Свидетель

      Выходной, если быть точным, Воскресенье для Уиттмана, как и для большей части штата, был довольно прохладным. Но ехать было надо. Накинув на себя осеннюю куртку, которая в будущем сменится на зимнюю, нацепив шапку на голову и поправив очки, он вышел из своей квартиры, запирая дверь.       Кратко посмотрел на часы: до начала 2 часа, а ехать ему около полтора. И, к счастью чьему-то и к его сожалению, придётся до того же пункта назначения доставить ещё одну особу, коллегу, она же Сьюзи. Так уж «повезло», что она ходит в ту же церковь, что и он. И ему даже по пути, мг…       «Грёбанная сука, достала,» — к ней отношение и так не было у него радушным, но после вчерашнего его трясёт от воспоминаний о ней. Да как она посмела оторвать его от разговора с ТАКИМ человеком?! И плевать, что ей там надо было обсудить грядущий эфир, и ПЛЕВАТЬ, что она не знала, что этот человек — его кумир. Он прибьёт эту суку, чего бы ему это ни стоило.       Лишь когда он вошёл в машину, тронулся с места и включил радио на 77.7 частоте, уже скорее по привычке, ведь он никак не ожидал услышать по ту сторону Аластора. Он даже точно не знал, с какого момента он начал слушать, просто ошарашенно пялился в радиоприёмник.       《…да, прошу прощения, дорогие зрители, что я так долго отсутствовал.》       Сердце за мгновение разогналось, а улыбка украсило лицо нью-йоркского телеведущего. Хотя б какая-то радость на сегодня. Ехал спокойно.       《…да, я был вынужден на какое-то время покинуть Новый Орлеан по причине, как вы, думаю, многие видели, интервью на одном из популярных по телевизору шоу с Винсентом Уиттманом. И в данный момент я всё ещё нахожусь здесь, в Нью-Йорке. Но это не значит, что мои передачи обязательно прервутся, пока я не приеду обратно. Небось, вы соскучились по непревзойдённому голосу в ваших радиоприёмниках! 》       — Твою мать, да… — шепнул себе под нос Винс, будто бы к нему это обращались, сводя бёдра. Силой воли он развёл из обратно, чтоб нормально ехать.       《…Здесь довольно прохладнее, нежели у нас. Если бы я не привык к новоорлеанскому климату за всю свою жизнь, то может и остался бы здесь. Да и атмосфера Нового Орлеана мне гораздо больше по душе, нежели эта.》       Улыбка слегка появилась на лице, и с ней он проехал вплоть до того, как доехал до своей коллеги. Приостановился рядом и жестом вежливо показал садиться. Та, конечно же, села, и они вновь тронулись с места.       — Как дела, Винсент?       «Могло бы быть всё прекрасно.»       — Неплохо, Сьюзи. А у тебя? Долго ли ждала.       — Ох, не переживай, я только подошла. Ну, думаю, честно говоря, так себе…       — Что случилось? — безразлично в сердцах поинтересовался он. — Всё ещё волнуешься насчёт грядущей передачи?       — Если честно, так и есть. Поэтому рассчитываю на твою поддержку.       — Да, конечно, — снова натянутая улыбка, но девушка искренне улыбнулась ему, краснея, даже не замечая чужой фальши.       Дальнейшие несколько минут были в долгожданной для Винса тишине, прерываемой лишь радиовещанием. Как раз благодаря нему она и прервалась:       — Ой, это тот парень, у которого ты брал интервью?       — Да, это Аластор, — на мгновение Уиттман расслабился, когда тема разговора стала искренне любимой ему самому. Но дальше его внутри передёрнуло, будто та совершила настоящее кощунство:       — Давай переключим, м? Я не особо люблю его передачи, хотя голос и вправду приятный. Но, нет, я не могу его долго слушать, — она уже даже тянется, от чего один из гетерохромных глаз дёрнулся. Да как она смеет?       — Пока оставь. Я хочу дослушать, — пальцы невольно сжали руль. Если бы человеческое тело было сильнее, он бы сломался в щепки.       — Мм, хорошо, — досадливо вздохнула она, отстраняя руку.       В процессе поездки она ещё что-то говорила, на что мужчина отвечал кратко или и вовсе не отвечал, обходясь обычным кивком. Внимание всё было сосредоточено на радиоведущем по ту сторону, который своим приторным, но не надоедающим голосом рассказывал, как здесь живётся, о новостях и так далее. Время слишком быстро близилось к концу.       《Увы и ах, как бы мне не хотелось остаться с вами ещё на немного, время вещания медленно, но верно подходит к концу. Но, конечно же, как я могу вас оставить без услады для ушей? Вашему вниманию, композиция «Овен» Мэрри Лу Уильямс сюиты «Знаки зодиака».》       Мужчина даже не успел начать играть, как Сьюзи, к сожалению, снова дала о себе знать:       — Ты, вроде как, не любишь джаз. Так почему в интервью ты даже подпел ему? А сейчас даже не пропускаешь эту часть.       — Мне не нравится джаз. Но мне нравится, как исполняет и поёт Хартфелт.       — Ты ещё в любви ему признайся с таким «нравится», — фыркнула она себе под нос. Винсент сдержал себя, чтоб не улыбнуться.       Мелодия пианино красиво летит по салону машины, тон, движения по ту сторону сменяют друг друга, то быстро, то медленно, то резко, то мягко. Прямо как Аластор, где-то в мыслях сравнил парень. Элегантный и вежливый, но и одновременно с этим страстный и затягивающий в себя. Как в ту ночь…       И следом последовала передача следующего ведущего, на которого он уже не обращал и доли внимания.

