Второй шанс для выдуманного мира

Суббота выдалась серой и промозглой. Низкие тучи облепили башни Хогвартса, за окнами моросил мелкий дождь, и свет в комнате был тусклым, приглушенным — совсем не таким, как в солнечные дни. Я проснулась поздно, чувствуя во всем теле свинцовую усталость — последствия ночной вылазки. Рядом со мной на тумбочке лежала записка, свернутая вчетверо. Почерк был мелким, аккуратным — Лили. «Ты вернулась очень поздно. Я не знаю, где ты была, и не спрашиваю. Но, пожалуйста, будь осторожна. Если тебе что-то нужно — разбуди меня». Я перечитала записку дважды. Лили не знала деталей. И хорошо. Чем меньше людей посвящено в то, что мы услышали, тем безопаснее для всех. Я аккуратно сложила записку и спрятала в тумбочку, рядом с учебником по Трансфигурации. Когда-нибудь я, возможно, расскажу ей все. Но не сейчас. Остальные девочки еще спали. Мэри раскинулась на кровати, сбросив одеяло на пол; Алиса свернулась клубочком, уткнувшись носом в подушку; Марлен что-то бормотала во сне и сжимала кулак, будто даже в сновидениях с кем-то спорила; Эммелина спала неподвижно, как изваяние, и только едва заметное дыхание выдавало, что она жива. Я тихо оделась и выскользнула в гостиную. Там, у почти догоревшего камина, сидели Джеймс, Сириус и Римус. У всех троих был невыспавшийся вид. Джеймс без энтузиазма ковырял тост, Сириус пил чай и смотрел в одну точку, Римус, бледный как полотно, кутался в мантию и молчал. При моем появлении все трое подняли головы. — Дрюит, — сказал Сириус вместо приветствия. — Живая? — Живая, — я опустилась в кресло рядом с ним. — У тебя такой вид, будто ты вообще не спал. — Я думал. О том, что мы услышали. Об отце Эйвери. О том, как он смотрел в это зеркальце и боялся. И о том, что мой собственный отец говорит со мной почти так же. Это признание повисло в воздухе. Джеймс перестал ковырять тост. Римус поднял голову. Я молчала, давая Сириусу возможность продолжить — или не продолжить. — Мой отец, Орион Блэк, тоже помешан на чистоте крови, — сказал он наконец. — Когда я попал на Гриффиндор, он прислал мне письмо. Всего три строчки: «Ты опозорил семью. Надеюсь, ты одумаешься». Не «поздравляю», не «мы тебя любим». Просто — «одумаешься». Как будто я не его сын, а... бракованный продукт. — Это ужасно, — тихо сказал Римус. — Это Блэки, — Сириус криво усмехнулся. — У них вместо сердца — гобелен с родословной. Если ты на нем не значишься или значишься не так, как им хочется, ты для них не существуешь. — Но ты здесь, — сказала я. — На Гриффиндоре. С нами. Значит, ты сильнее их. Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Иногда я в этом сомневаюсь. Джеймс кашлянул, возвращая нас к реальности. — Так, ладно. Мы собрались не для того, чтобы обсуждать наших родителей. У нас есть проблема посерьезнее. — Эйвери и Мальсибер, — кивнул Римус. — Именно. Я всю ночь думал. Его отец — Пожиратель Смерти, это ясно. Он требует от Эйвери жестокости. И если Эйвери не будет соответствовать — его накажут. Поэтому он срывается на тех, кто слабее. На Питере. Мне его конечно жаль, но он тронул нашего друга. — Это не оправдание, — заметил Римус. — Но это объясняет логику. Если мы поймем, что им движет, мы сможем предсказать его действия. — И что он будет делать дальше? — спросила я. — Эскалация неизбежна, — сказал Сириус. — Отец будет давить. Эйвери будет доказывать. Питер снова пострадает, если мы ничего не предпримем. Да и не только Питер — любой, кого они сочтут «недостойным». Полукровки, магглорожденные. Лили, например. — Я слышал, как Мальсибер говорил про Эванс, — вставил Римус. — Что она «маггла, которая слишком много о себе думает». — Вот видите, — Джеймс сжал кулак. — Мы не можем сидеть сложа руки. — Значит, нам нужен план, — сказала я. — Конкретный. Не просто «будем защищать», а что-то, что отвлечет их от Питера и других. Джеймс наклонился вперед, и в его глазах загорелся тот самый огонек, который обычно предвещал серьезные неприятности. — Слушайте. Эйвери и Мальсибер задирают Питера, потому что он легкая цель. Он один, он младше, он боится. Что, если мы переключим их внимание на себя? — На себя? — переспросил Римус. — То есть мы станем их мишенями? — Не мишенями. Мы станем более интересной проблемой. Если мы начнем досаждать им так, что они забудут о Питере, у них просто не останется времени на него. К тому же мы можем за себя постоять. — И как ты предлагаешь им «досаждать»? — спросила я. Джеймс улыбнулся той самой озорной улыбкой, которая была его визитной карточкой. — У меня есть идея одной шалости. Небольшой. Но эффектной. — Какой? — спросил Сириус с интересом. — Помните, Эйвери оставил свою сумку в классе Зельеварения в пятницу? Он вечно ее забывает. Если мы немного модифицируем его ингредиенты для