Второй шанс для выдуманного мира

Первая неделя в Хогвартсе пролетела быстро и оставила после себя ощущение, будто я пробежала марафон. Уроки сменялись уроками, домашние задания копились, как снежный ком, а замок, казалось, с каждым днем становился все больше и запутаннее. Но главное — я все больше узнавала о тех, кто сидел со мной за одним столом. Во вторник у нас была Защита от Темных искусств. Профессор Галатея Вилкост, молодая женщина с собранными в тугой пучок пепельными волосами и нервной манерой постоянно поправлять очки, начала урок с лекции о простейших защитных заклинаниях. Теория была скучной, но необходимой. Джеймс, разумеется, пытался задавать вопросы, которые к уроку не относились. — Профессор, а можно ли заклинанием защиты отбить бладжер? — спросил он, подняв руку. — Мистер Поттер, мы говорим о темных силах, а не о квиддиче, — вздохнула профессор Вилкост. — Но бладжер — это же почти темная сила! Особенно когда летит в голову! Сириус, сидевший рядом со мной, тихо рисовал на полях пергамента карикатуру на профессора — та выходила очень похожей. Я заглянула в его рисунок и прыснула. — Ты когда-нибудь слушаешь урок? — шепнула я. — Я слушаю вполуха, — ответил он, не отрываясь от рисунка. — Этого достаточно, чтобы понять: скука — это и есть Темное искусство. — Тогда почему мы не проходим, как от нее защищаться? — Потому что это непростительное заклинание, — подхватил он, ухмыляясь. — Запрещено министерством. Карается пожизненным прослушиванием лекций Биннса. Я фыркнула в кулак, пытаясь скрыть смех. Сириус бросил на меня быстрый взгляд и, кажется, остался доволен реакцией. Лили, сидевшая через проход, обернулась и шикнула на нас обоих: — Вы мешаете! Я пытаюсь записывать. — Прости, Эванс, — шепнул Сириус. — Больше не будем. До следующего раза. Лили закатила глаза и отвернулась, но я заметила, что уголки ее губ чуть дернулись вверх. После урока, когда мы выходили, Джеймс догнал меня в коридоре. Вид у него был заговорщицкий. — У меня идея, — объявил он, понижая голос. — У тебя всегда идеи, Поттер. Обычно они заканчиваются криком кого-нибудь из профессоров. — Эта — нет! — он оглянулся, проверяя, не слышит ли кто. — Мы с Сириусом и Римусом хотим исследовать замок ночью. У Филча есть график обходов, мы можем его вычислить. — И зачем это тебе? — Как зачем? — он округлил глаза, будто я спросила, зачем дышать. — Приключения! Потайные ходы! Секреты замка! — И куча отработок, если попадетесь, — заметила я. — Вот для этого ты нам и нужна! — он хлопнул меня по плечу. — Ты умная, осторожная и... ну, ты понимаешь. — Я понимаю, что вы хотите втянуть меня в неприятности, — я скрестила руки на груди. — Не втянуть! Пригласить! — он сделал честные глаза. — Сириус тоже сказал, что без тебя скучно. Его слова, не мои. Я чуть не споткнулась на ровном месте. — Ладно, — сказала я, стараясь не показывать, что мне это польстило. — Я подумаю. Но если нас поймают, я скажу, что вы меня загипнотизировали. — Отлично! — Джеймс просиял. — Завтра обсудим детали! Он убежал вперед, догоняя Сириуса, а я осталась смотреть ему вслед. Впереди Сириус обернулся, встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул — будто подтверждая слова Джеймса. Я отвела глаза первой. В среду на Травологии мы пересаживали прыгающие луковицы. Профессор Стебль выдала нам перчатки и предупредила, что луковицы кусаются, если их обидеть. — Кусаются? — переспросила Мэри, отступая на шаг от горшка. — Это магические растения, — пояснила Лили, закатывая рукава. — Они живые. Но если обращаться с ними аккуратно, они не тронут. — Они пищат! — воскликнула Марлен, когда одна из луковиц выпрыгнула у нее из рук и, пискнув, покатилась по столу. Я поймала беглянку. Луковица затихла у меня в ладонях, мелко подрагивая. — Тише, маленькая. Мы тебя просто пересадим в горшок побольше. — Ты с ней разговариваешь, — заметил Сириус, появившийся откуда-то сбоку. Его руки были по локоть в земле, а на носу красовалось