скучные финансовые бумаги, после чего мы спустились в хранилище. Тележка с гоблином летела по рельсам в темноте с такой скоростью, что я чуть не взвизгнула от восторга. В хранилище Дрюитов насчитали приличную сумму, и отец выделил мне на школьные покупки небольшой, но увесистый мешочек с галеонами. Я сжала его в руке, чувствуя вес золота, и убрала в карман мантии. Дальше по плану было посещение лавок. В "Флориш и Блоттс" я чуть не завизжала от счастья при виде бесконечных стеллажей, забитых книгами по всем мыслимым и немыслимым магическим темам. С трудом сдерживаясь, я закупила все учебники по списку, а также уговорила мать купить мне "Историю Хогвартса" – просто так, для общего развития. Она согласилась, видимо, довольная, что ее дочь наконец-то проявляет интерес к чему-то, кроме вышивания и музицирования. Потом были "Мантии на все случаи жизни" мадам Малкин, где мне подогнали готовые мантии. Мантии сели идеально, и я полюбовалась на себя в зеркало – черная школьная мантия с еще не нашитым гербом факультета, белая рубашка, серая юбка до колен и галстук. Я представила, как скоро на нем появятся полоски Гриффиндора, и улыбнулась своему отражению. В аптеке я набрала стандартный набор для зелий – котел, весы, ингредиенты. Запах там стоял такой, что голова кружилась, но я лишь жадно вдыхала ароматы сушеных трав и заспиртованных зверей. Когда-нибудь я сварю все зелья из учебника. Ну, или хотя бы попытаюсь. Последним пунктом был Олливандер. Мать и отец остались снаружи – лавка была такой крошечной, что внутри с трудом помещались два человека. Мистер Олливандер, старик с серебристыми глазами, которые, казалось, видели меня насквозь, долго рассматривал мою нынешнюю палочку. – Ольха, волос единорога, девять дюймов. Хорошая палочка, послушная... но не ваша. Вы унаследовали ее от кого-то из родственников? – Да, все верно, пользовалась ей раньше, – сказала я. – Я хочу новую. Для Хогвартса. – Что ж, посмотрим... Он начал доставать коробки, и я перемерила с десяток палочек, прежде чем одна наконец отозвалась. Как только мои пальцы сомкнулись на рукояти из орехового дерева с сердцевиной из сердечной жилы дракона, из кончика посыпались золотые искры, а по руке пробежало тепло, словно я опустила ладонь в горячую ванну. – Орех и сердечная жила дракона, двенадцать с четвертью дюймов, жесткая, – прошелестел мистер Олливандер, и его глаза загадочно блеснули. – Интересное сочетание. Орех выбирает волшебников с гибким умом, способных адаптироваться к обстоятельствам. А сердечная жила дракона... что ж, она создает палочку, склонную к Темной магии, но не менее успешную и в Светлой. Вас ждет интересная судьба, мисс Дрюит. Я расплатилась и вышла из лавки с новой палочкой в руке. Теперь я чувствовала себя по-настоящему готовой. Когда мы вернулись домой, я сразу ушла в свою комнату, сославшись на усталость. Там я разложила все покупки и еще раз их пересмотрела. Мантии, учебники, пергаменты, перья, чернила, котел, телескоп, весы... И новая палочка, которая так удобно лежала в руке. Остался ровно месяц до начала учебы. Тридцать один день. И я собиралась провести их с максимальной пользой.