Запомни этот миг

Максим выпал из жизни на целые сутки. Последнее, что он помнил — это то, как он хлестал самогон в одно рыло поздно вечером под монотонные нравоучения Аслана. Происходящее после запомнилось ему лишь корявыми урывками, будто бы кадрами с какого-нибудь старого фильма на кассете, которую вдобавок ещё и зажевал видак. Он проснулся он ближе к обеду, обнаружив себя в полном одиночестве лежащим в безобразной позе на неразложенном диване. В открытое окно тихо дышал утренний холодный воздух, который колыхал висевшие по бокам занавески. Макс осмотрелся по сторонам и заметил валяющиеся на полу пустые бутылки из-под пива. Невольно поморщившись от одной только мысли об алкоголе, он поднялся, натужно кряхтя, будто старый дед. Ноги от полусогнутого положения на небольшом диванчике затекли и не слушались, напоминая ему ходули. — Бля, — вырвалось у него, когда он принял сидячее положение. Кровь прилила к голове, заставив забиться пульс по вискам не просто молотком, а кувалдой. Он пробубнил что-то ещё нечленораздельное и поднялся. Как только нога коснулась прохладного пола ему в голову ударило ещё одно воспоминание, заставившее его взбодриться окончательно. Полина. И к огромному удивлению, у него на телефоне не было ни одного пропущенного или сообщения. Ничего. Абсолютно пустой экран блокировки. Максим сначала даже не поверил своим глазам, подумав, что телефон просто тупит. Это совсем не похоже на Полину. Неужели она настолько обиделась на него? Ведь не было ни одного дня, проведëнного не вместе, чтобы Полина ему что-нибудь не написала. Это было настолько непривычно, что пугало: а не случилось ли чего? Через час Макс уже был бодр и относительно свеж. Наведя порядок во дворе и в доме, он поехал в город. Радовало, конечно, что на дежурство ему заступать только завтра, но его гложило осознание, что почти что весь свой выходной он потратит на отходняк от пьянки и уборку срача, хотя мог бы заняться чем-то полезным. Домой Максим попал без происшествий. Он был рад, что хотя бы ключи не потерял в этом пьяном угаре. Дома была только Соня. Воскресенье ведь. Она смотрела телевизор и даже бровью не повела, когда Максим зашёл в квартиру. — Привет, Сонь, — поприветствовал он девочку, заходя в гостиную, — Полина на работе? — Угу, — только ответила она, не отрывая глаз от телевизора. Он уже собрался, чтобы уйти, но тут же повернулся и спросил: — Ты ела что-нибудь? — Угу, — как заведённая, повторяла она, всё также пялясь в телик. Макс вздохнул. — Тебе Полина что-нибудь говорила про меня? — Да отстань от меня! Как вы мне все надоели уже! — рявкнула она, и, сорвавшись с места убежала к себе в комнату, громко хлопая дверью. — Соня! — окликнул её Максим, но тут же махнул рукой, понимая, что сейчас делать что-либо нет смысла. И сил.

