Запомни этот миг

Пистолет с глушителем был очередной его манипуляцией. Маша смогла это осознать только когда она оказалась заперта в ванной. Здесь царила темнота, нарушаемая лишь неяркой светодиодной подсветкой зеркала. Девушка сидела прямо на полу, подпирая спиной стену. Её внешний вид сейчас оставлял желать лучшего: волосы растрёпаны, макияж смазан, а платье было слишком уж коротким и едва прикрывало зад. Отчего она кожей чувствовала этот неприятный холод от плитки. Но она уже не обращала на него внимания, как и на всё остальное в последнее время. Её жизнь за этот месяц стала похожей на ад. Причём Вадим её не бил, в отличие от предыдущего ухажёра. Да, был момент, когда он хватал её за шею, но на этом всё. Да ему и не нужно было её избивать — он и без этого мастерски подавлял её волю. Но итог у этого был один в один как после отношений с Тимуром — она снова зарëванная сидит в ванной на полу. Однако здесь была далеко не любовная драма. Да и не любила она Вадима никогда. Те пресловутые бабочки были лишь в самом начале и то это чувство оказалось обманчиво. Находясь в абсолютной изоляции, она понемногу начала прозревать: все её попытки «жить красиво» — лишь попытка убежать от непринятия самой себя. Мать растила её одна, жили они достаточно скромно. И, видя, как одноклассницы ходят в брендовых вещах и с айфонами, она решила во что бы то ни стало выбраться из этой, как она говорила, помойки. Когда она уже училась в пединституте, на одной из студенческих тусовок ей попался один из таких вот «волшебников», готовых решить любой вопрос. Но он оказался женат и их роман быстро вскрылся. Примерно в то же время она познакомилась с Катей, которая помогла ей пережить расставание. Но не с чужими мужем, а с его деньгами. Но на этом всё не закончилось. Маша никогда долго одна не была. И за все эти семь лет у неё сменилось немало кавалеров. И никто из них не был её сверстником, она их не воспринимала всерьёз. Все её мужчины были от сорока и даже старше. И не только потому что они все такие серьёзные и взрослые, а потому что парни её возраста столько не зарабатывали. Вадим оказался первым, кто был и молод, и имел деньги. Но и это в итоге ничего не дало Маше, душу по-прежнему изъедала пустота. Когда в её жизнь неожиданно ворвался Ваня, всё стало совсем по-другому. Но… Маша вновь разревелась от осознания, что, возможно, она его больше никогда не увидит. Ведь люди Вадима могли его убить. По её вине, между прочим. Из-за её глупости и инфантильности. Как же так? Того человека, который смог, наконец, зажечь в ней огонь, разбудить в ней ту самую лавину чувств, безжалостно похитили из её жизни. Хладнокровно выдрали с мясом, оставив истекать и без того истерзанную душу кровью. Наверное, это всё и есть тот самый жизненный урок, который отрезвил Марию, заставив, наконец, думать о чëм-то ещё, своего благополучия. Безжалостно разбил ей розовые очки стëклами вовнутрь. От этих мыслей Машу накрыла тихая истерика. Слёзы лились градом, она уже даже не вытирала их, настолько это было бесполезное занятие. И когда она выбилась из сил, она улеглась на пол вдоль стены, свернувшись калачиком и бездумно глядя перед собой. Так пролетела ночь. Она не смогла сомкнуть глаз, прислушиваясь к каждому шороху. Когда наступило утро, она услышала быстрые шаги, а затем звук поворачивающегося ключа в замке. Маша тут же поднялась с пола и встала напротив двери. Та открылась и на пороге показался Вадим. Он, судя по всему, тоже не спал, так как его внешний вид оставлял желать лучшего: волосы были растрëпаны, а глаза красными. Он сунул ей в руки ворох каких-то вещей и небрежно бросил: — Переодевайся и поехали. Маша не успела ничего произнести, как дверь тут же закрылась. Ничего не оставалось, кроме как повиноввться. Если он её вчера не убил, то сегодня он вряд ли будет в очередной раз играть на нервах подобным образом. Хотя… Маша точно не знала, чего