Второй шанс для выдуманного мира

Август пролетел как одно мгновение. Если июль я потратила на освоение основ, то август стал месяцем интенсивной подготовки. Я просыпалась на рассвете, пока родители еще спали, и первым делом бежала в сад – тренироваться с метлой. Час полетов перед завтраком вошел у меня в привычку, и к концу августа я уже могла выполнять несложные маневры. Старенькая метла Дрюитов, конечно, не "Нимбус" и не "Чистомет", но для тренировок сгодится. После завтрака, который я делила с родителями в чопорной тишине столовой (отец читал "Пророк", мать разглядывала свои ногти, я старалась не греметь приборами), наступало время библиотеки. Я зарывалась в учебники, делала конспекты, пыталась практиковаться в простых заклинаниях. С новой палочкой дело пошло веселее – она слушалась меня гораздо охотнее, чем старая. К концу августа я могла зажечь "Люмос" без искр, поднять небольшой предмет "Вингардиум Левиосой" и даже трансфигурировать спичку в иголку (правда, иголка получалась кривоватая и с сучками, но все же). Особый упор я делала на зельеварение – предмет, в котором, как мне подсказывала память о будущем, Снейп будет непревзойденным авторитетом. Если я хочу завоевать его уважение (или хотя бы нейтралитет), нужно разбираться в зельях. Я заучила базовые ингредиенты, их свойства и способы приготовления. Без практики это было сложно, но я надеялась, что в школе у меня появится шанс. После обеда я позволяла себе отдых: читала "Историю Хогвартса" или бродила по саду, наслаждаясь последними летними днями. Иногда я просила Типси испечь мне печенье, и мы устраивали чаепитие в моей комнате, где эльфийка, сначала ужасно смущенная таким панибратством, постепенно расслабилась и даже начала рассказывать мне о жизни в доме Дрюитов. От нее я узнала много полезного: например, что отец в последнее время получает письма с темной печатью и после них всегда ходит мрачный, а мать тайком переписывается с кем-то из рода Блэков. Интересно, с кем именно? С Вальбургой? Или, может, с Нарциссой? Надо будет выяснить. Вечерами я сидела у окна, смотрела на звезды и представляла себе Хогвартс. Школа чародейства и волшебства. Замок с сотнями башен, движущимися лестницами, привидениями и тайными ходами. Большой зал с зачарованным потолком, отражающим погоду снаружи. Библиотека, в которой можно заплутать. Квиддичное поле, озеро с гигантским кальмаром, Запретный лес... Я так часто видела это в своем воображении и в фильмах (память о них сохранилась, хоть и без привязки к моей прежней личности), что теперь с трудом верила в реальность предстоящего. И среди всех этих мыслей то и дело всплывали лица. Джеймс Поттер – черноволосый, с озорными глазами за круглыми очками. Сириус Блэк – красивый, надменный, с бунтарской искрой в глазах. Римус Люпин – спокойный, с преждевременными морщинами и грустной улыбкой. Питер Петтигрю – пухлый, нервный, постоянно теребящий руки. Лили Эванс – рыжеволосая, яркая, с твердым характером. И Северус Снейп – сальные черные волосы, крючковатый нос, взгляд, полный обиды на весь мир. Что я скажу им при встрече? Как себя вести? Нужно быть естественной, но при этом не упустить возможность завязать дружбу. Я – чистокровная, но не фанатичка. Я знаю о магглах больше, чем любая другая волшебница моего круга (спасибо "памяти" о прежней жизни). Это может стать мостом между мирами чистокровных и Лили. Я могу быть связующим звеном, медиатором... Или могу наломать дров. Нужно быть осторожной. Слишком осведомленная о будущем и умная – это вызовет подозрения. Я не должна раскрывать, что знаю о грядущих событиях. Максимум – выражать "догадки" и "интуицию". И ни в коем случае не вмешиваться слишком явно до поры до времени. Последняя неделя августа тянулась бесконечно долго. Я уже сто раз перепроверила свой сундук, убедилась, что все куплено и ничего не забыто. Погладила мантии, пролистала учебники, попрактиковалась в заклинаниях и этикете. Нетерпение жгло изнутри, и я чувствовала себя львом в клетке. За день до отъезда случилось неожиданное. Утром за завтраком отец неожиданно обратился ко мне: – Алина, сегодня у нас будут гости. Мисс Нарцисса Блэк, ее жених Люциус Малфой, а также ее сестра Беллатриса с мужем, Родольфусом Лестрейнджем. Я чуть не поперхнулась чаем. Беллатриса Лестрейндж? В моем доме? Прямо сейчас? Та самая Беллатриса, которая через десять лет будет пытать родителей Невилла до безумия? – Да, отец, – выдавила я. – Я буду вести себя достойно. – Уж постарайся, – холодно сказал он, возвращаясь к газете. Мать, напротив, оживилась: – Это прекрасная возможность, Алина. Нарцисса Блэк – одна из самых завидных невест нашего круга. Ее помолвка с Люциусом Малфоем – событие сезона. А Беллатриса... – она чуть понизила голос, – Беллатриса – приближенная Лорда Волан-де-Морта. Визит в наш дом – большая честь. Я стиснула вилку. Для матери это "большая честь". Для меня – источник холодного ужаса. Но я не могу показать страх. Нужно притвориться милой и хорошо воспитанной девочкой, которая ничего не знает и ничего не