***

А Полина не писала Максиму просто потому что поначалу ей Аслан доложил, что «этот придурок налакался всего, что горит и теперь дрыхнет». А потом ей просто стало некогда. Полина вернулась домой поздно вечером еле волоча ноги. День был сумасшедший с самого утра. Однако повод для этого она получила ещё в пятницу вечером. Ей пришло письмо из налоговой. В целом, ничего страшного, но теперь пекарне придётся перейти на другую систему налогообложения. А для этого нужно посчитать годовую выручку, верно выбрать, что именно нужно обложить: доходы или расходы и ещё кучу всякого. Вообще Полина в последнее время пользовалась услугами онлайн бухгалтерии, но прежде чем пустить дело на поток, нужно напрямую пообщаться с людьми, которую эту услугу оказывали, всё согласовать. Но не это было самой главной головной болью. Полина почти весь день бесконечно искала новых поставщиков и висела с ними на телефоне. От однотипных и повторяющихся вопросов у неё ещё чуть-чуть и выросла бы мозоль на языке. Худо-бедно она смогла найти базу, поставляющую хорошую муку не по конской цене. И пока всё. Даже когда её рабочий день, как пекаря, уже закончился и её напарница ушла домой, она просидела в «Полюшке» до самого вечера. Хотелось не просто плакать, а рыдать в голос, слыша очередной отказ. Но Полина не отчаивалась. Она решила оставить всё до завтра, а то голова уже голова была лопнуть от переизбытка информации. Когда Полина переступила порог квартиры, она тут же учуяла аромат чего-то жареного. Но аппетита у неё не было совершено. Она разулась и прямым ходом отправилась в спальню. — Полина? — донёсся до неё голос Макса, который, собственно говоря, и готовил ужин. Он зашёл в комнату и застал её сидящей на краю кровати и бездумно втыкающей в одну точку. Сумка лежала в ногах, но она всё ещё зачем-то держала в руках её ручку. — Привет. Он закрыл за собой дверь и подошёл к девушке, которая полностью проигнорировала его появление. — Полин… Нам надо поговорить. — Я не хочу с тобой разговаривать. У меня вообще нет настроения ни с кем разговаривать, — отчеканила она, вскочив с кровати. Сумка шлëпнулась на пол. — Пожалуйста, давай поговорим, — с нажимом повторил Максим, перегораживая ей путь. — Зачем? — нервно засмеялась девушка, взмахнув руками от бессилия и подняв на него усталый взгляд. — Я хочу прощения попросить. Я ужасно себя повёл. Мне очень стыдно. Полина, пожалуйста, прости меня. Его глаза, словно почерневшие от невыраженной боли и сожаления сейчас смотрели ей прямо в душу. А голос звучал с тихим, но таким болючим надрывом, что в горле невольно собрался ком. Но Полина старательно игнорировала эти ощущения, продолжив стоять на своём. — А ты не у меня проси, а у Маши. Я не хочу с тобой разговаривать! — от переизбытка эмоций она уже начала повторяться. — А что с ней? — едва слышно спросил он. — А вот позвони ей и спроси! — ехидно оскалилась Полина, — заодно и извинишься. А теперь, давай, на выход, — она принялась выталкивать его к двери, — я сегодня сплю одна. А где ты ляжешь — мне всё равно. В квартире полно пустых комнат! Тот даже не сопротивлялся. Он сам открыл дверь и уже собрался покинуть спальню, как тут Полина, вновь оскалив зубы, просунулась в проëм со словами: — Вот видишь, мне не всех подряд жалко! И тут же захлопнула дверь, заперев её на замок. Едва Полина это сделала, она почти молниеносно прыгнула на кровать, уткнувшись в подушку, чтобы ни одна живая душа не услышала её рыданий.

***

Наступило утро. Максим прибыл в пожарную часть, чтобы заступить на смену. Для него это было своего рода рутиной: принимать дежурство у старого караула, получать инструкции от начальства и следовать распорядку дня. Ну, или в полной боевой готовности ждать сигнала тревоги, если вдруг что. На небе всё ещё висели тучи, а асфальт на площадке перед гаражом пожарной части был влажным от недавнего дождя, но это ничуть не мешало стандартному сценарию рабочего дня пожарной охраны — там сполна хватало работы. Нужно было проверять технику и оборудование, проводить теоретические и практические занятия для личного состава и так далее. Максим, который строго следил за выполнением требований, принял дежурство. Будучи удовлетворённым работой предыдущего караула, он вернулся в строй. — Докладывайте, товарищ лейтенант! — приказал полковник, стоявший во главе обеих шеренг. Это был мужчина лет за пятьдесят, небольшого роста, но довольно крепкого и подтянутого телосложения. С Максом у них сложились хорошие дружественные отношения, которые они смогли выстроить не так давно. Максим немало шишек набил, прежде чем заработать авторитет и уважение начальства. Теперь, имея за плечами немалый опыт, он делился им со своими подчинëнными. Макс сделал шаг вперёд и громко отчеканил: — Товарищ полковник! Караул в количестве десяти человек к несению службы готов! Техника, оборудование и средства индивидуальной