Запомни этот миг

Полина, несмотря на свой выходной, на ногах была уже с семи утра. Она планировала сегодня пожарить пирожки с капустой, которые Максим так долго просил, а потом начинать собираться в деревню — там предстояло много работы в огороде. Фоном она включила телевизор, чтобы было не так скучно и начала готовить. Соня, которая могла бы составить ей компанию, ещё не проснулась. Ещё бы, каникулы ведь. Финик, так теперь звали котёнка, спал с ней. Она каждую ночь забирала его к себе в спальню, несмотря на то, что у него был свой уголок на кухне. Пока Полина возилась с замешиванием теста и приготовлением начинки, она слушала телевизор вполуха. До тех пор, пока не начался местный выпуск новостей. — Наркоманы в огне! Или как вчера вечером чуть не произошла трагедия улице Кирова: один из спасателей, оказавшись отрезанным стеной из огня, накрыл своим телом бессознательного парня, пока его товарищи устраняли порыв на рукавной линии. Подробности в репортаже Алины Семакиной, — на одном дыхании произнесла диктор с экрана. Полина насторожилась, отложив силиконовую лопатку, которой она мешала капусту в сковороде и повернулась к телевизору. «Неужели это…», — не успела додумать она, как кадр из студии сменился на многоэтажку, а затем на квартиру, в которой произошёл пожар. Точнее то, что от неё осталось теперь. В объективе камеры с микрофоном появилась коротко стриженная блондинка лет тридцати пяти с микрофоном в руках, которая бодрым голосом затараторила: — Ещё вчера здесь всё было полностью охвачено огнём, пока двое мужчин, явно находящиеся под воздействием одурманивающих веществ, находились по разным углам квартиры и не предпринимали никаких попыток спастись или хотя бы позвать на помощь — пожарных вызвали соседи, — корреспондент прошла в другую комнату, которая когда-то была кухней, — а вот здесь, — она указала на почерневшие двери балкона, — один из спасателей оказался отрезанным стеной огня, когда пытался вытащить бессознательного парня. Пламя было такое мощное, что оно быстро перекинулось на балкон и буквально загнало спасателя в угол. Как назло в это время у его товарищей возникла проблема с подачей воды и Максим — так зовут героя, — принял одно-единственное решение — накрыть своим телом пострадавшего… У Полины от услышанного подкосились ноги. Больше Максимов в его отряде не было. Это точно был её муж. — К счастью, у спасателей оперативно получилось устранить неполадки и пожар был успешно потушен и все были спасены. О причинах возгорания пока неизвестно, но уже ведётся следствие. Сердце болезненно затрепыхалось в груди, а в голову иглами врезались предательские мысли: «а если бы не удалось так быстро всё исправить? А если бы они опоздали?» — О том, что пришлось пережить Максиму, он рассказал нам в коротком интервью, — заключила корреспондент. Картинка сменилась и сердце забилось сильнее: на экране появился её муж на фоне автоцистерны у открытого гаража. Уставший, сонный, но одетый по форме. Судя по положению солнца в кадре, этот наисвежайший репортаж снимался часа в четыре утра. Рядом с ним стояла та самая корреспондентша из квартиры с микрофоном в руках. — Максим, скажите, часто ли бывали в вашей практике подобные случаи, когда вы оказывались на грани жизни и смерти? — бодро начала она. — На этом строится вся наша деятельность, — сонно пробасил он, пожав плечами, — каждый выезд — это определённый риск. Мы никогда не знаем, что нас ждёт. — Угу, — кивнула девушка, — а в этот раз было ли какое-то предчувствие у вас? Насколько я знаю, пожарные очень суеверные люди, поэтому интересно узнать, случилось ли что-то накануне? — Да не было ничего, — спокойно ответил Макс, — я просто решил пойти в первом звене, чтобы мои парни не думали, что я только командовать умею, — он улыбнулся. — Хорошо, — сухо отвечала корреспондент и сделала паузу. — Итак, вы оказались огненной ловушке. О чëм вы думали в тот момент? — Да ни о чëм особо, — вновь пожал плечами Максим, — да, было, конечно, не по себе, но… Я не паниковал. Я же знаю, где я работаю. Девушка кивнула вновь, хотя по её глазам было заметно, как ей не нравятся пофигистичные