Свидетель

      Корпоратив, полный возгласов, тостов, поздравлений и восхищений. Винсент особо не следил за другими передачами во время подготовке к интервью, но как оказалось, не только его знаменитость прибыла в Нью-Йорк на один из их каналов, но и ещё парочка. Конечно же, многие захотели увидеть, поговорить, урвать кусочек драгоценного времени таких «звёзд», даже, казалось бы для некоторых, таких устаревших, как радиоведущий. «Радио вечно, оно всегда будет существовать,» — вспомнилась фраза, которую Аластор когда-то произносил. И кстати… О нём.       Он сидел около бара, на высоком стуле, облокотившись о поверхность локтём. Та же одежда с иголочки, та же маска, перчатки, глаза, карие с янтарным отливом, слегка прищурены, будто на веселе. Ну, а как иначе, его столько окружает людей: и парней, и девушек. Такое внимание не только по отношению к нему, но и к другим гостям. Но к нему будто по особому все относились… Или так видел Уиттман.       Он стоял относительно недалеко, общаясь с Бобом, попивая шампанское, иногда поглядывая в сторону радиоведущего. Как он смотрел на новых знакомых, как наклонялся, как слегка откидывал голову, чтоб посмотреть на кого-то сбоку, как он подносил руку к маске, слегка смеясь…       — Ты прям не можешь от него глаз оторвать, Винсент, — прокомментировал его начальник. Гетерохромичные глаза тут же посмотрели на него.       — Хм, разве? — хмыкнул он и вздёрнул бровь, делая глоток игристого.       — Я ж тебя помню ещё когда ты с родителями жил, таким еще малым был, — провёл черту себе по плечо. — Ты никогда так никем и ничем не восхищался, как радио и этим ведущим, разве что ещё телевидение, но мне кажется, будь твоя мечта другой, ты бы кинулся целиком и полностью на эту волну, а может, прямо к нему, — усмехнулся.       Младший снова хмыкнул и отпил. Всё может быть. А может, он бы и так остался на этой стороне вещания. Но кинуться прямо к Аластору — звучит как мечта.       Боба кто-то позвал, а он, попрощавшись, пошёл дальше, также еще пожелав удачи. Винс остался наедине с собой в окружении коллег, которые просто толпились рядом. Залпом допив остатки шампанского, он положил бокал на поднос мимо проходящего официанта и взял ещё один. Сделав глоток, он перевёл взгляд на своего кумира. И ещё раз сглотнул, увидев, что чужой взгляд прошёлся по нему. Специально или случайно, но сердце забилось с новой силой.       «А, к чёрту.»       Своей вальяжной походкой он пошёл к бару, прямо к ним. К тому времени местечко рядом успело уже освободиться, и он сел рядом, словив взгляды собеседников Аластора. А вскоре и его самого, что медленно к нему повернулся. Прищур-улыбка.       — Ох, Винсент, здравствуй.       — Здравствуй, Аластор, — отпил. — Как себя чувствуешь здесь?       — Хммм, — забумчиво пожал плечами, — в барах Нового Орлеана получше, но здесь тоже неплохо.       — Ммм, радует, — улыбнулся своему собеседнику.       Окружение тех, кто общался с Хартфелтом, всё же разошлось, видя, что всё его внимание обращено на телеведущего.       — Хотите саерзака? — радиоведущий наклонил голову, скептично смотря на собеседника. А Винсент повернулся к бармену и подозвал его. — Налей саерзака и подай с трубочкой для молодого человека, за мой счёт, — кивнул на гостя, который, услышав это, тихо рассмеялся.       — Так уж и быть, разрешу себя угостить.       Когда алкоголь был подан, младший наблюдал за старшим с наслаждением. Как тот протиснул соломинку пол тонкую прорезь между маской и лицом, представил на секунду, как тот обхватывает её своими, скорее всего, вкусными, сладкими губами, слегка лизнув кончик. Тёмная жидкость начала тянуться вверх, пропадая прямо под маской.       — Необычный, конечно, способ пить алкоголь, — прокомментировал бармен, но тут же замолчал, заприметив взгляд телеведущего, прожигающий его, приступая к своей работе.       И он начал пить, медленно, растягивая этот будто бы особенный момент для… Него. Но рокс саерзака опустела быстрее, чем его бокал.       — Молодой человек, подлейте, — позвал бармена Аластор, который тут же подошёл и выполнил просьбу. Янтари скользнули к разноцветным глазам. — Ты же говорил, что за твой счёт?       — Абсолютно всё, если этого хочешь, — парень удержался от жажды прикусить губу, когда на него льстиво, почти сексуально посмотрели. За что ж Хартфелт такой… Просто, блять, такой?!       Старший довольно хмыкнул и продолжил пить, не отводя от Уиттмана, который допил своё шампанское, пронзительных глаз.       — Любите шампанское? — спросил старший, ухмыляясь.       — Оно вполне неплохое. Но больше я, думаю, — пальцами он отодвинул бокал и взглянул на бармена, следующими словами «намекая», — по скотчу, — в следующие пару секунд перед ним был названный напиток, а радиоведущему подлили ещё. Телеведущий поднял свой рокс, следом за ним, поняв намёк, поднялся чужой. — За удавшееся интервью?       — За новое взаимовыгодное знакомство.       