Запомни этот миг

Прошло больше недели. Полина с Максом потихоньку обживали квартиру. Максим в свободное время собирал мебель, а Полина создавала уют: вешала шторы, стелила коврики, заполняла полки новых шкафов вещами. Постепенно бездушный склеп наполнялся жизнью и тем самым желанный уютом. Соня тоже принимала активное участие в обставлении квартиры, а особенно своей спальни, от которой она до сих пор была в восторге. Она уже даже забыла про тот неловкий момент в школе и присутствие Максима её больше не смущало. В тот день Полина сумела её убедить, что всё хорошо и что ничего ужасного не произошло, что никто не считает её какой-то грязнулей, так как это абсолютно естественный процесс и такое может произойти даже со взрослыми. Некоторое время она заметно затихала, когда Макс появлялся дома. Но поняв, что ему до этого нет дела совсем, она расслабилась. А Максиму и правда было некогда об этом даже вспомнить — ему хватало работы и других забот. Например, весной, летом и частично осенью он пахал в огороде в деревне. И сейчас как раз начался этот самый для кого-то желанный, для кого-то не очень — сезон грядок и задранной кверху задницы. Но Максим не жаловался, скорее наоборот, он таким образом чувствовал себя как будто ожившим после зимних холодов. И он был очень рад, что у него была возможность в любой момент всё бросить и поехать на дачу — так теперь они называли домик в деревне Елино. Дом достался ему по наследству от бабушки, которая умерла в прошлом году. И он весь сезон пропахал там почти в одиночку. Копал грядки, сажал, поливал, ухаживал, полол сорняки и так по кругу. Для него в тот период жизни это было своего рода отдушиной, способом развеяться и забыть о проблемах. Теперь к нему присоединилась Полина, чему Максим был очень рад. Родители Макса — Коренковы-старшие, как и в прошлом году, вновь планировали продавать овощи. Очередное утро. Полина отвезла Соню в школу и встретила Максима с дежурства с горячим завтраком. Сегодня у неё был выходной и она впервые чувствовала себя отдохнувшей и счастливой. Но не только потому, что переезд завершился, у неё для Максима была кое-какая новость… — В эту пятницу, может, поедем на дачу? У нас как раз выходные вроде совпадают, — заявил Макс, жуя кусок хлеба, — и так там давно не были. Травой всё заросло небось. — Да, конечно! Может, и шашлыков пожарим? Пива выпьем, а? — загадочно улыбнулась Полина, поставив локти на стол и подперев подбородок кулаками. В её зелёно-карих глазах мелькнули задорные искорки. — Да не вопрос, а с чего вдруг такое рвение, солнышко? — Лизка с Асланом едут домой! — выпалила Полина и переполняющих эмоций вдруг забарабанила пальцами по столешнице. — Да ну нах… — Макс аж перестал жевать. — Да! Я еле держалась, чтоб сразу не выпалить. Она ещё вчера поздно вечером написала… Господи! Мы с ней три месяца не виделись, я так соскучилась! — голос Полины задрожал, — в своём этом Нальчике… Совсем застряла… Полина подтëрла выступившие слëзы пальцами и выдохнула. — Да и без Асланчика в части скучно, — поделился Макс, — он же душа нашего ПСЧ. Как сказанëт что-нибудь, мы со смеху готовы лопнуть. Всегда командный дух задавал, подбадривал весь отряд во время тяжёлых смен. Сейчас хоть Санёк мне помогает. Чë б я вообще без своих пацанов делал? На этой радостной ноте и закончился завтрак. Макс пошёл в душ, а Полина принялась убирать со стола. Внезапно лежавший на кухонном столе телефон зазвонил. Это была Мила, кассир из пекарни. Полина, одной рукой загружая посудомоечную машину, второй ответила на вызов, зажав телефон между ухом и плечом. — Да, Мил, слушаю? — Полина, прости, что звоню в твой выходной, но тут налоговая приехала… Хочет тебя видеть, — вибрирующим от волнения проговорила девушка. — А… Хорошо… — она