теперь ожидать. Переодевшись в чёрный спортивный костюм, Маша посмотрела на себя в зеркало. Да уж, видок тот ещё: лицо помятое, косметика полностью растворилась, оставшись на щеках грязными разводами. Надо умыться хотя бы. С одной стороны хорошо, что Вадик запер её в ванной. Маша умылась, почистила зубы, завязала высокий пучок на голове и… Её взгляд упал на туалетный столик со всеми её предметами ухода. Там не было ничего особенного: кремы, шампуни, скрабы всевозможные и ещë многое другое. Но чего-то острого по типу шпилек или ножниц здесь не было. Однако небольшая бутылочка с лаком для волос привлекла внимание девушки и она тут же сунула её в карман широких штанов. Посмотрев издалека, не бросается ли она в глаза, она приготовилась ждать. Вадим пришёл за ней через пару минут. Он взял её под руку и повёл из квартиры. Он держал её так крепко, что Маша точно знала — завтра там будут синяки. Они спустились на улицу, где у их роскошного подъезда уже стоял чёрный новëхонький джип. Но машина Марию волновала в последнюю очередь. Она впервые за такое долгое время оказалась на улице. Она жадно вдыхала свежий озоновый воздух, чувствуя, что понемногу оживает, несмотря на своё положение дел. Погода сегодня выдалась очень удачной: было пасмурно и прохладно. Это как будто вселяло надежду. Но… Маша всë ещё чувствовала себя дикаркой, боясь сделать даже лишнее движение на людях. Мало ли, вдруг эта мнимая свобода ей снится сейчас? — Садись, — коротко приказал Вадим, открывая переднюю пассажирскую дверь и с виду легонько заталкивая Машу в салон. На самом деле абсолютно не легонько. Девушка покорно села в салон новенького шикарного автомобиля, но прежнего восторга она больше не могла испытать. Какой в этом толк, если всё вот это для неё, по сути, тюрьма? Она бы сейчас с радостью прыгнула к тому дедушке в отечественный жигуль. Он точно увёз бы её подальше от этого дерьма. Но реальность слишком жестока и примерно через минут сорок Вадим привёз Машу в то самое место, откуда и начались её попытки найти на него компромат. Он заглушил машину, но выходить он не спешил. Он явно чего-то ждал. Маша вжалась в сиденье и затаила дыхание, не в состоянии повернуть головы. Но она знала, что эти хищные голубые глаза сейчас смотрят прямо на неё. А она, увидев знакомые местами ржавые ворота, а напротив полумертвые здания с пустыми глазницами только теперь при дневном свете, нервно сглотнула. Вадим, словно чувствуя это, ехидно хмыкнул: — Знакомое место, не так ли? Маша продолжала молча сидеть. — Я же всё знаю, Маш. Что ты приезжала сюда среди ночи, что ты к брату в Елино ездила. Зачем? Зачем ты пытаешься прыгнуть выше головы? С чего вдруг ты решила поиграть в это глупое благородие? Ты же всю жизнь была как побитая собака. Где приютят, туда и шла. Зачем ты укусила руку с едой? Маша молчала, всё так же глядя перед собой пустым взглядом. Он прямым текстом говорил ей, что она пустое место, а ей уже было всë равно. Она и так это прекрасно знала. Заметив, что его слова никак не действуют на Машу, Вадим начал выходить из себя. Достаточно быстро, что было для него не характерно. Не дождавшись ответа, Вадим быстро покинул джип и, обогнув его, открыл дверь со стороны Маши с пистолетом в руках. Девушка даже не поняла, как он у него появился, но она даже не шелохнулась. Восприятие реальности размазлось настолько, что она уже перестала адекватно реагировать на происходящее. Бессоница и пережитый стресс делали своё дело. Маша уже знала, что из-за своей глупости, инфантильности и желания легко и красиво жить она сейчас сидела в джипе под дулом пистолета в глухой промзоне. А ещё её отрезвило понимание, что жизни лёгкой не бывает. Рано или поздно за неё приходится платить. А ещё Ваня… Наверняка его уже нет в живых. От этих острых, словно битое стекло мыслей, стало больнее обычного. И в этот самый момент в ней как будто бы что-то надломилось. Притуплённое