ответы Макса. А он и не собирался превращать репортаж в исповедь. — А в тот момент, когда вы своим телом накрыли парня, вы осознавали, что совершаете героический поступок? Оказавшись между жизнью и смертью, вы всё равно выбрали спасти другого человека. Это же настоящий подвиг! — Да я не думал ни о чëм, я просто делал свою работу и всё, — непринуждённо отвечал Макс. — То есть вы не считаете себя героем? Максим отрицательно покачал головой. Корреспондент перевела взгляд в камеру и начала толкать какую-то душещипательную речь, но Полина её уже не слушала — нужно было заниматься готовкой. Да и ощущения от интервью были крайне странные: как будто всё вот это было сделано ради того, чтобы набрать классы, мол, смотрите, мы про пожарных киношку сняли, какие мы молодцы, мы считаем их героями! Прям секрет Полишинеля. Однако в этом спектакле всё же были и хорошие моменты — это сдержанные ответы Максима. Он быстро раскусил, что к чему и поэтому держался особняком. Домой он попал уже через пару часов. Полина встретила его с накрытым столом. Поначалу она ничего не спрашивала, делая вид, что она не смотрела новости. Перед его приходом она телевизор даже выключила. — О, пирожо-очки, — блаженно протянул он, заходя на кухню, — доброе утро, — он подошёл к Полине и они приветственно поцеловались. — Ты чего такая потерянная? — поинтересовался он, легонько дотронувшись до плеча. — Я? С чего ты взял, — тихо отозвалась она и отвернулась, чтобы взять кружки. Максим сел за стол, схватил один пирожок, и откусив от него приличный кусок, продолжил гипнотизировать взглядом жену, пока та наливала им чай. Вскоре она тоже села. Первые несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Макс даже перестал жевать. — Не, с тобой явно что-то не то, Полин, я же вижу, — нарушил молчание Макс. — Да ничего особенного! Всего лишь в новостях пять минут назад услышала, что мой муж чуть не погиб вчера в пожаре, спасая какого-то наркомана. Такая мелочь! — саркастично вздохнула девушка, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. Максим замер с кружкой у губ и пристально посмотрел на Полину, которая, казалось, сейчас взорвётся от малейшей искры. — Ну, нам когда поступил вызов, нам не уточняли, чья квартира горит. Да даже если бы знали, что это изменило бы? — спокойно отвечал Максим, отпивая из кружки. Полина судорожно выдохнула. В ней сейчас бились очень противоречивые ощущения: с одной стороны она невероятно злилась на то, что из-за всяких угашенных веществами мудаков порою гибнут те, кто этого точно не заслуживает. А с другой… Она испытывала невероятную гордость и вместе с тем боль за то, что Максим всё также остаётся верным себе и своему спасательскому долгу. Но… — Ты же понимаешь, что теперь каждый раз, как ты будешь на дежурстве, я буду об этом думать? Макс коротко выдохнул и, отставив кружку на стол, тихо сказал: — Знаешь, если мне суждено умереть, то я и в ложке утону. В начале моей службы ситуации были и похуже, а я тогда вообще зелёный был. — Понятно, — вздыхала Полина, поднимаясь из-за стола, — только вот я не корреспондент, Макс, мне можно было и честно ответить. С этими словами она покинула кухню, чувствуя, как внутри всё рвётся на куски. Она прекрасно понимала, за кого она вышла замуж, но это не меняло того факта, что вся эта ситуация абсолютно чудовищная. К этому моменту проснулась Соня. Она вышла из спальни, держа в руках Финика, который недовольно мяукал. — Он есть хочет, — сонно пролепетала девочка, когда они с Полиной встретились в прихожей. — Корм есть, если что, — дежурно ответила Полина и ушла в их с Максом спальню. Она механически взяла телефон и с ужасом обнаружила кучу пропущенных вызовов от тёти Светы. Сердце ухнуло куда-то вниз. Обычно, если она ей звонила, это было не к добру. Полина бесшумно опустилась на кровать и тут же перезвонила. Тётя Света ответила сразу. И по её взволнованному голосу Полина поняла окончательно — что-то случилось. — Полечка, доброе утро, прости, что надоедаю в твой выходной день, но тут Роспотребнадзор приехал, очень хочет тебя видеть… У Полины внутри всё похолодело. Её никто не