перехватила телефон рукой, — сейчас приеду. Она отключилась. Эта новость не то чтобы была как гром среди ясного неба, но всё же. К ним налоговая заглядывала не так часто, но их визит обычно сулил мало хорошего. Переодевшись из домашних растянутых вещей в джинсы и чистую белую футболку, она поспешила на выход. Волосы она даже не стала переплетать, некогда. Обычный пучок тоже вроде неплохо смотрелся. Она забрала ключи от своего Форда Мондео, джинсовку и побежала к выходу. — Максим, я в пекарню сейчас съезжу, налоговая приехала! — крикнула она, пробегая мимо ванной и ныряя в рукав джинсовки. — Ага! — донёсся до Полины заглушаемый шумом воды крик Макса. Полина приехала в пекарню быстро, насколько смогла. Возле кассы в компании Милы уже стояла светловолосая полная женщина лет пятидесяти в тёмно-синей форме налогового инспектора, состоявшего из кителя, юбки и белой рубашки с галстуком. В руках у неё была чёрная папка с бумагами. — Здравствуйте, — переводя дух пролепетала Полина. Смерив Полину изучающим и пронзительным взглядом женщина заговорила: — Здравствуйте, Полина Сергеевна, я Ефимова Ольга Ивановна, налоговый инспектор, — женщина ловким движением продемонстрировала своё удостоверение, достав его волшебным образом как будто бы из-за спины и тут же убрала, — мы проводим проверку соблюдения налогового законодательства. Можно все ваши документы, чеки и накладные посмотреть? — Да, конечно, пойдёмте на кухню, там всё лежит. Полина с инспектором зашли на кухню и направились в сторону уголка пекаря — место в углу кухни, где и находились все документы. Оно располагалось в небольшой нише, но от кухни не было обособленно. Там стоял письменный стол с несколькими ящиками, один из которых запирался на ключ. Полина открыла его и достала толстую папку со скоросшивателем, где добросовестно хранились абсолютно все документы: чеки, сертификаты, накладные и различные декларации. Ольга Ивановна села за стол, внимательно изучая документы. Полина, стоявшая рядом, окинула взглядом кухню: её подчинённые на себя были не похожи. Обычно её хохочущие и громко беседующие девочки вели себя тише воды, монотонно возясь с тестом. И эта непривычно тихая обстановка сразу стала неестественной. Напряжение стало почти осязаемым. Проверка отняла у Полины, казалось, целую жизнь. Ведь помимо документов инспектор проверила и всё остальное: подсобку, опросила сотрудников, проверила кассу. По ощущениям — как будто бы она сдала сложный экзамен у строгого препода. Но бизнес — не школа, тут нельзя однозначно сказать, сдала ты или нет. Когда инспектор покинула пекарню, Полина выдохнула. Она чувствовала себя, словно из неё выпустили весь воздух, как из шарика и она сдулась. Она уселась на стул, где ещё не так давно сидела Ольга Ивановна. — Ну как ты, дорогая? — поинтересовалась подошедшая к ней тётя Света, невысокая, худенькая женщина лет сорока с лишним. Она всегда по-матерински относилась к Полине, несмотря на то, что та являлась ей начальницей. — Сделайте мне чаю, пожалуйста, — только попросила Полина. — Уже несу! — воскликнула другая девушка-пекарь, подспевая с кружкой в руках к Полине. — Ой, Сабин, спасибо большое, — улыбнулась та, забирая чай. Она отпила из кружки, почти сразу чувствуя, как ей становится легче. Чай был таким, как она любила: чуть горячий, с одной ложкой сахара. «И чë б я без своих девчат делала?» — пронеслась у неë мысль. — Ну, что могу сказать, будем ждать письмо счастья от налоговой в течение нескольких дней, а пока… — Полина вновь отпила, — пока будем работать. У нас это отлично получается. Так, а который час? Полина бросила взгляд на электронные часы, висевшие у выхода из кухни. — Блин, мне же за Соней пора, у них сегодня четыре урока всего, — засуетилась она, вставая с