следующего урока, Слизнорт будет не в восторге. — Что значит «модифицируем»? — уточнила я. — Заменим один ингредиент на другой. Ничего опасного — просто его зелье пойдет не так. Слизнорт снимет баллы, и весь Слизерин будет недоволен. — А если нас вычислят? — спросил Римус. — Не вычислят. Мы сделаем это аккуратно. И не во время урока — до него. Когда в классе никого нет. Сириус задумался, постукивая пальцами по подлокотнику. — Идея рискованная, но мне нравится. Эйвери и Мальсибер помешаны на своих оценках. Если их публично опозорят перед Слизнортом, они забудут о Питере как минимум на неделю. А может, и дольше. — А если они разозлятся еще сильнее и начнут мстить? — спросила я. — Тогда мы ответим снова, — пожал плечами Джеймс. — У нас фантазия богатая. И, в отличие от них, мы не ограничены тупыми стереотипами о чистоте крови. — Это может перерасти в полноценную войну, — заметил Римус. — Уже переросло, — твердо сказал Сириус. — Они начали первыми. Мы просто даем сдачи. Не кулаками — умом. Я задумалась. В каноне Мародеры постоянно воевали со слизеринцами — и, честно говоря, часто переходили границы. Но сейчас у нас была конкретная цель: защитить Питера и других уязвимых студентов. И если для этого требовалось подпортить пару зелий — что ж, я была готова. — Я с вами, — сказала я. — Но давайте договоримся: ничего опасного. Никаких травм. Никаких необратимых последствий. Только безобидные, хоть и досадные, неприятности. — Договорились! — просиял Джеймс. — Алина, ты наш голос разума. Если мы зайдем слишком далеко — останови нас. — Обязательно, — пообещала я. После завтрака мы вчетвером направились в библиотеку. Дождь за окнами усилился, и замок погрузился в серый полумрак. Факелы на стенах горели тускло, отбрасывая дрожащие тени на каменную кладку. В коридоре перед библиотекой нам встретилась группа старшекурсников-слизеринцев, среди которых был Люциус Малфой. Его длинные светлые волосы были убраны в хвост, а на губах играла надменная усмешка. Он скользнул взглядом по Сириусу, и усмешка стала шире — будто он находил забавным, что Блэк якшается с гриффиндорцами. Сириус едва заметно напрягся, но промолчал. Когда слизеринцы прошли, я спросила: — Что это было? — Семейные приветствия. Малфой помолвлен с моей кузиной Нарциссой и считает, что это дает ему право смотреть на меня свысока. — Он ошибается. — Знаю. Но пусть думает, что я пустое место. Недооценивать противника — его ошибка. В библиотеке нас уже ждал Питер. Он сидел за дальним столом, вжавшись в угол, и нервно теребил край пергамента. Перед ним лежал открытый учебник по Трансфигурации, но было видно, что он не прочитал ни строчки. При нашем появлении он выпрямился и попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Вы хотели поговорить? Случилось что-то еще? — Мы должны тебе кое-что рассказать, — сказал Джеймс, усаживаясь напротив и понижая голос. И он рассказал. Все, что мы слышали ночью в коридоре. Про зеркальце в серебряной оправе, которое Эйвери держал дрожащими руками. Про глухой, холодный голос отца, требующего «показать себя». Про упоминание Лорда — Питер вздрогнул, услышав это. Про приказ «присматривать за Снейпом, потому что он полукровка и неизвестно, чего от него ожидать». Про требование не давать спуску таким, как Петтигрю. И про то, как Эйвери, оставшись один, пинал стену и шипел сквозь зубы, сдерживая злые слезы. Питер слушал, не перебивая. Его лицо менялось — от страха к гневу, от гнева к растерянности. Когда Джеймс закончил, он долго сидел молча, глядя в стол, и желваки ходили у него под кожей. — Его отец — Пожиратель Смерти, — сказал он наконец глухо. — И он приказал ему меня доставать. Из-за того, что моя мама — маггл. — Да, — кивнула я. — Это чистокровный фанатизм в чистом виде. Ты не сделал им ничего плохого. Просто родился не в той семье — с их точки зрения. — Но я не выбирал, у кого родиться! — в голосе Питера прозвенело отчаяние. — Моя мама — обычный человек. Она работает в маггловской пекарне. Она научила меня замешивать тесто и говорить «пожалуйста» и «спасибо». Она хороший человек. А они... Он замолчал, не закончив. — Твоя мама — молодец, — сказал Сириус неожиданно мягко. — Потому что она научила тебя быть человеком. А их отцы учат только ненависти. — Дело не в тебе, Питер, — добавила я. — Ты для них — символ. Полукровка, который посмел дружить с гриффиндорцами. Этого достаточно, чтобы стать мишенью. — И что мне теперь делать? — тихо спросил он. — Держаться нас, — ответил Джеймс. — И еще — мы придумали, как отвлечь их от тебя. — Как? — Переключим их внимание на себя, — сказал Сириус. — Устроим им несколько технических неполадок. Ничего опасного, но достаточно досадного, чтобы они забыли о тебе. — Технических неполадок? — Питер непонимающе