Тихий уголок

Школа раздражает. Сяо не то чтобы ненавидит ее – это было бы слишком громко. Скорее… он просто не переносит ее. Он привык ловить на себе косые взгляды, замечать перешептывания, короткие смешки или неловкое беспокойство, с которым люди обсуждают какие-то надуманные сплетни. Плевать. Сяо опускает голову, смотрит под ноги и затыкает себя наушниками. Музыка с надрывными голосами, тяжелыми басами, резкими гитарными партиями и глухим ритмом барабанов заглушает все вокруг, не оставляя места лишним мыслям. Он любит свое место – последняя парта в углу, у окна. Здесь тише. Здесь чужие взгляды почти не дотягиваются. Здесь можно на секунду выдохнуть. Иногда он отвлекается на небо – бледно-голубое, растянутое над школьным двором – и позволяет себе представить, что находится где-то там, далеко. Там, где нет чужих голосов и постоянного шума. Несчастен ли Сяо? Нет. Конечно нет. Он просто не интересуется всей этой школьной жизнью. Друзья ему не нужны. Связи – это слишком громкий, болезненный клубок чувств, который рано или поздно затянется вокруг шеи. Проще не начинать. Когда в твоей жизни есть только ты, становится спокойнее. И если привыкнуть, одиночество перестает болеть. Оно растворяется, остается где-то на фоне – тусклым пятном, которое со временем просто перестаешь замечать. Чужие улыбки его не цепляют. Смех не задевает. Он не думает о том, каково это – быть частью компании, гулять после уроков, обсуждать глупые мультфильмы или спорить о новых играх. Ему и одному нормально. Он любит игры, в которые не нужно никого впускать. Те, где можно спокойно погрузиться в историю, разобрать мир по кусочкам, исследовать каждую деталь. Там все зависит только от него.

***

Сегодня в классе так же шумно, как и всегда. Сяо проходит мимо парт быстро, почти не поднимая взгляда – лишь бы скорее добраться до своего места. Музыка глушит голоса, не позволяя им прорваться внутрь, а взгляд цепляется за носки чужих туфель. Только у своей парты он останавливается, вытаскивает наушник, быстро раскладывает книги и снова отворачивается к окну. Начало сентября теплое. В воздухе еще держится лето – легкое, почти забытое. Но учебный год уже тянет обратно, в шум, в тесноту, в чужую жизнь, к которой Сяо не имеет никакого отношения. Он просто снова будет ее игнорировать. Скрываясь в тихих углах, которые давно стали его единственным безопасным местом. Звонок проносится над классом, но только вошедшая учительница заставляет всех стихнуть и разойтись по своим местам. Как и каждый год, она начинает первый урок с привычной речи – про окончание лета, про новый учебный год, про очередной виток жизни. Сяо ее не слушает, он смотрит в окно, разглядывая облака, затянувшие еще яркое солнце. Объявление о новом однокласснике тоже проходит мимо него, но голос все равно прорывается сквозь гул класса, так же, как солнечные лучи пробиваются сквозь облака – резко и навязчиво, заставляя невольно щуриться. Слишком громкий, слишком радостный, слишком… живой, и Сяо лишь морщится, бросая короткий взгляд в сторону новенького. Невысокий, с темными растрепанными волосами и яркими глазами. Улыбается так, будто ему здесь действительно нравится. Этого уже достаточно, чтобы Сяо отвернулся обратно к окну, пока класс приветствует новенького. – Хорошо, Венти, можешь занять любое свободное место. Голос учительницы растворяется в общем шуме, но тихий скрип стула режет слух слишком отчетливо, потому что выбранное свободное место рядом с ним. Парта пустует давно, никто не садился рядом, никто не лез в его пространство, и только сейчас Сяо поднимает взгляд снова, резко, почти с раздражением. Новенький уже стоит рядом. – Привет, хехе~! Будем знакомы? Его улыбка кажется Сяо невыносимо широкой, раздражающей, предвещающей проблемы. Почему именно здесь? Сяо сжимает челюсть, но ничего не говорит, лишь резко отворачивается обратно к окну, будто этого достаточно, чтобы поставить границу. По классу проходит тихий, напряженный шепот, и кто-то уже объясняет новенькому, с кем он сел, но Сяо не вслушивается. Ему все равно, что о нем говорят. Пускай. Лишь бы этот новенький держался подальше.

***

Хуже и быть не может. Новенький, словно магнит, притягивает к себе весь класс. Вокруг парты Сяо собираются почти все – кто-то задает вопросы, кто-то просто стоит рядом, смеется, переговаривается. Он не хочет знать, о чем именно они говорят, затыкается наушниками и упрямо смотрит в окно, цепляясь взглядом за пейзаж, пытаясь найти в нем что-то, что заглушит ощущение чужого присутствия. И все равно чувствует взгляды. Конечно, они косятся.