грязное пятно. — Растения любят, когда с ними разговаривают. Это из маггловских книг. — Серьезно? — он с сомнением посмотрел на свой горшок. — Эй, растение. Ты красивое. Не кусайся. Луковица в его горшке пискнула и зарылась в землю. — Кажется, ты ей не понравился, — усмехнулась я. — Я ей еще не начал петь, — отозвался он. — Мой голос творит чудеса. Правда, обычно все разбегаются. — Возможно, растения умнее людей, — заметила я. — У них есть инстинкт самосохранения. Он хмыкнул и шутливо ткнул меня локтем, перепачкав мантию землей. — Прости, — сказал он без капли раскаяния в голосе. — Я нечаянно. Почти. — Я запомню, Блэк. — Я на это и надеюсь. Я поймала на себе взгляд Лили. Она слегка нахмурилась, но ничего не сказала — наверняка ей показалось странным, что ее подруга болтает с растениями. За обедом к нашему столу подошел Питер. Он выглядел помятым и каким-то сжавшимся, будто пытался занимать меньше места. Галстук съехал набок, волосы растрепались, а под глазом у него виднелся небольшой синяк. — Питер! — Джеймс вскочил со скамьи. — Что с лицом? — Ничего, я просто... споткнулся, — пробормотал Питер, но глаза его бегали. — Споткнулся об чей-то кулак? — сухо спросил Сириус, отодвигая тарелку. Питер тяжело вздохнул и сел рядом с нами. Я придвинула к нему кувшин с тыквенным соком. — Рассказывай, — сказала я спокойно. — Мы все равно узнаем. Лучше от тебя. Он помолчал, комкая край мантии, потом заговорил тихо, почти шепотом: — Эйвери и Мальсибер. Они снова меня доставали. Говорили, что я предатель крови, потому что дружу с вами. Что моя мать — гряз... — он запнулся, не решаясь произнести это слово. — Не продолжай, — твердо сказал Римус. В кои-то веки голос его прозвучал жестко. — Мы поняли. — Они ждали меня после Травологии, — продолжил Питер. — И я попытался уйти, но они зажали меня у стены. Эйвери сказал, что если я еще раз подойду к гриффиндорскому столу, он превратит мои уши в капусту. А Мальсибер добавил, что... неважно. В общем, они меня толкнули, я ударился о стену. Тут и синяк. — Так, — Джеймс поднялся, его глаза метали молнии. — Где они сейчас? И почему старосты твоего факультета ничего не сделали?! — Не надо! — Питер вцепился в его рукав. — Пожалуйста, Джеймс! Если ты пойдешь к ним, будет только хуже. Они скажут, что я нажаловался. И тогда меня задразнят уже всем Слизерином. А может, и не только Слизерином. Своих я тоже попросил ничего не делать, но они сказали, что не будут это долго терпеть. — Он прав, — сказала я, кладя руку на плечо Джеймса. — Драка ничего не решит. Только добавит всем проблем. Джеймс замер на месте. Челюсть его была сжата так, что желваки ходили под кожей. — И что ты предлагаешь? — спросил Сириус, поворачиваясь ко мне. Голос его звучал ровно, но в нем звенел металл. — Просто спустить им это с рук? — Нет, — ответила я. — Не спустить. Но действовать надо иначе. Для начала — понять, почему они такие. Что ими движет. — Они — фанатики чистоты крови, — процедил Сириус. — Как моя семейка. Этого достаточно. — Возможно, — сказала я. — Но даже у фанатиков есть родители, которые им что-то внушают. Если мы поймем, откуда это идет, мы сможем... ну, не знаю. Предсказать их следующий шаг. Защитить Питера. — Алина дело говорит, — поддержал меня Римус. — Нам нужна информация. Питер поднял на меня благодарный взгляд. Синяк под его глазом выглядел болезненно, но он хотя бы перестал дрожать. — Вы правда не пойдете к ним? — уточнил он. — Мы пойдем не к ним, — сказал Джеймс, медленно садясь. — Мы пойдем другим путем. Но знай: мы своих в обиду не даем. Ты — наш, Петтигрю. И если они еще раз тебя тронут, им придется иметь дело не с одним первокурсником, а со всеми нами. И барсуками. Понял? Питер молча кивнул, и на его глазах блеснули слезы. Он быстро их смахнул. — Спасибо. Я... я не знаю, что сказать. — Ничего не говори, — посоветовал Сириус. — Просто помни. Вечером в гостиной, когда все разбрелись по делам, Джеймс, Сириус и Римус устроились в углу у