предупреждал заранее, как обычно это делается. Хоть она и была уверена, что у них всё в порядке и что они старались соблюдать санитарные нормы, но… Эта внезапность как ни крути выбивала почву из-под ног. — Хорошо, я буду через полчаса. Надеюсь, они потерпят, — сухо ответила она. — Да, конечно, я им всë объясню, мы подождëм. Разговор закончился и Полина принялась судорожно собираться. Для начала нужно было переодеться из домашних вещей в более приличные. Выбор пал на джинсы и обычную белую футболку. «Не до красоты сейчас», — подумала она и начала стягивать с себя домашнюю одежду. В спальню зашёл Максим, который слышал этот разговор. — Ты куда? — В пекарню Роспотребнадзор приехал, — бросила Полина, оставшись в одном белье. — О, чего ради? — брови Максима поползли вверх. — Не знаю, — отвечала Полина, хватая футболку, — но я надеюсь, что я быстро. — Так ты даже не в курсе? А как это… Они же должны предупредить были. — Не знаю, Макс, не знаю, — поторяла девушка, надевая футболку, — может, пожаловался кто… Они вполне могут и без предупреждения наведаться. Полина вскоре уехала и Максиму ничего не оставалось, кроме как отправиться в деревню одному. Соня осталась дома с Фиником. Всю дорогу до Елино он думал о том самом выпуске новостей и их разговоре с Полиной. Он и не предполагал, что она вот так остро отреагирует. А с другой стороны Максим всё ещё не привык, что за него кто-то может вот так переживать. Родители уже привыкли, так как Максим в любой ситуации, какой бы она ни была, говорил дежурное «всё нормально». И всё. Теперь оставалось убедить в этом и Полину. А это будет непросто, учитывая её характер. Но он ошибался, когда решил, что родители уже давно смирились. В дороге ему позвонила мама и у них состоялся похожий разговор. «Почему это так сложно», — выдохнул он, откидывая телефон на пассажирское сиденье. Он устремил взгляд на пустеющую трассу и прибавил скорость на своëм старом добром Хëндае. Новую машину он отдал Полине, так как видавший виды ещё отцовский Форд в последнее время слишком часто ломался. Максиму было в принципе, всё равно, на чëм ездить. Главное, чтобы Полине было хорошо. Деревня встретила его таким же палящим зноем, как и город, несмотря на то, что солнце ещё не добралось до зенита. И каждый чëртов раз, когда Максим заходил во двор, у него предательски щемило внутри от вида пустой будки у ворот — ещё зимой, полгода назад, пропал пëс Шарик. Причём цепь или ошейник не были порваны. Складывалось впечатление, что его кто-то специально отвязал. Вполне возможно это были соседи, которым надоело без конца ходить и кормить чужого пса. Никто, конечно, в этом не признается. Но… Даже если бы Шарика отвязали, то он рано или поздно вернулся бы домой, но он как будто испарился. Семья Коренковых пришла к выводу, что, скорее всего, пса где-то сбила машина и его тело присыпало снегом, а весной оно обросло травой. Но едва он припарковался у ворот дома и заглушил двигатель, ему позвонили. Это был адвокат Грушин. — Да, слушаю? — быстро ответил он, чувствуя, как растёт напряжение. Если звонил Дима — это всегда были какие-то новости касаемо дела. Жаль, что эти звонки были крайне редким явлением. Редким, но метким, как говорится. Обычно по телефону они договаривались о встрече, чтобы меньше вызывать подозрения. И у них в арсенале имелись некоторые кодовые слова, которые были понятны только им обоим. — Ты занят? Мы можем встретиться? Я хотел тебе инструменты вернуть. — Да я в деревню только приехал. Что, уже починили всë? Так быстро? — Починили, — голос Димы звучал многозначительно, — а ещё мы, наконец, рулетку нашли. Прикинь, она всё это время дома была. На самом видном месте. — Серьëзно? — усмехнулся он, чувствуя невероятное облегчение. — Да, — смеялся в ответ Дмитрий, — ладно, не буду мешать. Инструменты тогда позже завезу. Он понимал, что Дима имел в виду под словом «рулетка». Это вселяло надежду. Вернулся домой Максим, когда уже стемнело. По пути он заехал в цветочный за небольшим букетом лилий — захотелось хоть немного порадовать Полину и скрасить её день, который наверняка выдался сложным. Он застал её на кухне. Она