защиты приняты и находятся в исправном состоянии! Дежурство принял начальник караула лейтенант Коренков! Полковник удовлетворительно кивнул. — Здравствуйте, товарищи спасатели! — крикнул он, поприветствовав новую смену. — Здравия желаем, товарищ полковник! — хором пробасил караул. — Вольно. Дежурство принято. Товарищ лейтенант, — обратился он к Максу, — после развода жду на инструктаж. Караул… — Караул! — подхватил Максим команду полковника, — Напра-во! К месту несения службы… РАЗОЙ-ДИСЬ! После этих слов личный состав дружно замаршировал ко входу в здание пожарной части, чтобы следовать дальнейшему распорядку дня, а старый караул тем временем со спокойной душой и совестью покидал место службы. Начальство было довольно исполнением обязанностей лейтенантом Коренковым. Они замечали ту работу, которую он проделывал, обучая новобранцев. Им нравилось, что он шефствовал над отрядом так, чтобы те не только массово не валили из МЧС, но и полюбили его так же, как его любит он сам. Он делал это аккуратно: с присущей строгостью, но справедливостью. Он сначала мог орать матом на рядового, который сходу не соображал, куда нужно цеплять страховочный трос и как правильно спускаться с башни, но вдали от посторонних глаз он говорил с ним и интересовался, что именно его сбивает с толку в такой ответственный момент. Он объяснял ребятам на занятиях, вдалбливая им в голову, что в горящем доме или затопленном подвале никто ждать не будет, пока вы там вспомните, как завязывать шнурки. Нужно уметь действовать быстро и правильно, потому что от спасателей зависит абсолютно всё. И время в такие моменты порой идёт на секунды. Что здесь нет места сомнениям. Здесь есть только одна цель — спасти. Максим также рассказывал ребятам и о трагических случаях, когда МЧСники погибали во время проведения спасательных операций, приводя примеры из архива их пожарной части. Тогда, когда он впервые завёл эту тему на одном из занятий с новобранцами, как сейчас он помнил, стояла такая гробовая тишина, что было слышно тиканье часов, висевших под потолком у двери. Вдобавок ко всему, он тогда показал презентацию в память о погибших, многие из которых были ровесниками этих ребят. У некоторых остались жëны с маленькими детьми, а некоторые не успели увидеть внуков. В тот момент, когда погасал последний слайд презентации, а ребята в аудитории боялись даже сделать вдох, Макс громко сказал: — Это чтобы вы имели в виду, почему я на вас ору и докапываюсь до каждой мелочи. Не всегда всё зависит от нас, но я не хочу, чтобы в этой презентации появлялись новые слайды. Вы молодые пацаны, вам ещё жениться надо, семьи заводить. Поэтому всегда слушайте, что говорят старшие. Этот урок был усвоен. С тех самых пор, если Максим орал на свой отряд, те молча повиновались. Сегодня Максим в очередной раз напомнил своим ребятам о безопасности и ещё полчаса читал лекции на эту тему. — Итак, — выдохнул он, откидываясь на спинку стула, — лекция окончена, сейчас пять минут перекурим и поедем на полигон, отрабатывать тактику тушения пожара на нефтебазе. Но отряд пока не спешил покидать свои места, заметив, что сегодня лейтенант не в духе. — Чë-то он какой-то сегодня слишком злой, — шепнул Александр Аслану — своему соседу по парте. — Да он с Полиной поругался, — также тихо ответил Аслан, теребя в руках ручку. — А-а-а, — протянул Саша, — он теперь на нас отрывается. — Абаев! Васенин! — зычно крикнул Максим, — отставить разговоры. — Да ладно тебе, Макс, чë ты… — прыснул Саша, закрывая уже порядком исписанную общую тетрадь с конспектами. — Ничë, — резко успокоился Макс, забарабанив пальцами по столу, — курить пошли, отряд, чë сидим? И после этих слов личный состав как ветром сдуло. Вот как-то так проходили будни МЧСников в их любимой пожарной части — учёба, учёба и ещё раз учëба. «Вечные студенты» — так они себя называли. Потому что вроде бы уже взрослые дяди все, а сидение за партой в кабинете, очень похожем на школьный класс, ведение конспектов и сдача нормативов никуда не делись. Однако спокойно покурить отряду не удалось, так как поступил сигнал тревоги. Это означало, что выезжать нужно немедленно. Именно поэтому в части круглосуточно обслуживали технику и оборудование, чтобы оно не подвело в самый нужный момент. Максим, будучи начкаром, всегда возглавлял все выезда и принимал в них непосредственное участие. В такие моменты из его головы исчезали абсолютно все лишние и ненужные мысли, освобождая место для чёткого плана действий. Именно его холодная собранность в чрезвычайных ситуациях и становилась опорой для остальных ребят, которые, глядя, как их начальник спокоен, перенимали это состояние на себя. А это ведь самый лучший способ научить — не рассказать, а показать на себе. Именно благодаря этим качествам Макс смог заработать авторитет в глазах начальства, которое в дальнейшем пообещало ему продвижение по службе.