камина, делая вид, что делают домашнее задание. Я села рядом, раскладывая учебники. – Итак, – начал Джеймс полушепотом, – я выяснил, что Филч делает обход в девять, в полночь и в три. Его кошка миссис Норрис тоже патрулирует коридоры. Но у нее есть слабость – она отвлекается на запах рыбы. – И где ты собрался брать рыбу? – спросила я. – У эльфов на кухне, – ответил Сириус так, будто это было очевидно. – Кухня Хогвартса находится за картиной с фруктами. Надо пощекотать грушу. – Откуда ты это знаешь? – удивился Римус. – Спросил у одного старшекурсника с Хаффлпаффа. Они все знают про кухню. – Итак, вы хотите пробраться на кухню, взять рыбу, отвлечь кошку, а потом ходить по замку? – уточнила я. – Да, – сказал Римус, поднимая голову. – Мы тут подумали: если мы исследуем замок и нанесем на карту все ходы, которые найдем, у нас будет преимущество. И никто не сможет нас застать врасплох. – Карта Мародеров, – произнесла я и тут же прикусила язык. – Как ты ее назвала? – переспросил Джеймс, и глаза его загорелись. – Карта Мародеров? Это же гениально! Мы будем Мародерами! – Мародеры, – повторил Сириус, пробуя слово на вкус. – Мне нравится. Звучит как банда. – Мы не банда, мы исследователи! – возразил Римус, но улыбался. – Исследователи-мародеры, – кивнула я. – Только, пожалуйста, давайте не будем попадаться в первую же ночь. – Не попадемся, – уверенно сказал Джеймс. – У нас есть план. И у нас есть ты. – Я польщена. А теперь – какой именно план? Они переглянулись. План, как выяснилось, был расплывчатым, но амбициозным. Выйти из гостиной после отбоя под мантией-невидимкой (у Джеймса, разумеется, была мантия – фамильная реликвия Поттеров, о которой он сообщил с гордостью), пройти к кухне, потом – на четвертый этаж, где Сириус заметил странную стену, которая, как ему показалось, менялась в зависимости от освещения. – А что насчет дежурных старост? – спросила я. – Фрэнк и Алиса дежурят только до полуночи, – сказал Джеймс. – После них только Филч. – Значит, выходим в полночь? – В половине первого. Надо дать Филчу пройти первый круг. Я кивнула. План был рискованным, но не безумным. Лили, сидевшая поодаль с книгой, подняла голову и посмотрела на нас с подозрением. — О чем это вы там шепчетесь? — спросила она. — О домашнем задании, — невинно ответила я. — По Трансфигурации? В полночь? У камина? — Это такой метод, — сказал Сириус. — Называется «полуночная трансфигурация». Очень эффективно. Надо пробовать, когда луна в зените. Лили закатила глаза и вернулась к книге, всем своим видом показывая, что она нам ни на грош не верит. Я отвернулась и встретилась взглядом с Сириусом. Он едва заметно улыбнулся уголком губ. — Неплохая отмазка, — шепнула я. — Я импровизирую, — так же тихо ответил он. — С тобой, кстати, легче врать. Ты делаешь честное лицо. — Может, я и есть честная. — Честные люди не планируют ночные вылазки. — Значит, ты на меня плохо влияешь. — Взаимно, — он ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла. Следующим вечером, в пятницу, мы снова собрались в гостиной. Напряжение витало в воздухе. Мы сидели на ковре у камина и делали вид, что играем в карты. На самом деле мы ждали, пока часы пробьют полночь. — Маршрут помнишь? — тихо спросил Джеймс Римуса. — Помню. Выходим из гостиной, идем к кухне, спускаемся на четвертый этаж, там, по словам Сириуса, есть стена, которая меняется. Потом идем к лестнице на третий, но в запретный коридор не суемся. Обходим по западному крылу и возвращаемся. — Отлично. Мантия у меня. — Палочки у всех? — уточнила я. Все кивнули. Когда часы пробили полночь, мы встали. Я бросила взгляд на лестницу, ведущую в спальни девочек — там было тихо. Лили, Мэри, Марлен и остальные давно спали. — Вперед, — шепнул Джеймс и накинул Мантию-невидимку. Мы вчетвером сгрудились под ней: Джеймс спереди, за ним Римус, потом я, и замыкающим Сириус. — Осторожнее, — прошептал Римус. — Если кто-то споткнется, мы все рухнем. — Не споткнемся, — отозвался