Прозвучал звон стекла. Винсент осушил бокал залпом, Аластору же потребовалось чуть больше времени, но вскоре и его бокал остался пустым. Уиттман опёрся о барную стойку, наблюдая за собеседникам. Им подлили алкоголя. За всё время их говора Аластор впервые отвёл взгляд, посмотрев на уже полный бокал. Кончиком одетого пальца он обвёл медленно окружность тупой стороны стекла. Чужой взгляд не оставил это без собственного внимания. После он поднялся на прорези маски, точнее то, что в них таилось. Полуприкрытые глаза, блестящие то ли от света, то ли от алкоголя, и эти длинные тёмные ресницы, которые будто бы выходили за пределы тьмы маски, ммм… Зубы всё же не удержались и прикусили нижнюю губу.       «Он это специально, вот видит бог, специально…»       — Знаешь… — неожиданно подал голос старший.       — Мм? — подняв бокал, младший отпил скотча.       — По честному говоря, я думал почти до самого того момента, как мы вошли в ваше здание, что это плохая идея была, идти сюда, — соломинка выскользнула из-под губ и вскоре маски.       — И твоё мнение изменилось?       — Да, изменилось, — будничным тоном ответил он. Но интонация, всё время идеальная, будто отрепетированная, немного поплыла. Алкоголь дал о себе знать. — В лучшую сторону.       — И что же твоё мнение в итоге… Поменяло?       Глаза янтарного отдива медленно прикрылись и также медленно открылись, глядя на Винсента. Молча. Без слов. Будто тот должен догадаться, что же творится в клубке чужих мыслей.       Уиттман совершенно не знал этого, но догадки начали всё же появляться, доходя до…       — О… Оу, — лицо залилось румянцем, а звук вышел раньше, чем он мог это осмыслить.       Аластор рассмеялся, явно позабавившись с чужой реакции. Прищур показывал, что тот даже не усмехался, а насмехался. Некоторые кинули на них вопросительный или заинтересованный взгляд, некоторые не повернулись, но навострили уши, ибо интересно ж, что там происходит между ведущими: один слишком самовлюблённый нарцисс, а другой слишком загадочный, вот это комбо встретилось.       — Ты чего смеёшься? — фыркнул Винс, хмурясь и мысленно сделал пометку рядом с ним меньше пить.       Наконец, Хартфелт затих, после смеха осталась лишь хитрая улыбочка за маской, которую никто не видел, но Уиттман это чувствовал на себе.       — Да так, — махнул рукой, — просто задумался, — прищурился, скользя взглядом по чужому лицу, — по какой причине ты покраснел: от алкоголя или каких-то… Своих похабных мыслей? — видимо, чужой взгляд и лицо были такими смущёнными, что он вновь засмеялся.       — Ни в коем случае… — процедил Уиттман, поднося бокал к губам и выпив. В ответ ещё раз смешок.       — Ох, не переживайте, я верю и прекрасно знаю, что вы приличный молодой человек, который ни в коем случае не поддастся содомии, — насмешливо говорил он. По тону — говорил правдивое мнение, но усмешка даёт воле мыслям, что тот говорит явно не правду. — Ладно, а если серьёзно, то… Да, конечно, большую часть сыграло то, что это поспособтсвует популярности моих вещаний. Но компания и вправду очень приятная, — и не понятно, про какую компанию он конкретно это сказал: про их компанию, в которой работает Винсент, или про самого Винсента.       Посреди разговора очень близко послышался отчётливый стук каблуков, щеголявший к ним.       — Ох, Винсент, — Уиттман готов поклясться, что зелёный глаз у него дёрнулся, — я тебя здесь ищу, ищу, а ты, оказывается, всё это время здесь.       Телеведущий вздыхает и поворачивает голову к нарушительнице спокойствия. Среднего роста шатенка с серыми, словно туман, глазами. Аластор тоже заинтересованно повернул голову, слегка прищурившись, возможно даже недовольный тем, что их прервали.       — Ах, Сьюзи, здравствуй, — натянул на лицо свою фирменную, но крайне фальшивую улыбку. Краем глаза заметил, что Хартфелт на секунду посмотрел на него и после обратно на девушку. — Что-то нужно?       — Вообще, мне бы хотелось с вами поговорить. Через пару дней у нас совместный эфир по новостям же. Понимаю, что вы возможно… — она оглядела его с ног до головы и смущённо улыбнулась, на секунду покраснев. — Немного не в состоянии, мы можем в любой другой день, но можно ли немного…       — Да, конечно, — Винсент улыбнулся ещё более натянуто и встал на ноги. Повернулся к Аластору и прежде чем что-то сказать, тот произнёс:       — Иди, боже, иди. Я всё равно и сам скоро собираюсь уходить.       Винс вздохнул, словив себя на мысли, что они довольно мало пообщались, от чего ему стало грустно и одиноко. Но пришлось улыбнуться, уже более правдиво.       — Хорошо. До свидания, Аластор, хорошего вам времяпровождения.       Девушка и парень растворились где-то в толпе. Каре-янтарные глаза проводили их. Голова повернулась обратно к стойке. Палец в перчатке вновь провёл по окружности бокала. Бармен убрал пустой бокал из-под скотча, который остался после Винсента.       — Эй, бармен, — позвал его Аластор. На него подняли взгляд. Собственные глаза всё ещё вглядывались в жидкость, в отражение в ней, — а на сколько часто у вас происходят корпоративы?       — Не так часто.       — Мгм… А когда будет ближайший? Кроме этого.       — Ну… Должен в конце следующей рабочей недели.       Мужчина усмехнулся, выпив саерзак и отодвинув бокал.       — Благодарю, — он встал и достал из кармана три купюры по сто, между которыми был мешочек. Парень за стойкой даже не успел сообразить, как ему шепнули: ; — Когда он будет, сделай кое-что для меня.       Развернувшись на носках, он также ушёл, растворившись в толпе.