места. Но не успела она подняться, как тут на кухню забежала Мила со словами: — Поль, там поставщик приехал… — А вы что, товар не примете? Вы же уже умеете. У меня выходной вроде бы, девочки, — устало вздохнула Полина, бросив взгляд на пекарей, уже занявшись своим делом, — тёть Свет… — Да примем, почему нет, — пожала плечами женщина, закидывая грязную посуду в производственную мойку. — Он лично хочет Полину увидеть п-просто, — заикнулась Мила, вытаращив свои глаза цвета морской зелени. Полина уже привыкла к тому, что Мила всегда выглядит так, словно она ходит под дулом пистолета. Понятное дело, это было неправдой. Полину какое-то время это напрягало, мол, что-то не так, Мил? Скажи, я не съем тебя. И когда у них получилось поговорить, то вопросы сразу все отпали: Мила просто такой человек. Очень скромная и даже немного зажатая. Потому она и пошла в такую профессию, где нужно было общаться с людьми, чтобы побороть своё стеснение. Она стеснялась своей полноты, своих чересчур кучерявых и пористых волос, хотя все вокруг находили её довольно симпатичной, да и работу свою она выполняла отлично. — Ладно, — сдалась Полина и пошла к выходу из кухни. «Всё равно полдня убила на работе. Сейчас Максу наберу, чтобы за Соней съездил».

***

Всё-таки май — уникален. Он может быть как и самым любимым, так и самым ненавистным месяцем для школьников. С одной стороны, это маленький мостик к лету и к долгожданным каникулам и свободе, а с другой — это бесконечная череда сдачи долгов, подготовка к экзаменам и выпускным. Но ни у кого уже не было сил и желания торчать в школе, уже хотелось проводить больше времени на улице с друзьями и забить на всю суету. Милана Галицкая находилась на перепутье: хорошо сдать экзамены или забить на всё, ведь какой смысл стараться, если семья не поддерживает её мечту стать актрисой и певицей, считая это легкомыслием высшей степени, потому что таких, как она — тысячи, а карьеру удаётся построить единицам. Нужно же выбирать профессию, которая в дальнейшем будет приносить деньги! Милана хоть и была максимально подавлена тем, что семья не в восторге от её мечты, она не хотела сдаваться. Внутри всё ещё теплилась надежда. Полумëртвая, но всё же. Она уже присмотрела себе один из московских театральных вузов, естественно, ничего не сказав об этом родителям. Потому что понимала, что им по большому счëту плевать. Ещё зимой, когда нужно было определиться с выбором профильных предметов для сдачи экзаменов, она сильно поссорилась с мамой и та тогда устало и раздражённо отмахнулась со словами: «Поступай, куда хочешь, но учти, мы с Геной помогать не будем. Выбрала бы нормальную профессию, тогда помогли бы». И с тех пор Милана поняла, что надеяться не на кого. Она ждала момента, когда ей исполнится восемнадцать, чтобы поскорее съехать от родителей и устроиться на работу. Она чувствовала, что с каждым днём обстановка дома становится всё невыносимее и с наступлением последней учебной четверти это особенно ощущалось. Мама делала вид, что её не существует, уделяя больше времени младшему брату, как бы невзначай делая упор на том, что Матвейка электриком хочет стать. Мол, никогда без работы не останется, всегда будет спрос. Милана лишь закатывала глаза. Она серьёзно ставит ей в пример младшего брата? Хотя чего удивляться. Она ведь была ребёнком от нелюбимого мужчины и с которым она развелась ещё когда Милана была очень маленькой. Сколько она себя помнила, маме всегда было некогда, если дочь о чëм-то её просила: сходить в кино, погулять и так далее. Да даже рассказать об отце она не сочла нужным. Выяснилось потом, конечно, что он умер, но вот этот незакрытый гештальт всё ещё остался болючим комом в горле. Она никогда не узнает правды… И когда мама вышла замуж за отчима и