нахмурился. — О чем вы? — Шалости, — пояснил Джеймс. — Первая — завтра на Зельеварении. Мы кое-что подправим в ингредиентах Эйвери, и его зелье пойдет не по плану. Слизнорт снимет баллы. Эйвери будет в ярости, но он даже не заподозрит нас — решит, что ошибся сам или что ему подстроили козни другие слизеринцы. — Вы собираетесь мстить? — Питер округлил глаза. — Это же опасно! Если вас поймают... — Не поймают, — уверенно сказал Римус. — Мы все продумали. И это не месть. Это стратегия. Мы отвлекаем их, чтобы защитить тебя и других. Если они будут слишком заняты поиском виноватых среди своих, у них не останется времени на тех, кто слабее. — Но... — Питер, — я наклонилась к нему. — Ты не один. У тебя есть мы. У тебя есть твой факультет — ты сам говорил, что хаффлпаффцы недовольны. Староста Труман обещал помочь, верно? — Да, — кивнул он. — Он сказал, что если Эйвери еще раз ко мне подойдет, он пойдет к Дамблдору. И другие барсуки тоже... они окружили меня после того случая. Сказали, что не дадут в обиду. — Вот видишь. У тебя целая армия. А у Эйвери — только Мальсибер и страх перед отцом. Питер помолчал, переваривая услышанное. Потом спросил: — А кто такие Мародеры? Вы вчера что-то говорили, а я не понял... Джеймс и Сириус переглянулись. Римус вздохнул — кажется, ему надоело каждый раз объяснять, что они не банда. — Мародеры — это мы, — сказал Джеймс. — Я, Сириус, Римус и Алина. Это... ну, вроде тайного общества. Мы составляем карту замка и придумываем, как помогать друзьям. Название пока секретное. Ты первый, кому мы рассказали за пределами нашего круга. — Тайное общество, — медленно повторил Питер. — Как в книгах? — Именно как в книгах. С картой, паролями и секретными миссиями. — Звучит как банда, — неуверенно сказал Питер. — Это не банда! — возмутился Римус. — Это исследовательская группа! — Исследовательская группа Мародеров, — кивнул Джеймс, сверля Римуса взглядом, чтобы тот не спорил. — А ты, Питер, отныне — неофициальный член. С испытательным сроком. — С испытательным сроком? — Питер моргнул. — А что нужно сделать? — Для начала — выжить, — сказал Сириус. — И не ходить одному. Это твое первое задание. Питер слабо улыбнулся. Впервые за весь разговор на его лице появилось что-то похожее на надежду. Вечером мы снова собрались в спальне мальчиков. Дождь за окнами стих, но ветер завывал в каминной трубе, отбрасывая на стены дрожащие тени. Джеймс сидел на своей кровати, скрестив ноги, и вертел в руках снитч — тот самый, который он стащил у отца. Сириус вытащил из кармана небольшой пузырек с мутной жидкостью. Римус разложил на полу пергамент с набросками карты и придавил углы учебниками, чтобы не сворачивался. Я сидела на краю кровати Римуса, подобрав ноги. — Итак, операция «Шалость номер один», — объявил Джеймс. — Завтра у нас Зельеварение со Слизерином. Эйвери, Мальсибер и Снейп будут там. Наша цель — подпортить зелье Эйвери, чтобы Слизнорт снял баллы со Слизерина. — Почему именно Эйвери? — спросил Римус. — Мальсибер тоже задирал Питера. — Потому что Эйвери — заводила, — пояснила я. — Мальсибер ходит за ним хвостом. Если Эйвери опозорится, Мальсибер тоже будет зол. И они начнут искать виноватого. Но главное — Эйвери ждет наказания от отца, если он не будет «показывать себя». А публичный провал — это самый верный способ разозлить отца-Пожирателя. Эйвери будет думать не о Питере, а о том, как оправдаться. — Именно, — кивнул Джеймс. — Алина понимает. Итак, техническая часть. Как мы попадем в класс? — Я проверял, — сказал Сириус. — Слизнорт запирает только свой личный кабинет, а общий класс остается открытым. Теоретически — для тех, кто хочет практиковаться дополнительно. Практически — там никого не бывает по вечерам. — Откуда ты знаешь? — прищурился Римус. — Спросили с Джеймсом у одного старшекурсника с Рейвенкло, который действительно ходит туда практиковаться. Он сказал, что вечерами класс всегда пуст, а дверь не заперта. — Я смотрю, у тебя везде информаторы, — заметила я. — Я общительный, — пожал он плечами. — И умею задавать вопросы так, что люди даже не понимают, что я что-то вынюхиваю. — Навык чистокровного аристократа, — усмехнулся Джеймс. — Ладно. У нас есть доступ, у нас есть ингредиент. Что мы будем с ним делать? Сириус поднял пузырек. — Это экстракт лунной травы. Абсолютно безвредный. Но если добавить его в основу для зелья, он меняет цвет на ярко-фиолетовый. Реакция наступает не сразу, а через пару минут после начала варки. Эйвери начнет варить, все будет нормально, а потом — бац! — и его котел сияет, как рождественская елка. — И Слизнорт решит, что он ошибся в пропорциях, — закончила я. — Элегантно. — Именно. Никто не пострадает, зелье не взорвется, но баллы уйдут. Мы обсудили детали: время выхода, маршрут, запасной