сидела за столом, словно восковая фигура, сложив руки в замок перед собой. Лицо обрамляли тонкие пряди волос, выбившиеся из пучка. Когда зашёл Макс, она даже не пошевелилась. Внутри что-то подозрительно ëкнуло. — Чë там эти проверяющие уже что-то намудрили? — сходу выпалил он, чувствуя, как внутри начинает закипать злость. Максим тут же отложил букет, так как понял, что он сейчас совсем не к месту. Он тихо отодвинул соседний стул и сел рядом. Только тогда Полина повернула голову в его сторону и произнесла: — Какая-то сука пустила слух, что нашим пирожным кто-то отравился. Хотя ни я, ни девочки в глаза не видели, чтобы кто-то приходил и жаловался нам. Я ничего не понимаю. — Конкуренты может быть? — Не знаю, — устало выдохнула Полина, — акт и предписание пришлют в течение недели. Вот теперь и думай, чего ждать. Я только уладила вопрос с поставщиками, а тут… — её голос дрогнул, — у меня уже руки опускаются. Макс накрыл её руки своими и, сжав крепко, уверенно проговорил: — Подождём, когда акт пришлют. А потом уже будем решать. Если что, я Димке скажу, он подключится. Там же можно апелляцию подать, если они шляпу какую-нибудь напишут. Полина кивнула. Она надеялась, что ничего страшного не случится, ведь в ходе проверки накаких особых замечаний не было. Но железобетонная уверенность Макса действовала на неё успокаивающе. Пусть он и был далёк от бизнеса, но благодаря тому, что он стал общаться с людьми, знающими законы, он и сам стал подкованнее. Одна только дружба с Асланом чего стоила. Повисла тягучая пауза, Полина всё ещё сидели за столом, держась за руки. — У меня тоже есть новости, — сообщил Макс, — Маша нашлась. Вадим всё это время её под домашним арестом держал… Подробностей не знаю, мы с ним пообщались на секретном языке, — он усмехнулся, — там всё не расскажешь. — Это очень хорошие новости, Макс, — тихо проговорила Полина, — теперь что будет? — Я думаю, они должны теперь его брать. Доказательства того, что он её держит насильно, наверняка есть. А это уже как минимум одна статья. В общем, Дима обещал держать в курсе.

***

Через несколько дней Полина получила письма счастья в виде акта проверки и предписания. Роспотребнадзор нашёл довольно много нарушений: начиная от журналов учёта, заканчивая подтекающим краном и местами проржавевшими стеллажами для муки. Про смывы со стен и столов не было сказано ни слова, хотя их брали. «Значит, ноги растут из другого места», — размышляла Полина, — «я же знаю, что мы постоянно выдраиваем кухню от и до. Ладно, не так всë страшно. Кран починим, краску купим, журналы перепишем», — она выдохнула и убрала бумаги в стол в уголке пекаря.

***

Раннее утро. Полина уехала на работу, а Максим вновь собирался в деревню. Нужно собирать овощи и везти их на рынок. В этом году родители помимо помидоров, огурцов, лука и картошки посадили ещё и кабачки двух сортов. От них уже было тошно всем — настолько много их уродилось. Но продавались они достаточно хорошо, это радовало. И пока Максим собирался, он прокручивал в голове все события прошедшего месяца. Но больше всего его волновало, почему Дима молчит. Неужели что-то не получается? Нет, Макс понимал, что поиск неопровержимых доказательств дело небыстрое, что на это может уйти несколько недель, а то месяцев, и что у Вадима везде могут быть информаторы, но… Это очень выматывало. Ему было плевать на него, ему хотелось как можно скорее вытащить Машу. Умывшись и почистив зубы, Максим пошёл одеваться. Его внимание привлёк загоревшийся дисплей телефона, лежавшего на прикроватной тумбочке, на которое пришло сообщение. Самая обычная смс-ка. Кто-то писал ему с незнакомого номера. Содержание сообщения заставило всё внутри похолодеть свернуться в липкий противный ком, а мысли заставить путаться. Он стиснул зубы так, что аж заходили желваки. Всё ещё держа в руках телефон с открытым сообщением, Макс посмотрел перед собой. В голову лезли самые страшные мысли, но он старался гнать их прочь. Вряд ли это был какой-то тролль или мошенник, в этом тупо нет смысла. Но одно он знал точно — поездка в деревню откладывается. Нужно срочно встретиться с Димой.