родила от него Матвея, то без того незначительное внимание матери съехало на нет, оно сконцентрировалось на её младшем брате. А отчиму и подавно было параллельно на чужую дочь. Из-за этого Милана часто стала убегать из дома, чтобы найти для своей такой юной и такой израненой души приют, где можно было хоть как-то согреться. Получить внимание и любовь, которой ей так не хватало в семье. Она стала курить, пристрастилась к алкоголю и парням постарше. Намного старше её одноклассников. Им, конечно, нравилась эта забавная красивая и стройная девчонка с непослушной гривой из рыжих кучеряшек, с большими и выразительными карими глазами и пухлыми губами, но кроме как «на разок», как они говорили, она их не интересовала. Она, бедняжка, поняла это далеко не сразу. Влюбляясь в очередного великовозрастного мудака, она наивно верила, что это любовь, которую она так искала, но увы. Она всё не теряла надежды найти себе «папу» в лице взрослого парня, хотя и подруги ей уже напрямую говорили, что ты им не нужна, она не хотела верить. По школе поползли слухи, что Галицкую полгорода таскает и из-за чего над ней одноклассники и параллельные классы жёстко стали стебаться. Это вскоре дошло до учителей, которые и вызвали мать в школу. Конфликт замяли, учителя запретили кому-либо вообще даже в разговоре упоминать словосочетание «Милана Галицкая» и попросили оставить её семью в покое. Ну а мать после этого позорного визита в школу отхлестала Милану ремнём, посадив её под домашний арест, запретив ходить куда-либо кроме школы. После этой ситуации прошло уже больше года, всё утихло… И вот… Опять. Она увидела молодого МЧСника, который приходил за одноклассницей её брата, то она сразу поняла: это он. У него даже взгляд был не такой, как у тех, кто ей вешал лапшу на уши, чтобы затащить в койку. Он был такой добрый и искренний. А как он улыбался, божечки… Всё внутри, привыкшее изнывать от боли, при виде его вдруг наполнялось теплом. Она знала, что он женат, она видела кольцо на его пальце. Она знала, кто его жена, как её зовут, кем она работает. Но глупое девичье сердце почему-то верило, что он обязательно должен обратить внимание на неё. Он ведь ещё с ней не знаком. Он не встретил её раньше жены. Не встретил её вовремя. И чтобы найти хоть одну причину проснуться завтра — она перед сном смотрела его фото в профилях в соцсетях, которые она смогла найти. «Он такой красивый!» — шмыгала носом Милана, зарываясь в мягкое одеяло с телефоном. Будто бы в тёмной комнате, в которой кроме неё никого нет, кто-то посмотрит в телефон и сейчас же заорёт на всю квартиру: «А Миланка запала на взрослого женатого дядю! Вот дура!» Она пересматривала его фото вновь и вновь, При этом слушая разносортную попсу про любовь. Она залипала так до песка в глазах и засыпая под утро. Наушники и телефон разряжались до нуля, эпоэтому приходилось брать с собой в школу пауэрбанк. И каждый раз, когда по расписанию у Матвея заканчивались уроки, Милана брала в охапку свою подружку Яну Соломонову и шла во двор школы, якобы подышать свежим воздухом около кустарников, чтобы через прутковый забор посмотреть, кто же сегодня приедет за Соней. Вот уже несколько дней подряд за Соней приезжала жена Максима — Полина. Это очень расстраивало Милану. Каждый раз, когда она видела её, внутри что-то болезненно ëкало. «Да, она красивая, даже когда с без макияжа и пучком на голове. Но я чем хуже?» — роились ревностные мысли в голове у школьницы. И вот настал очередной такой день. Милана и Яна как обычно тупили в телефонах у кустарников кизильника, росшего около забора. — Бля, Милан, лучше бы покурить сходили, — ныла Яна, поправляя свои русые волосы чуть ниже плеч, которые уже растрепал ветер. Она выглядела, конечно, не так ярко, как Милана и