план на случай встречи с Филчем. Решили, что пойдем все вчетвером — меньше народу не справится, а больше — слишком рискованно. Римус отметил на карте место, где мы оставим рыбу для миссис Норрис. Сириус проверил, что пузырек плотно закрыт и не протечет. Джеймс проинструктировал нас на случай экстренной ситуации: если нас поймают — молчим, отрицаем все, требуем адвоката (под «адвокатом» он имел в виду Макгонагалл, хотя я не уверена, что она обрадовалась бы такой роли). Ночью, когда часы пробили полночь, а гостиная опустела, мы собрались у камина. Джеймс держал Мантию-невидимку — серебристую, струящуюся, почти невесомую. Сириус сжимал в кармане пузырек. Римус взял с собой пергамент с набросками карты и зачарованную свечу. Я проверила, что палочка на месте. — Готовы? — шепнул Джеймс. — Готовы, — ответили мы хором. Мы накинули Мантию и выскользнули в коридор. Вчетвером под одной Мантией было тесно: Джеймс впереди, за ним Римус, потом я, замыкающий Сириус. Я чувствовала его дыхание у себя над ухом и старалась идти ровно, чтобы не сбиться с шага. Ночной Хогвартс был тих и полон теней. Факелы горели вполсилы, и коридоры казались бесконечными. Где-то вдалеке скрипнули доспехи, и мы замерли, но тревога оказалась ложной. На перекрестке у портрета с фруктами мы оставили крошечный кусочек копченой рыбы — Сириус предусмотрительно позаимствовал ее за ужином. Миссис Норрис славилась своим нюхом и обязательно отвлечется, когда будет проходить здесь. Класс Зельеварения встретил нас тишиной и запахом сушеных трав. Мы вошли бесшумно, Джеймс зажег слабый Люмос на кончике палочки. Сумка Эйвери лежала на его обычном месте — у третьего стола слева, рядом с котлом. Сириус опустился на корточки, открыл сумку и нашел пузырек с основой. Пара капель экстракта — и дело сделано. Он закрыл сумку, вернул все на место и выпрямился. — Готово, — прошептал он. — Уходим, — так же тихо скомандовала я. Назад мы шли тем же путем. У перекрестка миссис Норрис уже не было — видимо, рыбная приманка сработала. Портрет Полной Дамы привычно проворчал «опять вы, юные хулиганы» и пропустил нас в гостиную. — Завтра будет интересно, — усмехнулся Джеймс, пряча Мантию в сумку. — Если сработает, — добавил Римус. — Сработает. Я проверял экстракт на жабе. Она стала фиолетовой. — На жабе?! — я уставилась на него. — Где ты взял жабу? — Одолжил у одного хаффлпаффца. Не волнуйся, с ней все в порядке. Она уже снова зеленая. Я только покачала головой. Мародеры никогда не перестанут меня удивлять. Утро понедельника началось с томительного ожидания. На завтраке мы сидели как на иголках — по крайней мере, я. Джеймс, казалось, вообще не нервничал; он с аппетитом уплетал овсянку и обсуждал с Сириусом последний матч по квиддичу. Сириус был спокоен внешне, но я заметила, как он барабанит пальцами по столу. Римус, как всегда, читал книгу, но перелистывал страницы чаще обычного. — Вы какие-то странные сегодня, — заметила Лили, подсаживаясь к нам. — Особенно ты, Алина. Ты все время смотришь на стол Слизерина. — Просто наблюдаю, — невинно ответила я. — За Эйвери. У него вид не не очень. Зельеварение началось в десять. Профессор Слизнорт, как всегда жизнерадостный, объявил, что сегодня мы варим укрепляющий раствор — зелье посложнее, чем средство от фурункулов. Мы с Мэри работали вместе, наш котел мерно булькал, источая ровный золотистый пар. Эйвери сидел через два стола от нас. Он открыл сумку, достал ингредиенты и приступил к работе. Сначала все шло гладко — он даже ухмылялся, глядя на Мальсибера, чье зелье почему-то пошло пузырями. Но через несколько минут его собственный котел начал менять цвет. Сначала от голубого к лиловому. Потом к фиолетовому. Потом стал ярко-сиреневым. — Мистер Эйвери! — воскликнул Слизнорт, подходя к его столу. — Что это за цвет? Я такого отродясь не видел! — Я не знаю, профессор, — растерянно пробормотал Эйвери. — Я все делал по рецепту! — По рецепту? Вот этому? — Слизнорт взял со стола Эйвери пузырек и понюхал. — Молодой человек, у вас основа испорчена! Придется снять пять баллов. И будьте внимательнее в следующий раз! Следите за сроками годности ваших ингредиентов. Эйвери побагровел. Мальсибер что-то зашептал ему на ухо, и оба злобно уставились сначала на Снейпа (тот работал в одиночестве у окна и не обращал на них внимания), потом на других слизеринцев, сидевших неподалеку. — Это не я! — громким шепотом сказал Эйвери Мальсиберу. — Кто-то подменил ингредиенты! — Кто? Снейп? Он вечно сидит тут до ночи... — Не знаю! Но я выясню! Мы с Мэри старательно мешали свое зелье, делая вид, что нас это совершенно не касается. Но когда я поймала взгляд Сириуса через проход, он едва заметно подмигнул мне. — Один-ноль в пользу Мародеров, — прошептал он, когда мы