Сириус, чье дыхание я чувствовала у себя над ухом. — Иди ровно, Дрюит. — Я иду ровно. Это ты наступаешь мне на пятки. — Я страхую. — От кого? От призраков? — От всего сразу. Портрет Полной Дамы сонно приоткрыл глаза, когда мы выскользнули в коридор. — Кто здесь? — пробормотала она. — Тихо, мадам, это просто сквозняк, — ответил Джеймс замогильным голосом, и мы поспешили дальше. Коридоры Хогвартса ночью были совсем другими. Факелы на стенах горели тускло, отбрасывая длинные дрожащие тени. Где-то скрипели доспехи, вздыхали портреты, шуршали привидения. Один раз прямо сквозь нас прошел Почти Безголовый Ник, и от холода его призрачного тела у меня мурашки побежали по коже. — Фух, — выдохнул Римус, когда призрак удалился. — Каждый раз забываю, какие они холодные. — Ш-ш-ш, — шикнул Джеймс. — Где-то здесь должен быть Филч. Мы замерли, прижавшись к стене. Через минуту из-за угла действительно показался Филч с фонарем. Его кошка, миссис Норрис, шла впереди, водя носом по полу. Она прошла буквально в футе от нас, задержалась на секунду — у меня сердце ушло в пятки — и двинулась дальше, явно заинтересовавшись чем-то, надеюсь рыбой, маленький кусочек которой мы оставили на развилке. — Пронесло, — выдохнул Джеймс, когда они скрылись за поворотом. — Не расслабляйся, — предупредил Сириус. — Они еще вернутся. Мы двинулись дальше. Поднялись на четвертый этаж, прошли мимо класса Заклинаний, свернули в коридор, которого я раньше не видела. Здесь на стенах висели старые гобелены, изображавшие сцены охоты. В конце коридора действительно была та самая стена, о которой говорил Сириус — гладкая, без картин и факелов, но, кажется, слегка светящаяся. — Смотрите, — прошептал Римус, доставая пергамент и наскоро зарисовывая стену. — Надо запомнить это место. — Это точно что-то магическое, — сказала я. — Может, здесь вход в какую-то комнату. — Проверим в другой раз, — решил Джеймс. — Сейчас слишком рискованно. Идем дальше. Мы свернули в другой коридор — и тут Джеймс резко остановился. — Стойте. Впереди, у поворота, кто-то стоял. Фигура в темной мантии, с бледным лицом, освещенным слабым светом факела. Эйвери. Он держал в руке какой-то предмет — маленькое зеркальце в серебряной оправе. Он смотрел в него и тихо, напряженно говорил. Мы замерли, боясь дышать. Зеркальце было не обычным — оно светилось по краям, и из него доносился чужой голос, глухой и холодный. — ...я же сказал, не разочаруй меня, — говорил голос. — Ты должен показать себя. Я не для того отправил тебя в Хогвартс, чтобы ты проигрывал гриффиндорцам. — Я не проигрываю, отец, — отвечал Эйвери, и голос его звучал совсем не так надменно, как днем. В нем слышались нотки страха. — Просто этот Петтигрю... — Петтигрю — полукровка. Сын магглы. Такие, как он, не должны чувствовать себя в безопасности. Никогда. Ты понял меня? — Да, отец. — И еще. Держись поближе к Мальсиберу. Их семья — наши союзники. И присматривай за этим... Снейпом. Говорят, он талантлив. Но Лорд не уверен, что он захочет присоединиться к нам. Он полукровка, а с таким происхождением никогда не знаешь, чего ожидать. — Я присмотрю. — Хорошо. Теперь иди. И помни: чистота крови — это все. А те, кто якшается с грязнокровками, заслуживают наказания. Зеркальце погасло. Эйвери постоял еще мгновение, убрал его в карман и, оглянувшись по сторонам, начал пинать стены. На его лице мелькали злые слезы, и он беззвучно что-то шипел. Под мантией-невидимкой было тесно — четверо одиннадцатилеток, пусть и щуплых, с трудом помещались под одним куском волшебной ткани. Я стояла, вжавшись плечом в Джеймса, и старалась даже не дышать. Сириус за моей спиной замер, превратившись в статую. Римус, кажется, прикусил губу. Эйвери тем временем с размаху врезал кулаком по каменной кладке. Глухой удар разнесся по пустому коридору. — Ненавижу, — прошипел он, и в этом шепоте было столько яда, что у меня мурашки побежали по коже. — «Будь достоин», «не позорь семью», «ты знаешь, что от тебя