***

Палец до онемения вжимал кнопку звонка, звук которого эхом разносился по пустому и тихому подъезду старой девятиэтажки. Милана пришла домой, чтобы, наконец, забрать свой синтезатор, специально выбрав момент, когда родители будут на работе, а младший брат как раз вернётся из школы. — Матвей, я знаю, что ты дома! У тебя уже давно уроки закончились! — возмущалась Милана нервно переминаясь с ноги на ногу. «Неужели мать узнала о том, что он отдал мне деньги и запретила ему со мной общаться? Блин. Но даже если это так, звонок его давно уже выбесил бы и он открыл мне хотя бы для того, чтобы это прекратить!» Только Милана отпрянула от двери, как вдруг она услышала быстрые гулкие шаги по бетонной лестнице. Она повернула голову и от увиденного подкосились ноги: это была её мать, которая на ходу доставала ключи из сумки. «Какого хрена? Она же на работе должна быть.» — А ты чë здесь делаешь? — хмуро спросила мать, подходя к двери. Милана чуть отпрянула назад, чувствуя, как дыхание перехватил шлейф цветочно-шипровых духов. Её до ужаса бесили эти духи. Ей казалось, что в их обшарпанном подъезде пахнет и то приятнее. — Я… Я за синтезатором! Мать что-то пробубнила, вставляя ключ в замочную скважину. Дверь с тихим скрипом открылась и мама тут же зашла в квартиру. Милана, наскоро сняв кроссовки, нырнула следом и прямым ходом направилась к себе в комнату. Разумеется, все вещи там уже лежали не так, как раньше. Понятное дело, что мама приложила к этому свою руку. Ведь Милана, когда убегала, навела в спальне немало шороху. Но думать о том, что мать рылась у неё в вещах времени не было. В голове сейчас отбойным молотком билась одна-единственная мысль: найти свой синтезатор. И чем дольше она его искала, тем быстрее таяла надежда его найти. — Мама, где мой синтезатор? — влетела она на кухню. Мама, которая рылась в аптечке, буркнула что-то, даже не обернувшись: — А я откуда знаю… У меня давление шпарит, не до этого сейчас. — Знаешь! — звонко воскликнула Милана, нарочито близко подходя к матери, — это ты порядок наводила в комнате! Мать как ни в чëм не бывало продолжала перебирать блистеры и пузырьки в пластиковом контейнере, однако её движения стали более дëрганными и нервными. — Мама! Куда ты дела синтезатор? — голос Миланы становился всё громче и надрывнее. Мать всё молчала. — Мам? Я с кем разговариваю? И тут мать, не выдержав, выпалила: — Да продала я его, а деньги Матвею вернула! Не стыдно тебе было у младшего брата деньги клянчить? — Что? — сорвалось с пересохших губ Миланы, а сердце в этот момент, казалось, даже перестало биться. Она чувствовала, что земля уходит из-под ног, а глаза застилает пелена из слëз. В груди заныло так, что казалось, что душа расстаётся с телом. Как… Как она могла… Это же не она даже ей покупала, а бабушка… Еë мать. Почему ей настолько плевать на это? Почему она решила, что имеет право распоряжаться чужими вещами? Конечно, она хоть и предполагала, что мать на такое способна, но она всё же не готова была это услышать. — Ты совсем? Ты совсем охренела? — наконец, начала приходить в себя девушка, тяжело дыша. — Это я охренела? — шла в наступление мать, кладя руку на сердце, — ты не слишком ли на себя много берëшь? И Милана, потеряв последнюю каплю терпения, выхватила у матери из рук коробку с медикаментами и со всей силы швырнула его об стену. На плитку посыпались блистеры, зазвенели пузырьки, один из которых разбился, забрызгивая всё вокруг. Воздух мгновенно наполнился въедливым запахом сердечных капель, а некоторые из них попали и на одежду Миланы. — Ненавижу! Ненавижу! — она тут же принялась швырять и всё остальное, что попадëтся под руку: кружки, полотенца, даже сахарницу перевернула. Мать едва успела её поймать за руки, чтобы