выходили из класса. — Только начало, — ответила я. После урока мы собрались в гостиной. Настроение было приподнятое, но мы понимали: это лишь первый шаг. — Фаза первая завершена, — подвел итог Джеймс. — Эйвери и Мальсибер отвлеклись от Питера. Они подозревают своих же. Идеально. — Но они будут искать виноватых, — заметил Римус. — И рано или поздно могут заподозрить нас. — Вот для этого нам и нужна карта, — сказала я. — Чтобы у нас было преимущество. Мы развернули пергамент на ковре перед камином. Карта Хогвартса все еще была далека от завершения — множество пустых мест, неизвестных коридоров и загадочных дверей. Но уже сейчас на ней были отмечены основные маршруты Филча, местонахождение миссис Норрис в разное время суток и несколько потайных ходов, которые мы успели найти. — Было бы хорошо зачаровать ее так, чтобы она показывала, кто где находится, — в задумчивости произнесла я, рассматривая карту и вспоминая канон. На мгновение повисла тишина. Джеймс поднял загоревшиеся огоньком глаза. Римус поднял бровь. А Сириус, который как раз наклонялся над моим плечом, замер так, что я почувствовала его дыхание у своего виска. — Ты это серьезно? — спросил Джеймс, откладывая палочку в сторону. — Абсолютно, — я подняла голову. — Вы хотите карту замка, чтобы знать все ходы и выходы. Но если мы не будем знать, где находятся Филч, дежурные старосты и всякие... неприятные личности, толку от нее будет мало. Мы просто будем знать, где именно нас поймают. Римус потер переносицу — его привычный жест, когда он что-то обдумывал. — Она права, — сказал он наконец. — Ночной Хогвартс опасен не только стенами. Люди — большая угроза. — Но как это вообще сделать? — спросил Джеймс. — Отслеживать передвижения всех в замке — это колоссальный объем информации. Такая магия... — Существует, — перебил Сириус. Я почувствовала, как он выпрямился, и его голос вдруг стал очень сосредоточенным. — Я слышал, как отец говорил о чем-то подобном. У министерства есть артефакты, которые показывают местоположение магов. Что-то вроде... следа. У каждого волшебника есть магический след. По крайней мере, они так ловят темных чародеев. — Ты предлагаешь нам украсть министерский артефакт? — округлил глаза Джеймс, но в его голосе послышался азарт, а не страх. — Я предлагаю подумать, — ответил Сириус. — Если это возможно в принципе, значит, есть и заклинание. Или способ. Я повернулась к нему через плечо. Он смотрел на карту, лежащую на столе перед нами, и в его серых глазах горел тот самый огонь, который, наверное, заставлял его сбегать из дома. — Мы можем использовать Хогвартс как полигон, — сказала я, поворачиваясь обратно к остальным. — Здесь тысячи заклинаний, наложенных основателями. Защитные чары, поисковые чары, чары, не дающие магглам сюда попасть. Если мы поймем, как они работают, возможно, мы сможем создать что-то свое. Что-то, что будет завязано именно на этот замок. — Ты предлагаешь нам разобраться в магии Основателей? — спросил Римус, и в его голосе прозвучало сомнение пополам с любопытством. — Это магия высшего уровня. Мы только на первом курсе. — Мы не собираемся создавать карту за одну ночь, — ответила я. — Мы будем работать над ней годами. Но если мы уже сейчас заложим основу — продумаем структуру, начнем изучать нужные заклинания — к седьмому курсу у нас будет артефакт, которому позавидует министерство. — Годами, — повторил Джеймс и вдруг широко улыбнулся. — Мне нравится. Значит, Мародеры — это всерьез и надолго. — А ты думал, мы просто так название придумали? — хмыкнул Сириус. — Нет уж, Поттер. Если мы — Мародеры, то мы Мародеры до самого выпуска. И после. Римус снова потер переносицу. — Ладно. Допустим, мы хотим зачаровать карту. С чего нам начать? — С исследования, — сказала я. — Нужно понять, как замок устроен. Не просто где находятся коридоры, а как работают его чары. Где проходят магические линии. Какие заклинания уже наложены и можно ли их использовать как основу. — В библиотеке есть секция ограниченного доступа, — заметил Римус. — Туда пускают только старшекурсников с разрешения преподавателей. — Значит, нам нужно заслужить это разрешение, — сказал Джеймс. — Показать, что мы серьезные исследователи, а не просто любители ночных прогулок. — Или найти другой источник информации, — добавила я. Все трое посмотрели на меня. — Какой? — спросил Сириус. — Домовые эльфы, — сказала я. — Они знают замок лучше всех. Они живут здесь столетиями, убирают каждый угол, проходят через все потайные ходы. Они могут рассказать то, чего нет ни в одной книге. — Точно! — Джеймс хлопнул себя по лбу. — Мы же были на кухне, они там десятками. Они наверняка знают каждый закуток. — Я поговорю с ними, — предложила я. — У меня... есть опыт общения с эльфами. Дома у меня была