требуется»... Да знаю я! Знаю! Постояв еще немного, он отряхнул мантию и зашагал прочь, в сторону подземелий Слизерина. Мы не шевелились, пока его шаги не стихли. Потом Джеймс стянул Мантию, и мы вчетвером переглянулись в тусклом свете факела. Лица у всех были серьезные. — Вот, значит, что, — произнес Сириус, и в его голосе прозвучала горечь. — Отец. Чистота крови. Лорд. Все как у меня дома. — Его отец — Пожиратель Смерти? — спросил Римус. — Или сочувствующий? — Похоже на то, — сказала я. — Он говорил о Волан-де-Морте. Сириус чуть вздрогнул, услышав имя, но ничего не сказал. — Теперь понятно, почему Эйвери такой, — мрачно произнес Джеймс. — Его с детства этому учат. Отец требует от него жестокости. Если он не будет задирать таких, как Питер, его самого накажут. Или сочтут слабаком. — Это не оправдание, — заметила я. — Но это объяснение. И кое-что полезное: они хотят держаться вместе. Эйвери, Мальсибер — целая компания. И они могут попытаться перетянуть на свою сторону других. Тех, кто еще не определился. — Снейпа, — сказал Сириус. — Отец Эйвери упомянул Снейпа. Значит, он пока не с ними. — И это может быть нашим шансом, — кивнула я. — Если он колеблется, его можно перетянуть. Или хотя бы удержать, чтобы он не ушел к ним. — Ты хочешь дружить со Снейпом? — скривился Джеймс. — Я хочу, чтобы он не стал Пожирателем Смерти, — твердо сказала я. — А это разные вещи. — Ладно, — вздохнул Джеймс. — Но это потом. Сейчас главное — предупредить Питера. Пусть знает, что эти двое не просто придурки, а придурки с опасными родителями. — И нам нужно быть осторожнее, — добавил Римус. — Если Эйвери нас засечет... его отец явно не из тех, кто пишет жалобы директору. Он может действовать иначе. — Тогда возвращаемся, — сказал Сириус. — Мы и так узнали больше, чем планировали. Мы накинули Мантию и тем же путем, стараясь не шуметь, вернулись в гриффиндорскую башню. Полная Дама снова приоткрыла глаза. — Опять вы? Я надеюсь, у вас есть уважительная причина бродить по ночам? — Исследовательская миссия, мадам, — сказал Джеймс. — Пароль: Капут Драконис. — Проходите. И в следующий раз будьте потише. Портретам тоже нужно спать. В гостиной было тихо и тепло. Камин почти догорел; угли еще тлели красным. Мы сгрудились у огня и какое-то время молчали. — Значит, подслушали разговор, — подвел итог Римус. — Теперь знаем, откуда ветер дует. — Это только начало, — сказала я. — Мы должны быть готовы. И мы должны защитить Питера. — И Снейп, — добавил Сириус нехотя. — Ты права. Если он еще не с ними, его можно попытаться... ну, не знаю. Не дать ему туда скатиться. — Ты сам это говоришь? — удивился Джеймс. — Он же тебе не понравился. — Мне много кто не нравится, — отозвался Сириус. — Но если он станет Пожирателем, будет хуже. Для всех. — Завтра поговорим с Питером, — решила я. — А сейчас всем спать. Мы сделали хорошее дело. Джеймс и Сириус переглянулись. — Мародеры, — сказал Джеймс. — Карта Мародеров. И первая ночная миссия. — Карта еще даже не начата особо, — заметил Римус. — Но мы уже нашли стену и раскрыли заговор. Неплохо для первого раза. Сириус посмотрел на меня и вдруг улыбнулся — не усмехнулся как обычно, а именно улыбнулся, тепло и почти нежно. — Спасибо, что пошла с нами, — сказал он негромко. — Без тебя было бы... не так, да и мы не такие осторожные. — Вот именно, — я улыбнулась в ответ. — Поэтому я здесь. Чтобы вы не натворили глупостей. — С тобой спокойнее, — добавил он и тут же осекся, будто сказал лишнее. — Ладно, спокойной ночи, — быстро проговорил Джеймс. — Завтра важный день. Мы разошлись. В спальне девочек я тихо скользнула под одеяло. Лили пошевелилась, но не проснулась. Я лежала в темноте и думала о том, что мы услышали. Семья Эйвери — сторонники Волан-де-Морта. В Хогвартсе уже сейчас есть дети Пожирателей. И это только первый курс. Что будет дальше? Но одно я знала точно. Сегодня мы сделали первый шаг. И завтра мы продолжим. Я закрыла глаза и на этот раз заснула без кошмаров.