сознание после бессоной ночи немного прояснилось и истерика начала накрывать её волнами. Чтобы не дать себе взорваться прямо сейчас, она сжала кулаки до тех пор, пока не почувствовала, как острые уголки её маникюра пребольно впиваются в кожу. Долго сидевшая в одном положении Маша вдруг смело подняла взгляд на Вадима и с тихим надрывом произнесла: — А что тебе мешает сделать это прямо сейчас? Эти слова сейчас пусть и звучали из уст Маши слишком самоуверенно и пафосно, но на деле это был самый обычный крик отчаяния и безысходности. Когда возникает острое чувство, что больше нечего терять. Вадим тихонько усмехнулся в своей привычной манере, но ствол не убрал. — Я не убийца, Маш. — А это для чего тебе сейчас? — она кивнула на ствол, — для прикола? А Ваню ты не убил, хочешь сказать, да? Не верю… — её голос предательски задрожал. Вадим сощурился и на его лице заходили желваки. Уж чего он не ожидал, что трясущаяся овечка вроде Маши сейчас будет ему дерзить. — Выходи, — жёстко выплюнул он, чуть качнув стволом. — А чего мне бояться, если ты не убийца? — горько усмехалась Маша, неотрывно глядя в глаза Вадиму, но при этом чувствуя, как трясутся поджилки, — или тебе тачку новую жалко? — Выходи, я сказал. Не испытывай моё терпение. Мне будет всë равно и на тачку, и на тебя, — в голосе Вадима слышалось едва скрываемое раздражение. Маша всë же не стала рисковать и покинула джип. «Какова вероятность, что он не застрелит меня, как только мы скроемся за воротами?», — панически размышляла девушка, пока Вадим прикладывал карту-пропуск к панели, не спуская с неё глаз. Рука в карманах спортивных штанов нащупала пузырёк с лаком для волос, прохлада которого показалась ей спасительной. Она нервно сглотнула. Как бы она ни дерзила, чувство животного страха не делось никуда. Но надо действовать прямо сейчас, а то потом уже не будет возможности так быстро покинуть территорию фабрики, где наверняка могли быть его люди. А тем временем сервоприводы издали протяжный гул и ворота начали медленно открываться. «Сейчас или никогда», — пронеслась у Маши в голове мысль и она тихо выдохнула, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. — Вадим, — дрожащим голосом начала она, — скажи, ты всё-таки убил Ваню, да? Вадим молчал. Он ждал, пока откроются ворота. — Вадим, скажи! — начала плакать она, — если ты не скажешь, я убегу! Вадик! — Да хватит истерить, заходи давай! — злобно процедил сквозь зубы он, заталкивая девушку во двор. Но та резко уселась на корточки и заревела. — Ты убил его… — выла она, рукой незаметно ныряя в карман штанов и поудобнее хватая бутылочку с лаком. Вадим, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, присел следом, всё ещё держа пистолет в руке. — Да не убил я его, успокойся. Парни ему немного бока помяли. Живой он, только не ной. — Правда? — спросила она, подняв заплаканное лицо. — Да. Пошли уже. И только Вадим схватил свободной рукой девушку, чтобы поднять, та в долю секунды достала лак для волос и распылила ему в глаза мощную струю. Вадим мгновенно потерялся в пространстве, начав истошно вопить и материться. Маша, воспользовавшись этим моментом, толкнула его на асфальт. Тот упал, выронив пистолет, рефлекторно хватаясь за лицо и продолжая орать. Маша тут же подняла пистолет и ринулась к машине. Ключ зажигания остался торчать в ней, так как Вадим точно был уверен, что его план не даст осечек. И пока Вадим кашлял и приходил в себя, Маша уже заводила мотор. Двигатель тут же ответил утробным рыком и Маша утопила педаль газа до скрипа шин об асфальт. — Блять! Сука! Надо было тебя реально пристрелить! — орал Вадим, поднимаясь с земли. А Маша, чувствуя невероятный азарт и свободу, гнала прочь от этой чëртовой фабрики. Она понимала, что её по дороге могут поймать люди Вадима, но ей уже было так всё равно. Потому что одно сегодня она смогла выяснить наверняка: ничего невозможного нет.