***

      После того, как они припарковались, они пошли к самой церкви, Сьюзи рядом надевает параллельно платок. Мимо них проходят такие же посетители, крестясь при входе, и они — не исключение. Перед тем, как пройти дальше, Винсент вытащил купюры и заплатил десятину. Не обязательная практика в рамках конкретно этой церкви, но он уже привык: его родители это делали, вот и он это теперь делает.       И кстати о родителях. Уже средних лет они были, прошли вглубь. Взглядом они пересеклись со своим сыном. Кивнули в качестве приветствия.       Уиттман-младший и его коллега пошли прямо к ним, садясь. До службы осталось совсем немного.       — Здравствуйте, мама, папа, — те снова молча кивнули, не имея особого интереса к разговору с собственным отпрыском.       Парень вздохнул, уже привыкнув к такому. Ещё с детства они были будто бы… Разочарованы своим же сыном. А может, просто один был таким, каким есть, а другая просто не чувствовала материнского инстинкта? Да чёрт их знает. Или видит их правду только Бог. Не гоже же чёрта вспоминать в святыне.       Служба началась. Все затихли, кроме церковника.       Но оба были довольно жестокими к нему. Мать строгая, а отец довольно часто прибегал к насилию. Классика для семей тех времён. Но внутри тот самый травмированный ребёнок понимал: это не норма от слова совсем. Нынешняя же «взрослая детина» почти не видела в их воспитании проблем, было бы довольно лицемерно, учитывая, чем он сам промышляет. Но итог точно будет один: вся их семья попадёт в ад, сколько бы они ни ходили в церковь и ни молились.       Верит ли он в Бога? Отца, Сына и Святого Духа? А верит ли он в Рай и Ад? Интересная дилема, затронувшая человечество век-другой назад.       Взгляд поднялся на трибуну. Позади церковника статуя распятого Иисуса Христа. После скользнул по фрескам, иконам, окружающим их всех.       Об этом можно долго размышлять, наверное, даже больше, чем люди создали для себя вообще какое-то божество. А может и больше, чем эти божества вообще существуют. Хотя, оглядываясь на своё детство, на своё подростковое время, нынешнюю взрослую жизнь, полную борьбы, поднятия своего величия только ввысь, и убийств, он, на самом деле, задаётся другим вопросом. Нет, даже вопросами с интересными ответами, которые он где-то когда-то увидел, услышал или и вовсе прочёл в утренней газете.