подозревает. В назначенный час через каминную сеть прибыли гости. Сначала вышла Нарцисса Блэк – высокая, красивая блондинка с холодными голубыми глазами, в дорогой мантии из темно-зеленого бархата. За ней – Люциус Малфой, его длинные светлые волосы были убраны в хвост, а на лице застыло выражение превосходства, которое, казалось, никогда его не покидало. Следом появилась Беллатриса – и вот она отличалась от сестры разительно. Смуглая, с густыми темными волосами и тяжелым, пристальным взглядом, она осматривала холл нашего дома с едва уловимой усмешкой, словно оценивала, чего он стоит. Ее муж, Родольфус, был ненамного лучше – неприметный, но от него веяло скрытой угрозой. – Какая прелесть, – произнесла Беллатриса, заметив меня. Я сделала реверанс, как полагается. – Младшая Дрюит. Наслышана. Говорят, ты идешь в Хогвартс? – Да, мадам, – ответила я с вежливой улыбкой. – Через несколько дней. – На какой факультет хочешь попасть? – она шагнула ближе, и я почуяла запах ее духов – пряный, тяжелый, с ноткой мускуса. – Шляпа сама решит, мадам. Я буду рада любому выбору. – Дипломатично, – она хищно улыбнулась. – Моя сестра Нарцисса, я сама, наш кузен Регулус тоже скоро поступит... – она кивнула в сторону Люциуса. – Мистер Малфой, разумеется, тоже учился на Слизерине. Все приличные семьи с фамильным древом учатся на Слизерине. Если попадешь на Гриффиндор, разочаруешь семью. Я ощутила укол гнева, но сдержалась. – Благодарю за совет, мадам, я его учту. Больше меня в тот день никто не трогал. Я сидела в углу гостиной, пока взрослые пили чай и обсуждали политику – какую-то грязную смесь чистокровных лозунгов и намеков на действия Лорда. Я старалась не вслушиваться, но несколько замечаний застряли в голове. Мой отец, похоже, балансировал на лезвии ножа – с одной стороны, Малфои и Лестрейнджи давили на него, намекая, что пора бы занять сторону Лорда, с другой – он понимал, что это слишком опасно. Когда гости ушли, я вздохнула с облегчением. Пронесло. Но Беллатриса мне совершенно не понравилась. В книге она была безумной последовательницей Волан-де-Морта, а здесь, увиденная воочию, оказалась еще страшнее. От нее веяло фанатизмом, черной, всепоглощающей преданностью. Вечером я собирала сундук в последний раз и вспоминала каждую книгу. Как же там было? В "Узнике Азкабана" Сириус говорил, что Беллатриса была одной из самых верных слуг Волан-де-Морта. Она убила собственного кузена – Сириуса. Убьет домовика Добби и едва не лишит жизни Джинни, будет пытать Гермиону... Я тряхнула головой. Не сейчас. Мне всего одиннадцать лет, и главная моя задача – выжить, не вызвать подозрений и попасть на Гриффиндор. Остальное – потом. Утро первого сентября началось с суеты. Типси помогла мне одеться в школьную форму – пока что без герба факультета, просто черную мантию поверх белой блузы и серой юбки, – собрать волосы (я решила обойтись без высокой прически – просто заплела косу) и проверить, все ли на месте. Мать снизошла до того, чтобы спуститься и осмотреть меня. – Прилично, – констатировала она. – Держись с достоинством, Алина. Не позорь фамилию. – Да, матушка. Отец не вышел попрощаться – у него были какие-то дела. Я не расстроилась. Мне вообще было все равно, что чувствуют эти холодные незнакомцы, которые называют себя моими родителями. Алина внутри меня раньше страдала от недостатка любви, но новая я понимала: мне не нужна их любовь. Мне нужно лишь одно – чтобы они не мешали. Мы трансгрессировали на платформу Кингс-Кросс. Проходить через барьер между девятой и десятой платформой для матери было делом привычным, а я замерла, глядя на кирпичную стену. Сейчас я сделаю это сама. – Давай, – подтолкнула меня мать. – Просто пройди сквозь стену. Я глубоко вдохнула – и прошла. Ощущение было странным: словно шагаешь сквозь холодный туман, который на мгновение задерживается на коже, а потом отпускает. А потом я открыла глаза и увидела его. Хогвартс-экспресс. Поезд, окутанный облаками пара, стоял у платформы, простираясь вдаль, насколько хватало глаз. Вокруг сновали волшебники и волшебницы, дети и взрослые. Кто-то прощался с родителями, кто-то загружал багаж. Крики, смех, уханье сов, мяуканье кошек – все сливалось в общий гвалт, от которого звенело в ушах. Прямо у барьера я увидела семью – высокого мужчину с благородной сединой, элегантную женщину с добрым лицом и мальчика. У мальчика были черные, как смоль, волосы, торчащие во все стороны, и круглые очки, за которыми блестели карие глаза. Флимонт и Юфимия Поттеры – а это, несомненно, были они – что-то ласково говорили сыну на прощание, и женщина украдкой смахивала слезу. Джеймс Поттер. Я узнала его сразу. Вот он, живой и настоящий, еще не знающий, какая судьба ему уготована. – Удачи, Алина, – сказала мать, целуя воздух возле моей щеки. – Пиши. А потом она исчезла с хлопком аппарации, оставив меня на платформе с тележкой, полной вещей. Я осталась одна перед поездом, который должен был увезти меня в новую жизнь. Я проводила взглядом фигуру матери и толкнула тележку к поезду. Начинается.