***

Получив подтверждение от Росфинмониторинга о том, что фабрикой владеет именно Филатов, Хмызов дал команду немедленного штуровать объект на Капотне — пока он связывался с главным управлением Москвы, спецназ уже выезжал. Однако в одном Хмызов всë же проигрывал: время было не на его стороне. Имея двадцатилетний опыт работы в СК, он умел быстро считывать всю информацию и реагировать немедленно. Но… Он не мог предвидеть всë. И на наличие этой злополучной подпольной фабрики не указывала ни одна улика. Но всë же, хоть Вадим продуманный, но точно не всемогущий. Поэтому Росфинмониторинг довольно быстро получил данные о покупке фабрики и деньгах, которые выводились в оффшоры, а потом поступали к Вадиму от иностранных инвесторов и проходили через множество счетов. Технически Филатов был чист. Но это пока. Группа захвата прибыла на фабрику и начала тихий, но уверенный штурм. Бойцы спецназа, вооружённые до зубов, действовали быстро и слаженно. Да и погода для этого выдалась весьма удачной: на небе висели тяжёлые свинцовые тучи, которые создавали иллюзию позднего вечера, хотя на деле было только около двенадцати дня. Воздух пах озоном, а где-то были слышны раскаты грома, которые становились всё слышнее с каждым разом. В это время в одной из боевых машин в нескольких метрах от въезда на фабрику, в окружении заброшек, сидели четверо: следователь, командир группы спецназа — здоровый грозный верзила, а на заднем — адвокат и Максим. Первое время в салоне висела тягучая тишина, нарушаемая лишь шипением рации и быстрыми переговорами. Для Максима всë это отдалённо напоминало его работу: те же короткие разговоры по рации, та же быстрота в действиях без грамма сентиментальности и эмоций. Но… Когда речь шла вооружённом преступнике и его двоюродной сестре, то тревога ощущалась острее. Всё-таки она его семья, как ни крути. Какой бы она ни была. В нём всë ещё жил тот самый маленький Максим, который был очень привязан к Маше. Он с самого детства мечтал о родной сестре или брате, но родители больше никого ему не подарили, ничего ему толком не объяснив. Его детское сердце от этой новости почти готово было разбиться, но он нашёл отдушину в другом — он начал таскать домой животных. Как выяснилось позже, у мамы Максима почти сразу после родов возникли проблемы по женской части, после которых она больше не могла иметь детей, хотя они с отцом хотели завести минимум троих. Об этом Макс узнал уже будучи достаточно взрослым — когда учился в девятом классе. Эта новость потрясла его, так как он думал, что родители просто не хотели. Тогда он посмотрел на них совсем другими глазами: они, несмотря на все сложности, всё ещё безмерно любили и уважали друг друга. И тогда Максим понял: если хотеть семью — то только такую, как у его родителей. Где, несмотря на ад, который они пережили, они всё равно вместе. — Фабрика чиста, командир, только потухшие угольки в коридоре первого этажа, — донеслось до задумавшегося Максима голос из рации, — мы прошерстили всё. — Тогда отбой, — пробасил командир. Макс с Димой переглянулись. Максим окончательно вышел из ступора со словами: — Как это нет? — Да вот так! Хер его знает, блять, — злился следователь. Макс тихо выматерился в ответ. — Вон следы от шин на асфальте чёрные видишь? — быстро включился следователь, — что-то заставило его немедленно унести ноги отсюда. А может, пока кто-то из его подельников уничтожал улики, он в это время увозил Машу связанной в машине, так как ему донесли, что за ним охотятся. Он мог привезти её сюда, так как в квартире держать её было уже нецелесообразно. Вот и всё! Пока мы рыли доказательства, он мог экстренно вывезти Машу из страны по поддельным паспортам. Макс откинулся на спинку сиденья и выдохнул. Час от часу не легче. Следователь тем временем кому-то уже начал звонить. А командир спецназа тем временем дал команду отбой своим бойцам, но… Хмызов не собирался останавливаться. Он, как и любая ищейка не мог уехать, не взяв никаких улик, поэтому вышел из машины сразу после телефонного разговора. Макс повторил за ним. — Ты думаешь, там что-то могло остаться? — поинтересовался Макс, следуя за Хмызовым. Они быстро успели перейти на «ты», пока ехали на фабрику. — Спецназ — не ищейки, они увидели, что территория чиста и на этом всё. Остальное — моё дело, — ответил следователь, даже не обернувшись. Они направились к