***

Этот смех для Маши прозвучал тогда громче выстрела. Она помнила пистолет, направленный на них, помнила ледяной взгляд и хищную ухмылку. Он упивался своим превосходством, смакуя каждое его мгновение. Он наслаждался дрожащей Машей со взглядом загнанной овечки и Ваниным ступором. Он вновь их всех переиграл и уничтожил. А для Маши в этот момент мир сузился до одной точки, точнее до дула пистолета. — Маш, ты меня веселишь с каждым разом всë сильнее. Катя была права. Ты до ужаса наивная, — спокойно проговорил он, — а ты, Вань… Ну… Ты же знаешь, что с предателями бывает? — он перевел пистолет на Ваню. Тот поднял руки вверх. Он не хотел рисковать Машей и лезть в кобуру за своим оружием. — Вадим, пожалуйста, не надо, — еле выдавила девушка, чувствуя, как язык её не слушается. Неужели он на это способен? — Маш, спокойно, пистолет без глушака. Он не будет внимание привлекать, это всё спектакль, — заверил её Ваня. В глазах Вадима мелькнула тень раздражения. Он и правда никого не собирался убивать. Пока что. Сейчас пистолет для него служил способом контролировать ситуацию. Мало кто будет себя чувствовать уверенно и спокойно, когда в него тычут пушкой. А вообще, какая разница — есть глушитель или нет, он задним числом может себе сделать жёлтую справку и всё обыграть так, что выйдет сухим из воды. — Ты думаешь, умный такой? — ехидничал Вадим, — был бы умным, охранником не работал бы. Ты — никто. Ты — грязь под ногтями. Это я тебя нанял. Я тебе бабки плачу. Твоё счастье, что я добрый и что я не прострелил тебе башку на месте, хотя ты ëбаный предатель. — Ты не добрый, ты обыкновенный трус, Вадюш, — хмыкнул Ваня, — у тебя кишка тонка признать, что тебя можно терпеть только за деньги. Маша, которая уже давно побелела от ужаса, вжала голову в плечи. Зачем он его провоцирует? Но Вадим неожиданно спокойно произнёс: — Ты меня очень плохо знаешь. Вадим усмехнулся. Не опуская пистолета, он одной рукой достал рацию из кармана брюк и быстро проговорил: — Поднимайтесь. Машу накрыла паника, но она боялась пошевелиться. Глаза застелила пелена ужаса, а в горле собрался колючий ком. Кому он отдал приказ?! Что они с ними сейчас сделают? То, что происходило в следующие минуты походило на кошмар наяву. В квартиру ворвалась толпа верзил в чёрных балаклавах. Они мгновенно скрутили Ваню и буквально за считанные секунды вынесли его из квартиры. Маша даже не успела и слова сказать. — Ну, вот теперь, когда мы остались с тобой вдвоём, нам ничего не мешает закончить начатое… — томно проговорил Вадим вновь наставляя пистолет на Машу, но на сей раз уже с глушителем. Сердце, казалось, перестало биться совсем — пистолет находился всего в полуметре от неё. Она нервно сглотнула, чувствуя, как пол будто бы разъезжается под ногами, а из лёгких выкачали весь воздух. — Пожалуйста! — голос Маши совсем осип, а глаза обожгли слëзы, — пожалуйста, не надо… Вадик… — Чшш, — прислонил он палец к губам, — не шуми. «А минуту назад толпа маски шоу совсем была бесшумной получается?», — пронеслась в голове отчаянная мысль. — Пожалуйста… — словно мантру, повторяла девушка, до сих пор не веря в происходящее. — Иди в ванную, — приказал он. Маша первые секунды не двигалась с места, парализованная страхом. Ванная — это глухая комната с отличной звукоизоляцией и доступом к воде. А ещё у него пистолет с глушаком. — Пожалуйста… — Быстро, я сказал, — уже строже произнёс он, — а то твоему братику херово придётся. «Только не это!», — отчаянно подумала Маша и послушно попятилась, чувствуя, как сердце болезненно сжимается в очередной раз. Она и правда очень наивная, раз решила, что Вадим ничего не узнает. Неужели это конец?!