Типси, она служила нашей семье. Сириус бросил на меня короткий взгляд, но ничего не сказал. — Значит, план такой, — Джеймс взял перо и начал записывать прямо на полях карты. — Пункт первый: продолжаем исследовать замок ночью. Пункт второй: Алина общается с эльфами и добывает информацию о потайных ходах. Пункт третий: Римус роется в библиотеке и ищет книги о поисковых чарах. Пункт четвертый: мы с Сириусом... ну, мы будем прикрывать. Отвлекать внимание. — От чего отвлекать? — насторожилась я. — От того, что вы делаете. Если Эйвери и Мальсибер будут заняты нами, они не заметят ваших передвижений. — То есть вы продолжите свои шалости. — Не шалости, а стратегические диверсии, — поправил Сириус. — Это другое. — Чем же? — У шалостей нет цели. А у нас есть цель: защита друзей и создание карты. Я покачала головой, но не смогла сдержать улыбку. — Ладно. Пусть будет «стратегические диверсии». Но помните: ничего опасного. — Обещаем, — хором сказали они, и я почти поверила. Остаток вечера мы работали над картой. Римус аккуратно вычерчивал линии коридоров, сверяясь с пергаментом, где делал заметки во время ночных вылазок. Джеймс рисовал маленькие фигурки на полях — человечков в мантиях, которые явно изображали нас самих. Сириус предлагал названия для разных участков замка — одно смешнее другого. А я сидела рядом, смотрела на них и думала о том, как странно все сложилось. Еще несколько месяцев назад я была просто девушкой, которая знала о мире Гарри Поттера все — и ничего о себе. А теперь я ничего не помню о своей прошлой жизни, но сижу в гостиной Гриффиндора, в компании Джеймса Поттера, Сириуса Блэка и Римуса Люпина, и мы вместе создаем Карту Мародеров. Ту самую, которая через несколько лет будет помогать близнецам Уизли, а потом — Гарри. — О чем задумалась? — спросил Сириус, отрываясь от карты. — О судьбе, — честно ответила я. — И что говорит судьба? — Что мы на правильном пути, — я повернулась к нему и улыбнулась. — Что все будет хорошо. — Ты в это веришь? — Да. Теперь — да. Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его серых глазах промелькнуло что-то, чего я не смогла разгадать. — Знаешь, Дрюит, — сказал он наконец, — ты странная. Но странная в хорошем смысле. — Спасибо, Блэк. Ты уже это говорил. — Я знаю, — он усмехнулся и снова склонился над картой. Поздно вечером, когда угли в камине уже догорали, а гостиная опустела, мы наконец разошлись. Я лежала в кровати и смотрела в потолок. Сон не шел — слишком много мыслей крутилось в голове. Карта. Шалости. Питер. Эйвери и его отец-Пожиратель. Снейп, который пока не определился со стороной. Лили, которая ничего не знает, но чувствует — что-то происходит. И Типси, моя верная эльфийка, которая ждет меня дома. Я подумала о том, что давно не писала ей. Завтра же отправлю письмо через эльфов на кухне. С этой мыслью я наконец провалилась в сон. На следующее утро, в понедельник, началась третья учебная неделя. Уроки шли своим чередом: Трансфигурация, Зельеварение, Защита от Темных искусств, История магии. Но теперь у нас была тайна, которая связывала нас крепче любых уроков. На Трансфигурации Макгонагалл заставила нас превращать жуков в пуговицы (Джеймс снова отличился — его жук превратился в пуговицу, которая продолжала шевелиться и ползать по столу). На Зельеварении Слизнорт похвалил меня и Лили за аккуратность, а Снейп, работавший у окна, снова получил высший балл. На Истории магии мы все уснули, кроме Лили. А вечером, когда все разошлись, мы снова собрались в спальне мальчиков. — Есть новости, — сказал Джеймс. — Я слышал, как Эйвери и Мальсибер обсуждали вчерашний провал. Они думают, что это сделал кто-то из хаффлпаффцев. — Почему хаффлпаффцев? — удивился Римус. — Потому что они вступились за Петтигрю. Эйвери решил, что это месть. — Отлично, — сказал Сириус. — Значит, нас они не подозревают. — Именно. И это дает нам свободу для следующего шага. — Какого? — спросила я. — Завтра у них Защита от Темных искусств, — Джеймс понизил голос. — У нас тоже, но в разные часы. Если мы немного... усовершенствуем их учебные манекены, им будет сложнее отрабатывать заклинания. — Усовершенствуем как? — прищурилась я. — Заколдуем один манекен так, чтобы он уклонялся в три раза быстрее обычного. Ничего опасного — просто Эйвери не сможет в него попасть перед всей группой. Профессор Вилкост подумает, что он плохо старается. — А если пострадают другие? — спросил Римус. — Не только Эйвери, но и остальные слизеринцы? — Мы выберем манекен, который стоит у стены. Им обычно пользуется Эйвери, когда его вызывают к доске. Остальные работают с другими манекенами. — Ты это специально выяснял? — поинтересовалась я. — Ага. Пришлось подкупить одного слизеринца с нашего курса шоколадной лягушкой. Она не знала, зачем