воротам, которые уже давно были взломаны отрядом спецназа. — Я звонил сейчас в ГИБДД, они должны прислать мне все отчеты по выезжающим из области машинам. Тем более, левые авто должны всплыть первыми. Не переживай, найдём мы твою Машу, — неожиданно вдруг произнёс Пётр, когда они приблизились к воротам. Пётр шагнул во двор и Максим последовал за ним. Адвокат пока остался в машине. Как оказалось, за воротами не было абсолютно ничего интересного. Обычный двор любого предприятия, только немного запущенный. Из трещин на старом асфальте уже проросла трава, по краям вдоль забора доживали свой век скелеты от старых автомобилей, старые покрышки и металлические ржавые бочки — почти как и за пределами предприятия. Разве что немного меньше. Максим и Пётр зашли в главный цех. Он ничем особо не отличался от улицы по захламлению: валялись всё те же покрышки, ящики, металл, проржавевшие трубы по периметру и станки. Окон было много, но из-за толстого слоя пыли дневной свет сюда почти не попадал, отчего обстановка здесь была довольно зловещая. В воздухе стоял стойкий запах сырости и ржавчины вперемешку с запахом гари. Ему виной была истлевшая и покорëженная куча из пластика и бумаги — Вадим умело успел почистить улики до своего отъезда, отставив фабрику обычным объектом на промзоне, до которого не докопаться. Все бумаги, все компьютеры и документы уже давно превратились в угли, а подельники распущены. Всё, Вадим чист, если верить технической составляющей. Обыскивать другие помещения уже не было смысла, но Хмызов даже не думал отступать. Максим без слов отправился следом. Он так хотел побыстрее закончить с этим, что готов был даже взять в руки пистолет, если потребуется. Они пошли дальше. Вокруг — тишина. Лишь бетонная крошка хрустела под ногами. Первая комната, которая им попалась, уже заметно отличалась от остальной фабрики — она была похожа на обычный офис, но довольно тëмный — с наглухо закрытым окнами металлическими ставнями, такими, какие обычно бывают в рентгеновских кабинетах. Пётр достал из кармана небольшой фонарик и включил его. Яркий луч разрезал темноту и заскользил по стенам и мебели. Здесь стояли столы, стулья, шкафы, но… Пустые. Да, для видимости они были сдвинуты в сторону и присыпаны пылью, но что-то было не то. — Судя по всему, они спешили, — начал Пётр, — видно же, что пыль свежая и мебель новая. Точно не заброшки. Кстати… — следователь присел на корточки и заглянул под один из столов, присветив фонариком столешницу изнутри, пристально её изучая. Макс тем временем начал проверять шкафы. Не сколько из-за желания помочь Петру, а скорее, чтобы хоть чем-то себя занять. Первые несколько минут в воздухе висела напряжëнная тишина, нарушаемая лишь звуком открывающихся ящиков. До тех пор, пока Максим не нащупал рукой какой-то небольшой предмет, приклеенный к самому концу дна дальнего ящика одного из шкафов. Судя по консистории и липкости, он был залеплен толстым слоем жевачки. Макс тут же оторвал его и вытащил. — Опа, — обронил Макс, — а это что… — Чë там? — тут же выпрямился следователь, направив фонарь на Максима, а точнее на его руку. В ней лежала флешка, полностью залепленная жевачкой, судя по всему, не так давно. — А вот это уже интересно, — приободрился Пётр, — надо срочно её нашим пацанам отдать, пусть посмотрят. Вдруг послышались быстрые шаги, а следом недовольный голос адвоката Димы, появившегося на пороге: — Вы чë тут ищете? Вчерашний день? — Было бы неплохо, но мы всего лишь флешку нашли, — усмехнулся следователь. — А я в зарослях у въезда вот что подобрал. Дима продемонстрировал им пузырёк с лаком для волос. Макс задумчиво нахмурился. Похожим пользовалась Полина — он был от какого-то люксового бренда. — Думаете, это Вадюшка локоны свои укладывал перед побегом? — горько шутил адвокат. — Нет, — отчеканил Пётр, — лак очень часто используется девушками в качестве самозащиты. А это значит, что, скорее всего, Маша могла сбежать от Филатова, угнав его авто — об этом говорят следы на асфальте. Но этим она навлекла на себя ещё больше проблем. Её могут ДПС поймать или чего ещё хуже — люди Вадима. — Я сейчас брату позвоню и… — начал Дима и оборвался на полуслове, так как ему внезапно позвонили. — Алло, — быстро ответил он, — да-да, я слушаю! То, что услышал в трубке адвокат, заставило его нахмуриться и бросить многозначительный взгляд на Максима.