она не разгромила к чертям всю кухню. — Как ты могла, мама? — истерически рыдала Милана, пытаясь вырваться, — это же даже не ты дарила! Почему? Почему, ПОЧЕМУ? — Рот закрой, я сказала, пока я тебя не отлупила, — злобно процедила мать. Милана выдернула руки и выпалила: — Мне Матвей сам деньги дал, потому что ему, в отличие от вас, на меня не насрать! Её лицо было покрыто красными пятнами и мокрым от слëз, а мелкие кучеряшки, выбившиеся из резинки противно липли щекам. Глаза отчаянно пытались найти во взгляде матери хоть какую-то ноту сожаления. — Что ты врëшь! Ну вот что ты врëшь! Неужели ребёнок мог сам тебе деньги отдать? — Мог! Вы плохо знаете своего сына, — голос Миланы хоть и дрожал, но говорила она уверено, — потому что он не говно, в отличие от вас! В ту же секунду девушка получила хлëсткий и жгучий, словно крапива, удар по лицу. Она мгновенно схватилась за лицо и пошатнулась, от шока не в состоянии и звука произнести. — Пошла вон отсюда, — клокоча от злобы, прошипела мать, а Милана тем временем, чувствуя, как под носом начинает течь что-то горячее, на ватных ногах поплелась из квартиры. Она не помнила, как покинула подъезд, как вышла во двор и села на первую попавшуюся лавочку. Кровь хлестала сразу из двух ноздрей, пачкая белоснежную футболку и оставляя на ней безобразные багровые разводы. Сняв с себя джинсовку, она скомкала её и приложила к лицу. Голова кружилась, а нос щекотал противный запах лекарства. Просидев так несколько минут и убедившись, что кровь перестала бежать, она поднялась с лавочки и поковыляла на остановку.

***

Пожарная машина быстро прибыла к подъезду многоэтажки. Из окна пятого этажа валил густой едкий дым, так как стекло, не выдержав высокой температуры, лопнуло и его мелкие осколки разлетелись везде острыми блëстками. Отряд посыпал из пассажирского отсека автоцистерны, хватая с собой маски и кислородные баллоны. Макс, как возглавляющий отряд, вышел из кабины шофёра, держа рацию наготове. У подъезда тем временем уже собрались соседи и все неравнодушные, которые и рассказали ему подробности. — Центральная, приём! Это Коренков. Мы на месте. Пожар в квартире на пятом этаже, в квартире семьдесят восемь. Есть информация от соседей, что в квартире находится бабушка, возможно, без сознания. Готовим разведку и рукавную линию, — Макс отпустил кнопку рации. — Центральная, принято, — ответил женский голос диспетчера, пробиваясь сквозь лëгкое шипение. Первое звено, состоявшее двух пожарных уже отправилось в подъезд, а второе уже подключало рукава к гидранту и ожидало команды. А Максим, координирующий операцию, регулярно выходил на связь с первым звеном, которое сейчас с помощью тепловизора искало пострадавших. Из рации донёсся голос Аслана, который сейчас находился в задымлëнной квартире. — Товарищ лейтенант! Мы нашли пожилую женщину, она… Твою мать! Внезапно рация прерывисто зашипела и сигнал пропал. — Звено! Как слышно! Приём! Что с бабушкой? — с нетерпением спрашивал Макс, чувствуя, как всё холодеет внутри, — звено, ответьте! А в ответ прозвучала пугающая тишина. Саша, стоявший рядом, заметил, как поведение Макса слегка изменилось, как он тщетно пытается связаться со звеном. Ведь такие ситуации случались крайне редко и они обычно не предвещали ничего хорошего. Максим хоть и старался сохранять хладнокровие, но в душе он безумно переживал за ребят. Как бы он на них ни злился и не материл их, но они для него были второй семьёй и он лично отвечал за каждого. — Что случилось? С ребятами что-то? — Херово всё, надо подниматься, — жёстко константировал Макс, поднимая красноречивый взгляд на своего товарища, — мы с Юрченко пойдëм, а ты остаёшься за старшего. У тебя хорошо получается командовать, я тебе доверяю. — Может, я лучше