мне эта информация, и не спросила. — И кто же этот предатель Слизерина? — усмехнулся Сириус. — Не предатель, а информатор, — поправил Джеймс. — Ее зовут Забини, она из нейтральной семьи. Ей плевать на чистоту крови. — Мы с ней знакомы, — кивнул Сириус. — Да, она не из фанатиков. Мы обсудили детали и решили, что действовать будем сегодня ночью. Класс Защиты от Темных искусств находился на втором этаже; дверь, по словам Сириуса (который успел это проверить), запиралась простым заклинанием, которое можно снять Алохоморой. — Мы становимся профессионалами, — заметил Римус, когда план был готов. — Мы — Мародеры, — ответил Джеймс. — Профессионализм — это наша вторая натура. Ночью мы снова выбрались из гостиной. Мантия-невидимка привычно укрыла нас вчетвером, и мы двинулись по знакомому маршруту. Филч сегодня дежурил в восточном крыле, миссис Норрис сидела у лестницы на четвертом этаже (мы успели заметить ее желтые глаза в темноте и обошли стороной), так что путь был свободен. Класс Защиты оказался заперт, но Сириус легко справился с замком. Мы вошли, и Джеймс зажег слабый Люмос. Манекены стояли в ряд у стены — безликие, деревянные, с подвижными суставами. Тот, что стоял у дальнего окна, был помечен мелом — видимо, его и использовал Эйвери. Римус достал палочку и наложил заклинание. Ничего сложного — просто ускоренная реакция. Манекен на мгновение засветился тусклым синим светом, потом погас. — Готово, — прошептал он. — Теперь он будет уклоняться в три раза быстрее. Только в этом манекене. — А если его вызовут не к доске, а дадут работать с другим? — спросила я. — Тогда ничего не случится, — пожал плечами Джеймс. — Но профессор Вилкост обычно вызывает к доске именно тех, кто сидит у окна. А у окна сидит Эйвери. — Ты и это выяснил? — Я люблю детали. Мы вернулись в гостиную без происшествий. Утром на Защите от Темных искусств — у нас был урок после слизеринцев — до нас дошли слухи. Якобы Эйвери не смог поразить манекен ни одним заклинанием и получил замечание от профессора Вилкост. Мальсибер пытался его выгородить, сказал, что манекен неисправен, но профессор проверила и заявила, что все в порядке. В итоге минус пять баллов Слизерину, а Эйвери вылетел из класса красный как помидор. — Два-ноль, — шепнул Сириус, проходя мимо меня в коридоре. — Они злятся, — ответила я. — Это хорошо и плохо. — Почему плохо? — Потому что злые люди делают глупости. Мы должны быть готовы. И я оказалась права. В среду, когда мы возвращались с Травологии, нас поджидали у входа в гриффиндорскую башню. Эйвери, Мальсибер и еще двое старшекурсников-слизеринцев, которых я не знала по именам. Они стояли, перегородив коридор, и смотрели на нас с откровенной враждебностью. — Поттер, — сказал Эйвери, и голос его звучал холодно. — Блэк. Люпин. Дрюит. — Эйвери, — ответил Джеймс, останавливаясь. — Какая встреча. Ты, кажется, занят поиском виноватых в твоих неудачах? Мы не знаем, кто это делает. Может, это кто-то из твоих же? — Ты мне зубы не заговаривай, — Эйвери шагнул вперед. — Я не знаю, как вы это делаете, но я знаю, что это вы. Сначала мое зелье, потом манекен. Вы мне за это заплатите. — Угрозы? — поднял бровь Сириус. — Серьезно? Мы думали, ты умнее. — А ты вообще молчи, Блэк, — вмешался Мальсибер. — Ты позор своей семьи. Тебя даже родной отец не признает. Лицо Сириуса не изменилось, но я увидела, как побелели костяшки его пальцев — он сжал кулак. — Мой отец — это мое дело, — сказал он ледяным тоном. — А ты, Мальсибер, вообще на себя посмотри. Ты настолько бездарен, что даже козни подстроить не можешь. — Что ты сказал?! — Правду. Твои зелья взрываются, твои заклинания дают осечку. И ты еще смеешь говорить о моей семье? Мальсибер шагнул вперед, выхватывая палочку. Мы сделали то же самое. На секунду коридор замер — две группы, четыре на четыре, палочки наизготовку. — Что здесь происходит?! Голос Макгонагалл разрезал воздух как нож. Она появилась из-за угла, стремительная и грозная, и при виде нее слизеринцы тут же опустили палочки. — Я спрашиваю, что здесь происходит? — повторила она, переводя взгляд с нас на них. — Мистер Эйвери? Мистер Поттер? — Ничего, профессор, — ответил Джеймс с невинным лицом. — Просто разговаривали. — Разговаривали с палочками наизготовку? Я не глухая и не слепая, Поттер. Еще одна такая «беседа» — и все вы отправитесь к директору. Немедленно разойдитесь! Слизеринцы, бросая на нас злобные взгляды, скрылись за поворотом. Мы двинулись к башне. — Минус пять баллов с Гриффиндора, — бросила Макгонагалл нам вслед. — За готовность к драке в коридоре. И смотрите у меня. — Справедливо, — пробормотал Джеймс, когда мы отошли на безопасное расстояние, не став даже спорить. — По крайней мере, не сняла больше. — Они нас вычислили, — сказал