***

Когда Маша отъехали от фабрики на приличное расстояние, она немного успокоилась. Ну, как сказать, успокоилась — просто её перестала одолевать паника и начал немного соображать мозг. Это получилось сделать достаточно быстро, так как её разум и организм уже давно адаптировались к стрессу. И когда она смогла привести мысли в порядок, она поняла, что эту тачку запросто могут отследить и поймать, так как все машины Вадика были заряжены как космический корабль. Поэтому, доехав до ближайшей оживлённой парковки у гипермаркета, она оставила машину и отправилась ловить попутку до Химок, ведь наверняка много кто мог ехать туда. Однако возникла одна большая проблема — у неё с собой не было ни копейки. Она надеялась лишь на человеческое сострадание. Что хоть кто-нибудь не оставит её в беде. Должен же быть человек, который откликнется? Точно должен. Она бродила по парковке, ища глазами кого-то, к кому можно будет обратиться за помощью. Но едва Маша делала попытку заговорить, люди её игнорировали. Кто не нарочно, кто специально. Да и их можно понять, сейчас такое время, что верить никому нельзя — кругом мошенники. И кто знает, может, Маша одна из них? Но она, находясь в уязвимом положении, считала иначе. Разве она похожа на аферистку? «Да что такое! Почему? Неужели люди настолько оскотинились?», — злилась про себя Маша, отходя дальше, теряя надежду, что ей вообще кто-то поможет. Были бы деньги, она бы сейчас взяла такси и не заморачивалась. — Маша, ты? — донëсся до расстроенной девушки женский голос, — иди сюда! Она обернулась и не смогла поверить своему счастью: из приспущенного стекла белого Чери Тиго выглянула Лиза — подруга Полины и бывшая Максима, с которой у неё всегда были… Нейтральные отношения, если можно так выразиться. А всё потому что Маша почти никогда не общалась с ней, думая, что ей это не нужно. Как оказалось, земля-то круглая! Первый раз это подтвердилось, когда Маша приезжала в деревню и Лиза первой бросилась её успокаивать. И вот сейчас, когда Лиза с Асланом случайно заметили на парковке слоняющуюся туда-сюда растерянную девушку. Аслан узнал её первым. И он сразу понял, что с ней явно что-то не так. Лиза с Асланом возвращались домой из московской частной клиники, где Лиза была на приёме у гинеколога. По пути они решили заехать в магазин. И по счастливой для Маши случайности они её заметили. А она, увидев знакомые лица, без стеснения тотчас же ринулась к машине и прыгнула на заднее сиденье. Жизнь — штука интересная и помимо плохого в ней порой происходят события, которые можно смело назвать чудом: когда сама судьба кидает спасательный круг человеку, которого загнало в бушующий океан обстоятельств и даёт ему ещё один шанс. — Ма-аш, ёлки-палки, — только лишь пролепетала Лиза, увидев девушку, которая с их последней встречи стала выглядеть ещё хуже: растрëпанная, бледная, с синяками под глазами, вся трясётся. Она помнила, какой Маша могла быть яркой, эффектной девушкой и сейчас видеть вот такой контраст для неё было шоком. Вот, оказывается, до чего доводит людей жажда жить легко. Да только вот рано или поздно за это всё равно приходится платить и очень высокую цену. — Давай, рассказывай, — потребовал Аслан, повернувшись к Маше, когда Лиза уже отъехала от парковки на дорогу. А та, почувствовав себя в относительной безопасности, поправила дрожащими пальцами растрëпанные волосы и пролепетала: — Вадик… Он… Преступник… Он похитил меня, а я сбе…сбежала и… Он… Я уже не знаю, к кому мне обратиться… Она больше не смогла говорить. Она