пойду? — Нет. Ты с пацанами здесь нужны больше, а я, как командир, обязан помочь своим солдатам. Это приказ. Саше ничего не оставалось. Наблюдая, как его друг скрывается в подъезде, он достал рацию и, нажав кнопку, проговорил: — Центральная, приём! На связи сержант Васенин. Лейтенант Коренков и рядовой Юрченко убыли в разведку из-за потери связи с первым звеном. Временно принимаю командование караулом на себя. Прошу подтвердить. Приём. — Центральная, доклад принят, — ответила диспетчер. Макс и его напарник поднялись на пятый этаж. Страх и сомнения вновь отступили, а в голову вернулась ясность и холодный рассудок. Ему иначе просто нельзя. На его плечах лежит ответственность не только за своих товарищей, но и за всю спасательную операцию. — Аслан! Серёга! — закричал он, заходя в задымленную квартиру. Товарищ последовал за ним. — Мы тут! Всё нормально! У нас рации навернулись! Тут жарит охренеть как! Бабушка почти без сознания, эвакуируем, — донёсся до них приглушëнный голос Аслана откуда-то из дальней комнаты. Максим мгновенно почувствовал невероятное облегчение и необычайный прилив сил, пусть сейчас он находился в самом пекле среди раскалëнных стен и густого дыма. И дело тут было не только в надёжной защите и кислородном баллоне. С ними всё в порядке. Они живы. Но не всё так было хорошо, как могло показаться на первый взгляд: вход на кухню им загородила часть обрушившейся стены и тяжёлая дверь, которая от температуры отвалилась от шкафа ещё советских времён. Само здание было довольно старым и такого рода потрясение стало для него фатальным. — Сержант, приём! Со звеном всё хорошо, — проговорил Макс в рацию, тут же найдя решение, — готовьте лестницу и воронку к кухонному окну. И подавайте воду. — Принято, лейтенант. И пока оставшиеся на улице парни готовили к эвакуации всё необходимое, Макс вместе с другим спасателем принялись разгребать завалы. — Макс! Тут бабушка про кота что-то говорит! — крикнул через баррикаду Аслан. У Макса и его напарника, наконец, удалось убрать дверь, тем самым позволив застрявшему куску стены упасть и полностью освободить проход. — Кузенька, мой кот… Он спрятался, — еле слышно проговорила женщина, пока Аслан и Сергей поднимали её с пола. И пока товарищи Макса готовились к тушению, он отправился на поиски кота. — Кузя, Кузя, ты где? — пытался разговаривать он, хотя понимал, что животное либо очень сильно испугалось и где-то спряталось, либо надышалось угарным газом и лежит где-то без сознания. И он оказался прав: тепловизор засëк под кроватью в спальне силуэт довольно крупного и упитанного кота, который явно не подавал признаков жизни. Бедолага, отчаявшись, хотел спастись, но сделал только хуже. Если бы бабушка не сказала про него, то итог был бы печальным. Макс, тут же взяв первую попавшуюся кофту, завернул в неё Кузю и отправился к кухонному окну, через которое уже вынесли бабушку. Оказавшись уже на улице, и, не замечая вокруг образовшейся толпы, Макс начал реанимировать кота. Его серо-белая шерсть вся свалялась, морда местами была чёрная от копоти, глаза полуприкрыты, а язык чуть высунут. Он не дышал. Но Максим был уверен, что времени прошло мало и его можно спасти. Он уложил кота прямо на кофте около подъезда и снял краги, чтобы они не мешали. К нему на помощь подоспел Аслан с кислородным баллоном. И пока он держал маску у самой морды, Макс делал ему непрямой массаж сердца. — Давай-давай-давай, мой хороший, давай родной, ты бабуле нужен ещё, — причитал Макс, массируя коту грудную клетку. И через несколько секунд Кузя дëрнулся, открыл глаза и хрипло закашлял. — Есть! — сдержанно обрадовался Макс, наблюдая, как кот приходит в себя. Для него и для спасателей в целом это было самой высшей наградой за свою работу.