казалось даже, что на её фоне она теряется, но на деле её внешность была милой и естественной, просто совершенно другой типаж. — Да погоди, покурить всегда успеем. Вон, Соня уже идёт… Соня вышла на крыльцо, поправляя рюкзак. Она спешно спустилась с него и уже по двору направилась в сторону калитки. Её взгляд устремился в сторону парковки в то место, куда обычно подъезжают за ней. Вдруг её догнала одноклассница Ева — белобрысая и заносчивая девчонка с ехидными и нарочито громкими расспросами: — Эй, Митронина, а правда, что у тебя уже месячные идут? Ты уже типа взрослая? Да? Ха-ха… Ева докучала всем, чувствуя свою безнаказанность, но к Соне у неё была особенная «любовь». — Чë? Серьёзно? — заголосили идущие рядом несколько одноклассников. — Я у неё видела прокладки в портфеле, когда мы с физры переодевались. Прикиньте? Соня услышала глупые смешки и улюлюканье за спиной, но она молча шла дальше. Вернее, хотела пойти, но тут же была поймана за рюкзак. — Ты чë меня игноришь, а? — злилась Ева, разворачивая к себе опешившую Соню, которую уже окружили другие девочки из класса, словно шакалята с кривыми ухмылками. Соня попятилась назад, но и там её уже обступили. — Так, малышня, чë за дела? — раздался голос, на который мгновенно обернулись все. Над ними стояли две старшеклассницы, с укором смотрящие на толпу детей. Это были Милана и Яна. — Да так, ничё, — борзо ответила Ева, — общаемся… — Слышала я, как вы общаетесь, — хмыкнула Милана, — чë, малые, завидуете, что Сонька в отличие от вас, уже взрослой стала? — Мы… А мы… — начала заикаться Ева, — озираясь по сторонам, но след её так называемой «свиты» уже давно простыл. — Слушай, малая, — уже тише добавила Милана, — отстань от неё, ладно? — Так, что происходит здесь? — послышался из-за спины взволнованный мужской голос. Милана обернулась и её словно током разразило до самых пят: кеим подошёл Максим. Только не в форме, а в обычной футболке и джинсах, но всё такой же красивый. Как же близко он стоял, наверное, даже слишком. Поэтому она отчётливо услышала от него вкусный шлейф табака и парфюма. И пока Милана потеряла бдительность, Ева убежала, воспользовавшись моментом. «Господи, да как бы в обморок не свалиться прямо щас! Я уже совсем забыла… Как дышать. Милана, соберись!» — Да тут Соню одноклассники обижают, я заступиться решила, — тихо проговорила Милана, чувствуя, что тело её не слушается. — Да? — с интересом спросил Макс, нахмурив брови. Он перевёл взгляд с Миланы на Соню, — и почему ты молчишь? — Да нормально всё, пошли домой, — пробормотала она и, вновь поправив рюкзак, направилась к калитке. Ей так не хотелось всех этих разборок… Прозвенел звонок. Девочки должны уже поторопиться на урок. Но так не хотелось! В частности, Милане. — Её реально травят, а она отпор дать не может, — добавила она. — Да, — кивнула до сих пор молчавшая Яна, — вот та девка белобрысая особенно, такая мелкая, а такая мразь. Ну конечно, батя прокурор, всё можно. А одноклассники у неё просто на подсосе без своего мнения. — Я понял, займёмся этим вопросом, спасибо, — кивнул Макс и пошёл следом за Соней. — Кстати, а ты заметила, что Матвей твой так и не вышел? — пробормотала Яна. Милана, которая заворожëнно смотрела вследу ходящему Максу, казалось, даже не услышала, что ей говорит подруга. — А? — Балда! Матвей где твой? — А Матвей… Он задрот. По-любому в библиотеку школьную попёрся… — Милана вздохнула, наблюдая, как Макс и Соня садятся в машину и отъезжают. И Милана оказалась права: как только девочки зашли в фойе школы, к ним навстречу вышел кучерявый мальчишка с небольшой стопкой книг. Они обменялись парой фраз и Матвей покинул стены школы. «Кажется, я знаю, что делать», — пронеслась мысль в её голове, пока она бежала по лестнице на урок.