***

Через час Максим уже был в кабинете следователя вместе с Димой. Оделся он не в то, в чëм собирался в деревню — в шорты с борцовкой и шлёпанцы, а в лаконичную серую футболку, чёрные джинсы и чёрные кроссовки. Он даже побрился, хотя и так не обладал густой растительностью, но всё-таки он поехал к следователю, а не на картошке колорадских жуков давить. Кабинет главного следователя представлял собой просторную светлую комнату с большими окнами и светло-коричневой мебелью. Вдоль стен стояли шкафы с папками, посередине — большой стол, на котором лежали бесконечные стопки бумаг, ноутбук и табличка с фамилией и инициалами. У Максима это было первая официальная встреча со следователем — Петром Хмызовым. До этого он общался с ним через Диму. Это был мужчина где-то за сорок с лишним. Подтянутый, опрятный и с хорошо поставленной речью. Он сразу произвëл приятное впечатление. Пётр быстро ввёл в курс дела, объяснив все нюансы. Показал все документы, все протоколы и рапорты. — Я понимаю вашу тревогу, Максим Сергеевич, но спешка — это наш враг. Филатов очень продуманный. Мы уже знаем с вами, что он преступник, но наша система не позволяет нам действовать вслепую. Иначе мы выловим пустую сеть, а он выйдет сухим из воды. У него везде свои информаторы. А ещë нет прямых улик, только косвенные. И то они регулярно зачищаются всякими хакерскими программами. — Ну, вот это он точно не почистит, Пётр Алексеевич, — уверенно проговорил Макс, доставая телефон, — мне рано утром пришла вот эта смс-ка. Максим открыл это сообщение и вручил его следователю, который вовлечённо принялся её изучать. «Вадик про вас знает. Машу он держит под домашним арестом, потому что она хотела связаться с тобой. Он угрожал нам пистолетом. Его главный штаб — заброшенная фабрика за МКАДом, в Капотне. 2-ой квартал, дом 15. Он мог увезти Машу туда. Иван Иванович Лысенко, охранник ЧОПа». Прочитав это сообщение, Пётр Алексеевич отдал телефон Максу. — Сейчас, я гляну на карте, — мужчина открыл макбук. Его светлые густые брови тут же нахмурились, пока он изучал карту. — Петь, чë там? — интересовался Дима. От напряжения его и без того угловатые черты лица стали ещё острее. — Да, тут действительно находится заброшенный завод, — заключил Пётр, оторвав взгляд от макбука, — но ни одна улика не указывала на это место. А оно было у нас под носом, по сути. Тот, кто скинул адрес, явно раньше работал на Филатова, но теперь решил его сдать. И я, кажется, догадываюсь, какой у него мотив. Он влюбился в Машу и захотел её спасти. Вадим их застал вместе и… Пошло-поехало. Повисла грозная тишина, а последняя фраза Петра прозвучала совсем не «по-следовательски». Макс напрягся. Дело приобретало интересный ход. Такого он точно не ожидал. — И если он будет готов сотрудничать и дальше, он пройдёт свидетелем, а не соучастником. Но его найти ещё надо. — А как вообще он его не грохнул, когда… Застукал их вместе? — недоумевал Максим, — и Машу… — Скорее всего, он не захотел руки марать. Но я не думаю, что терпение у него железное. Надо быстрее соображать, а то оно может лопнуть. Следователь взял трубку от стоявшей рядом «вертушки» и почти сразу же отдал кому-то строгий приказ: — Седьмой, поручаю: запроси финмониторинг и заодно пробей владельца здания в Капотне через Росреестр напрямую и поставь машину Филатова на контроль выезда из области. И ещё, поищите инфу про Лысенко Ивана Ивановича из ЧОПа. Да, это срочно. Ага. Жду. Он положил трубку и обратился к Максу: — Как видите, дело пошло. Если всё получится, через пару часов будем брать его. Я свяжусь ещё с главным управлением Москвы и мы начнём. Максим сдержанно кивнул, хотя внутри всё изнывало от напряжения. Эти часы тянулись слишком медленно. Даже медленнее, чем те недели ожидания новостей о Маше. Но он понимал, что они не в кино, когда спецназ выбивает дверь с ноги и эффектно машет пушкой. Здесь нужна точность хирурга. Но чтобы это произошло, нужно для начала доказать, что Вадим преступник. А в этом и была вся соль. И пока следственный комитет «шуршал», Макс вместе с адвокатом решили скоротать время в ближайшей кофейне. Но даже там оно не шло быстрее. Казалось, что даже остальные посетители двигались медленнее обычного. Бросив усталый взгляд на дисплей телефона, Макс выдохнул. Будто подглядывание на часы как-то ускорило бы процесс. Рядом стоявший стакан с кофе стоял почти нетронутым. Оно не лезло в горло. В отличие от Макса, Дмитрий выглядел увереннее — он не глядел каждые две минуты в телефон, не ëрзал на стуле. Он просто ждал. Для него ведь подобные дела не были в новинку. Прошла целая вечность, прежде чем лежавший айфон Димы зазвонил, нарушив это тягучее напряжение. Он тут же принял вызов. — Да, Петь? Макс вытянулся на стуле и затаил дыхание. Что говорил следователь, он не слышал, но судя по выражению лица адвоката новости были явно интересные. — Понял, выезжаем, — быстро бросил он, подняв глаза на напряжëнного Максима. Отключившись, он коротко добавил: — Всë получилось. Они готовят группу захвата. И нам с тобой надо тоже там быть. Поехали.