***

Рабочий день в пекарне был в самом разгаре. Шумел тестомес, по противням раскидывалось тесто. Полина сегодня работала в паре с тëтей Наташей. Это была весёлая и энергичная женщина за пятьдесят, про которых говорят «баба огонь». Она носила короткую стрижку, красилась в блонд, любила огромные серьги и розовый цвет. У неё даже поварской китель был розовый. Полина знала её уже почти год и не могла нарадоваться. Потому что она научилась у Натальи разным хитростям и продолжала это делать по сей день. Но тётя Наташа была не из тех, кто бухтит на молодёжь, она следила за трендами и сплетнями шоу-бизнеса. С ней можно было поговорить обо всём. И вот, наконец, появилось свободное время. Они сели пить чай. Тётя Наташа, просматрившая в телефоне очередные новости, вдруг нарушила тишину громким возгласом: — Ничего себе, у нас пожар был на Кирова! Видео даже есть! Кто-то снимал… Она придвинула телефон поближе к Полине и включила. Полина даже издалека, с первых кадров узнала своего мужа, который отдавал команды по рации и о чëм-то разговаривал с товарищами. Затем шëл момент, где спасатели выносят бабушку из квартиры, а потом резко появился кадр, где Макс с Асланом реанимируют кота. Этот момент снимался со спины и парни сами не были в курсе, что происходило в тот момент. — Так это ж муж твой, да? Я узнала его по голосу, — подметила Наталья, убирая телефон. — Ну да, — слабо улыбнулась Полина, взяв свою кружку с чаем. — У-у, а чего так безрадостно? Это же твой любимый муж! Такой мальчик молодец, я не нарадуюсь на него. Такой вежливый, такой воспитанный, я диву даюсь, что в наше время ещё такие хлопцы остались, — рассуждала Наталья, вспомнив про свой чай. Полина промолчала. А как ей сказать, что сейчас в ней неистово боролись два чувства: с одной стороны она до сих пор была обижена на него из-за его ужасного поведения позавчера, а с другой… Она его любила и считала самым настоящим супергероем нынешнего времени и никакие супермены и человеки-пауки рядом не стояли. — Вы поссорились что ли? — участливо поинтересовалась тётя Наташая, тут же считав реакцию Полины, — тю… Полина опустила глаза. Нет сил сейчас врать. — Ты, вот шо запомни, девочка моя, — начала Наталья, отставив кружку с недопитым чаем на стол, — вы, если завели семью, то вам надо как-то вместе быть против проблемы, а не против друг друга. А иначе зачем вся эта свистопляска. Понимаешь, солнышко? Вы же муж и жена, а не секс на одну ночь, ну ёлки зелёные. «Ëлки зелёные» для Полины сейчас были словно удар хлыста. Максим очень часто так выражался в ситуациях, когда он пытался успокоить Полину. — Я поняла, — улыбнулась Полина, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Вот! Как будете наедине, обязательно поговорите! Иначе я перестану в любовь верить. Я ж на вас смотрю с Максимкой и просто таю, вы такие котятки. Не то, что мой оболтус сын. Всё никак не женится, перебирает. То та не такая, то эта не та… Скрытный такой всегда. — Тёть Наташ, только не плачьте сейчас, ради бога! — перебила её Полина, — я обязательно поговорю с Максом. — Точно? — Точно! Вот как приеду домой — сразу! Женщина подняла на Полину взгляд и тихо произнесла: — Смотри! Я с тебя потом спрошу, — укоризненно покачала пальцем Наталья.