«Бог желает предотвратить зло, но не может?»

«Тогда он не всесилен»

      Было бы наоборот, может, он и вырос совсем другим человеком. А может и вовсе был уже мёртв, варясь в котле.

«Он может, но не желает?»

«Тогда он злой»

      Бог ли в таком случае он? На Дьявола тогда уж больше похож. Хах, недобрый люд, походящий на чертей, молится Псевдо-Богу, который по другую сторону монеты.

«Он и может, и желает?»

«Тогда откуда берётся зло?»

      Бесполезный кусок дерьма тогда уж. А может, он предпочитает просто смотреть со своего престола за чужими страданиями, как кто-то заместо него совершает самосудие, провозглошённое «справедливостью»?

«Он не может и не желает?»

«Тогда зачем называть его Богом?»

***

      Два поворота ключа в замке, и дверь в небольшой номер хорошего отеля отворилась. Пальто уложено повисло на вешалке, галстук-бабочку слегка оттянули, чтобы было легче дышать. Тяжёлый, очень тяжёлый день. Усталость накатила с силой, но хотя бы душ расслабит уставшее тело.       Капли плавно стекали по телу, пальцы запускались в мокрые волосы, распределяя шампунь между локонами. Мочалка с ароматным гелем для душа проходилась по бархатной коже.       Как только вся пена сошла, рука выключила воду. Ноги мягко ступили из душа, пальцы вжались в коврик, пока полотенце обтирало тело, которое через пару минут уже было одето в пижаму.       Выйдя из ванны, включил телевизор. Почти сразу после переключений попал на нужнфй канал. Пройдя на кухню, он достал бутылку виски и с нею же пошёл к кровати, садясь на неё, откидываясь на изголовье. Одним движением руки крышка отлетела. Горлышко коснулось губ.       《Приветствуем вас, дамы и господа. С вами я, телеведущий Винсент Уиттман, и рядом со мной моя коллега, Сьюзи Доу. Программа актуальных новостей на сегодняшний день.》       Капля алкоголя скользнула мимо рта, по подбородку вниз, приземлившись на ночную рубашку. Это было из-за смешка. Рука с бутылкой опустилась, оставив её на прикроватной тумбочке.       — Ох, какие люди, Винсент, Винсент… — ещё один смешок. Несмотря на открытую форточку, в спальне стало немного душно. Две верхние пуговицы растегнулись.       Ничего особо интересного по новостям не шло. Разве что если считать под интересным самого ведущего и шальным взглядом смотрящую на него соведущую. Только слепой не поймёт, чего она так глаз оторвать от него не может. И ведь это не только про влюблённость… Винсент сам по себе был очень красив, разве что некоторые бы отметили один минус: глаза. Но одновременно с их дефектностью они и притягивали. Даже не верёвками, а цепями, сцепляющими за шею.       Поёрзав на места и всё ещё посмеиваясь, Аластор потянулся снова к бутылке, отпивая, пока из «коробки с картинками» звучал грубоватый, но элегантный голос телезвезды. Как он говорил в камеру, улыбаясь. Как, обращаясь к Сьюзи, смотрел на неё. И этот убийственный взгляд, ух… Именно убийственный. Такой взгляд никто другой не поймёт, кроме, возможно, подобных ему.       — Какой же взгляд у тебя, чёрт, блять… — бутылка отстранилась от лица, свободная рука прикрыла нижнюю часть лица, слегка сжимая кожу. Каре-янтарные глаза следили за чужими голубо-зелёными. — Ты же ещё тогда её бы грохнул, если бы их и меня не было рядом, не так ли, ублюдок? Интересно, как бы ты её убил… — улыбка под ладонью растянулась. Почти от уха до уха. И самое страшное — она была искренней. — Интересно… Как ты планируешь её убить?