Римус. — Поняли, что это мы. — Нет, — возразила я. — Они подозревают. Это разные вещи. Если бы они знали точно, то не стали бы устраивать разборку в коридоре. Они бы действовали тайно. — Алина права, — поддержал Сириус. — Эйвери блефовал. Он не уверен. Но теперь он будет следить за нами внимательнее. — Значит, нам нужно затаиться на время, — сказал Джеймс. — Никаких шалостей до конца недели. Пусть думают, что мы испугались. — И займемся картой, — добавила я. — У нас есть чем заняться. Вечером мы сидели в гостиной и работали. Римус принес из библиотеки «Историю Хогвартса: архитектура и магическая структура» и читал вслух особенно интересные отрывки. Оказывается, под замком пролегали мощные магические линии, по которым текла энергия. Они пересекались в определенных точках, и одна из таких точек находилась где-то на четвертом этаже — неподалеку от того места, где мы нашли светящуюся стену. — Это может быть Выручай-комната, — сказала я, вспомнив канон. — Комната, которая появляется, когда в ней есть нужда. — Выручай-комната? — переспросил Джеймс. — Никогда о такой не слышал. — Я читала в одной книге, — быстро солгала я. Врать становилось все привычнее. — Якобы она находится на пересечении магических линий и открывается только тем, кто действительно в ней нуждается. — Надо будет проверить, — загорелся Джеймс. — Обязательно. Но не сейчас. Сейчас нас могут поджидать. Неделя тянулась медленно. Мы держались вместе, не ходили поодиночке, не поддавались на провокации. Эйвери и Мальсибер несколько раз пытались задеть нас словесно, но мы просто игнорировали их, и это бесило их еще больше. Питер, кстати, заметно приободрился. Он чаще сидел с нами за обедом, его синяк зажил, и он даже начал шутить — неуклюже, но искренне. Хаффлпаффцы прикрывали его с тыла, так что слизеринцы больше не рисковали подходить к нему в одиночку. В пятницу вечером, когда неделя подошла к концу, мы снова собрались в спальне мальчиков. Настроение было спокойное — мы пережили первые стычки и стали сильнее. — Итоги недели, — объявил Джеймс. — Две успешные шалости, одна стычка в коридоре, минус пять баллов Гриффиндору (компенсированы заработанными на Трансфигурации), плюс куча новой информации для карты. По-моему, неплохо. — Плюс Питер в безопасности, — добавила я. — Это главное. — И мы стали Мародерами, — сказал Сириус. — Официально. — Неофициально, — поправил Римус. — Официально для нас. А этого достаточно. Я смотрела на них — на Джеймса, который вертел в руках снитч, на Сириуса, который лениво развалился на кровати, на Римуса, который бережно сворачивал карту, — и чувствовала, как в груди разливается тепло. Мои друзья. Моя команда. Моя семья. — Завтра снова в библиотеку, — сказала я. — Нужно найти книги о пересечениях магических линий. — Завтра суббота, — напомнил Джеймс. — Может, хоть один день отдохнем? — Отдых — это для слабаков, — фыркнул Сириус. — Тогда предлагаю компромисс, — сказал Римус. — Утром библиотека, днем — квиддичное поле. Джеймс все равно туда рвется. — Я за! — просиял Джеймс. — Сириус, ты со мной? Потренируемся, пока нет уроков полетов. — Договорились. — А ты, Алина? — Я, пожалуй, схожу на кухню, — сказала я. — Нужно написать письмо Типси. Сириус посмотрел на меня и кивнул. — Хорошая идея. Передавай привет. — От тебя? — От меня. Она же часть твоей семьи. А друзья семьи — это тоже почти семья. Я не нашлась, что ответить, и просто кивнула. Поздно вечером я сидела в гостиной и писала письмо. Строчки ложились на пергамент сами собой: «Дорогая Типси. У меня все хорошо. Я на Гриффиндоре, и у меня появились настоящие друзья. Они смелые, веселые и немного сумасшедшие. Думаю, они бы тебе понравились. Здесь очень красиво. Огромный замок, озеро с гигантским кальмаром, движущиеся лестницы. Я хожу на уроки, учусь летать на метле, изучаю заклинания. Иногда мы сидим у камина и разговариваем до поздней ночи. Я скучаю по тебе. Надеюсь, у тебя все хорошо. Пожалуйста, береги себя и не переутомляйся. Если матушка или отец будут слишком требовательны — просто делай вид, что работаешь, а сама отдыхай. Я разрешаю. Увидимся на Рождество. Твоя Алина». Я отнесла письмо на кухню, и эльфы пообещали передать его Типси через их сеть. Один из них, по имени Пиппи, сказал, что Типси часто спрашивает обо мне и будет счастлива получить весточку. — Спасибо, — сказала я, присаживаясь перед ним на корточки. — Вы все очень добры. — Мы служим Хогвартсу, мисс, — ответил Пиппи, кланяясь. — И всем, кто в нем живет. Я вернулась в гостиную, чувствуя странное облегчение. Словно камень упал с души. Мы были Мародерами — пусть пока неофициально, пусть только на первом курсе. Мы начали Карту. Мы защитили друга. Мы бросили вызов тем, кто считал себя выше других. И это было только начало.