уронила голову на ладони и её плечи затряслись. — А ты в курсе, что Макс тебя ищет? — продолжал Аслан, — ему не похер, Маш. Знала бы ты, как он переживал, когда узнал, что ты на связь перестала выходить. Он ненавидит себя за то, что выгнал тебя тогда. Маша тут же подняла глаза на Аслана. «Боже мой, какая же я идиотка! Я не заслуживаю такого брата, как он», — пронеслась в голове жгучая стыдливая мысль и Маша разрыдалась с новой силой, уже не в состоянии больше сдерживаться. Они приехали домой примерно через полтора часа. И пока Лиза на кухне отпаивала Машу успокоительными, Аслан решил позвонить адвокату Грушину, удалившись в спальню, чтобы посторонние звуки не мешали ему. — Алло, Дим, — начал Аслан, закрывая за собой дверь. — Алло, — ответил тот. — Ты можешь говорить? — Да-да, я слушаю! — В общем… Маша у нас. Мы встретили её у Ашана на восемьдесят седьмом километре МКАДа. Она сбежала от Вадика. Подробностей не знаю. — Понял, спасибо, — коротко ответил тот и отключился. После этого звонка события развились стремительно и Маша не успела даже понять, как она оказалась на небольшой скамье у кабинета главного следователя. Спасибо Аслану, который смог быстро договориться с охраной и провести её внутрь. Та была слишком потеряна, чтобы вразумительно объяснить, что к чему. А Аслана знали, и поэтому по старой дружбе пропустили через КПП. И пока они ждали возвращения следователя с задержания, Маша и Аслан сидели на лавочке под кабинетом и молчали, каждый думая о своём. Да только вот атмосфера Следственного комитета не располагала к расслаблению: в нос бил терпкий аромат кофе вперемешку с запахом старой и не очень бумаги, из кабинетов доносился постоянный стук клавиатуры, трель звонков стационарных телефонов и монотонный бубнëж сотрудников. А сам воздух, казалось, был наэлектризован от этой чересчур официальной обстановки. Машины уши постепенно начали воспринимать эту какофонию как фоновый шум. Но внезапные множественные и быстрые шаги по светлому коридору заставили выйти её из транса. Она обернулась и из её груди вырвался непроизвольный выдох радости и облегчения: из-за поворота вышли Максим со следователем. Как только она увидела брата, всё остальное перестало для неё существовать. Маша тут же поднялась со скамьи и на ватных ногах сделала несколько неуверенных шагов ему навстречу. Взгляд Максима, до этого серьёзный и хмурый, мгновенно стал мягче. — Маша! — радостно воскликнул он и, подойдя ближе, без стеснения заключил в крепкие объятия сестру. Та мгновенно расслабилась, видя такую реакцию брата и буквально повисла на нём, не в силах сдерживать рыдания. Как ни крути, она всё ещё боялась, что он мог её проигнорировать. — Маш, прости меня, пожалуйста, я повёл себя, как мудак, — тихо шептал он ей на ухо, сильнее прижимая к себе. — Нет, — сквозь рыдания возражала девушка, — это ты меня прости, это я всю жизнь над тобой и…издевалась… А оказалось, что ближе тебя никого и нет… Она уткнулась носом ему в футболку, мгновенно оставляя на ней мокрые пятна. — Ну всë, всё, тише. Я здесь. Всё позади, — ласково говорил он, поглаживая её по спине. Но Маша вдруг резко отпрянула и, перестав плакать, задала волнующий её вопрос: — А что с Вадиком? — Его в Шереметьево поймали. Упекли в СИЗО до суда. Его счета арестованы, имущество изъято, он теперь никто. Ноль без палочки. — А Ваня? Где Ваня? Макс секунду помедлив, ответил: — В больнице. Нормально всё с ним. Живой. Маша закрыла глаза и вновь уткнулась носом в грудь Макса, но на сей раз с облегчением.