***

— Сонь, ты почему не говоришь, что тебя до сих пор достают в классе? — начал Макс, как только они отъехали от школы. И пока он вертел головой во все стороны и ориентировался по зеркалам, чтобы аккуратно успеть выехать и влиться в поток машин, Соня не спешила отвечать, уставившись в окно. — Да нормально всё, — наконец, ответила она. — Было бы нормально, ты бы так над ответом долго не думала. Зачем взрослых обманывать? Соня вздохнула. — Ты её боишься только потому что она дочь прокурора? — Я не боюсь. Я просто не хочу ни с кем конфликтовать. Макс, наконец, вырулил на дорогу и его «Хёндай Акцент» постепенно начал набирать скорость. — Это не тот случай, Сонь. Та ничего не ответила, продолжив смотреть в окно. Макс понял, что разговор пока ни к чему не приведёт и решил не давить. А лучше всего подождать Полину, ведь как ни крути, а ей Соня доверяет больше. И это понятно. Максим хоть и по документам был опекуном, но родного отца он ей не заменит всё равно. Да и Полина ей не мать, но, как водится, к женщинам дети тянутся лучше, больше доверяют. Особенно девочки. Максим безумно любил детей, он мог с ними ладить, но с Соней он всегда был осторожен, потому что понимал, что при малейшем движении его могут заподозрить в ужасных вещах и потом попробуй докажи, что не верблюд. Понятное дело, что вся эта история вообще не про него, что это абсолютная дикость — смотреть на маленьких девочек как на женщин, но люди могут просто не поверить. Конечно, ему уже безумно хотелось поскорее обзавестись и своими детьми, но он прекрасно понимал, что сейчас нужно как следует встать на ноги. А ещё он любил Полину и уважал её решения. Макс привёз Соню домой, они пообедали и он уже собирался отлучиться по делам, но ему вновь позвонила Полина и сообщила, что ей придётся задержаться в пекарне допоздна. Тогда он понял, что планы немного придётся изменить. И у него потихоньку в голове созревала идея, которую он уже стал воплощать ближе к вечеру. Переодевшись в домашние вещи, которые не жалко вымазать, он разложил по всей кухне гору продуктов, которые они буквально полчаса назад купили с Соней в магазине. До этого они вместе с ней около часа выбирали в интернете интересный рецепт, чтобы приготовить вкусный ужин и порадовать Полину. Выбор пал на бешбармак. На оригинальность они не претендовали — главное было добиться вкуса. Чем они и занялись. Мясо уже потихоньку булькало на плите, теперь настала очередь лука и теста. Ещё ничего не было толком готово, но вызывающие аппетит ароматы уже заполнили собой всю кухню, создавая атмосферу домашнего уюта. И пока Максим замешивал тесто для лапши на планетарном миксере, Соня резала лук. Так старательно, аккуратно и по колено заливаясь слезами. — Сонь, давай я порежу, а то сейчас пальцы отрежешь ещё, — заботливо предложил Максим, наблюдая, как в чаше миксера замешивается тесто, — а то из-за слëз не видишь же ничего. — Нет, — шмыгнула носом та, — надо привыкать, что жизнь — не сахар. Макс не сдержался и захохотал. Так забавно из её уст прозвучала эта фраза. Соня, наконец, посмотрела в его сторону и тоже не смогла сдержать смех. Она опять шмыгнула носом и тыльной стороной руки вытерла очередную порцию слëз. Успокоившись, Макс сказал, протягивая руки к доске: — У женщин и так в жизни полно боли. Так что давай я порежу. Пойди умойся, пока совсем плохо не стало. За такими весёлыми шутками и приятными беседами и прошёл весь процесс готовки. Соня, кажется, даже перестала быть такой скованной. Бешбармак был почти готов, но Максим не собирался останавливаться, решив приготовить ещё и десерт — галету с грушей. Подробный рецепт он тоже нашёл в интернете. Вообще Максим никогда особо не интересовался готовкой, ему было достаточно жареной картошки, мяса или простого супа, когда он был холост. Но сейчас его жизнь изменилась и нужно думать теперь не только о себе. Едва Максим загрузил галету в духовку, а Соня запустила посудомоечную машину, послышался звук открывающейся двери. Вернулась Полина. Соня тут же побежала к ней с возгласами: — Полина! Наконец-то! А мы тут бешбармак приготовили! — Слышу, пахнет чем-то очень вкусным, на весь подъезд, а это мои тут кашеварят, — устало улыбнулась она, стянув кроссовки у порога, — я ужасно хочу есть. — Сейчас всё будет, — кивнул Макс, — ты пока иди мой руки, а мы всё накроем. Он заметил, что с Полиной что-то не то. Дело было тут не только в усталости, а в чëм-то ещё. Её взгляд… Он был каким-то потухшим, что на неё было похоже. Он решил пока что не приставать с расспросами, дать ей нормально поесть и прийти в себя. Бешбармак действительно оказался очень вкусным и не только потому что все были голодные. И не только он! — Я знаю, кого мне на работу можно взять будет, если вдруг что, — смеялась Полина, жуя галету, — обалденно получилось. Вы у меня такие молодцы. Я так вас люблю! — И мы тебя тоже! — в один голос ответили Соня с Максом. Ужин подошёл к концу, Соня убежала к себе в спальню. Только вот Макс и Полина расходиться не спешили пока. — Поль, что случилось? У тебя взгляд такой потерянный, налоговая уже что-то начудила? — подметил Макс. Полина вздохнула. Она поставила локти на стол, сложив руки в замок у рта, собираясь с мыслями. Она подняла глаза на Макса и севшим от досады голосом начала: — Налоговая — это полбеды. Сегодня один за другим отвалились трое поставщиков. Которые возили почти всё, что мы используем… Они привезли товар, даже в двойном объёме и с большой скидкой… Но они сказали, что закрываются, потому что их конторы налогами задушили. И я думаю, а как… А как мы дальше будем жить? Сижу и жду, как мне придёт такое же письмо из налоговой с такой страшной суммой, что нам… Тоже придётся закрыться. Последние слова дались ей с трудом, она так не хотела об этом даже думать… Она устало уронила лицо на ладони и шумно выдохнула. — Не переживай, мы что-нибудь придумаем, — сказал Макс, тут же беря её за руку, чтобы та подняла голову и посмотрела на него, — из любой ситуации есть выход. — Я не знаю, пока где его искать. Потому что много продуктовых баз уже посыпалось, — тихо отозвалась Полина, поднимаясь со стула, который с грохотом отъехал на плитке, — у меня такая сейчас каша в голове. Макс не дал ей уйти, преградив ей путь и не отпуская руки. — Нет, ты не будешь переваривать это в одиночку. Ты замуж не для этого выходила. Полина взглянула на него снизу вверх, пытаясь понять, это всё же забота или манипуляция под неприметным соусом? Его тон звучал уверенно и даже строго, но во взгляде его глубоких карих глаз искрились теплом и любовью, что сомнений не возникло. — Хорошо, — сдалась та, обвивая руками его торс, — только давай не сейчас. Я очень устала, — и она уткнулась носом в его футболку. Макс обнял её в ответ и прижал к себе. Разумеется, такие вопросы на раз-два не решаются, но у Макса в голове уже потихоньку созревала идея.