***

– Кстати, тебя же зовут Сяо? Новенький шепчет это уже на следующем уроке, подвигаясь ближе, как будто это нормально. Сяо смотрит в тетрадь, не поднимая глаз. Он не собирается отвечать. Но тот продолжает смотреть. Ждет. Слишком близко. Сяо невольно начинает постукивать пальцем по ручке, напряжение собирается в плечах, и в какой-то момент он все-таки поворачивается. – Ты не мог бы отодвинуться? Голос выходит резче, чем хотелось бы. Сдавленный, почти сквозь зубы. – Оу, прости-прости, хе-хе… Неловкий смешок только сильнее раздражает, но новенький все же отодвигается, возвращая хоть какое-то пространство. Сяо сразу уводит взгляд к доске, пытаясь сосредоточиться на записи, зацепиться за урок. – Сяо? Он молчит. – Эй… Сяяяо ~ Терпение. Просто терпение. Он не должен срываться. Не сейчас. Если игнорировать, тот отстанет. Рано или поздно надоест. – Сяо! – Да что тебе?! Раздражение все-таки прорывается – голос шипит, взгляд резко поднимается. Новенький на мгновение замирает, встречая эту вспышку искренним удивлением. А потом снова улыбается. Уже не так широко - скорее неловко, с тенью вины, но это не трогает сердце Сяо. Наконец, новенький замолкает, а Сяо возвращается к уроку.

***

Ключ проворачивается в замке с тихим щелчком, и Сяо заходит в квартиру. Из комнаты родителей доносится голос матери – она с кем-то говорит по телефону лениво, растягивая слова. Сяо не задерживается ни на секунду, сразу проходит дальше. Дверь в его комнату закрывается глухо, рюкзак падает на пол, и он следом опускается на кровать. Ужасно. Этот день был ужасным. Сяо закрывает лицо ладонями и тихо выдыхает, почти беззвучно, будто даже на это не хватает сил. Этот новенький не отставал ни на минуту. Стоило закончиться уроку – он снова пытался заговорить, а Сяо молча собирал вещи и уходил. Приходить приходилось почти под самый звонок, потому что теперь вокруг его парты постоянно кто-то крутился, толпился, смеялся, окружая новенького, словно он центр всего происходящего. Архонты, да что в нем такого? Сяо убирает руки с лица и на мгновение замирает, глядя в потолок, словно прокручивая в голове этот образ. Наверное, его можно назвать милым. Невысокий, с мягкими чертами лица, большими глазами - людям обычно такое нравится. … Сяо это не волнует. Он просто раздражает. Слишком громкий, слишком навязчивый, слишком… легкий. Улыбается постоянно, будто это так просто. Будто у него нет причин этого не делать. Глупо. Сяо морщится, отворачиваясь к стене. Разве можно все время улыбаться? Быть таким дружелюбным, таким открытым? Нет. Так ведут себя только те, кто ничего не понимает и не знает никаких забот. Если этот новенький продолжит сидеть рядом, то школьная жизнь будет обречена. Этот парень будет и дальше тянуть к себе людей, шум, разговоры, и все это неизбежно начнет цеплять и Сяо, ломая ту хрупкую границу, которую он выстраивал вокруг себя. С тяжелым выдохом он снова смотрит в потолок. Такая жизнь не для него. Проще быть одному. В своем замкнутом мире, внутри этих стен, которые глушат чужие голоса и прячут за собой все лишнее. Здесь не нужно ни с кем говорить, не нужно подстраиваться, не нужно терпеть. Только тишина и музыка в ушах. Это единственное, что у него есть. Позже он выходит на кухню. Женщина сидит за столом, подпиливая ногти, не поднимая на него взгляда. Сяо коротко кивает, скорее по привычке, чем осознанно, забирает из холодильника вчерашний салат, наливает воды и так же молча уходит обратно в комнату. Дверь закрывается. Все остается снаружи. Все будет нормально. Ему просто нужно переждать. Новенькому надоест. Если продолжать игнорировать, он обязательно отстанет.

***

Он не отстает. Проходит день, второй, третий, а этот парень все так же продолжает донимать Сяо своей настойчивостью, будто вовсе не замечает ни молчания, ни очевидного нежелания идти на контакт. Как можно игнорировать такие вещи – вопрос хороший, и невольно наводит на мысль, что новенький не отличается особой сообразительностью. Сяо не понимает, почему тот так к нему прицепился. Он ведь видит, как одноклассники косятся, как иногда отводят новенького в сторону, чтобы что-то объяснить. Наверняка говорят, что лучше даже не пытаться с ним сближаться. И будут правы. Что там о нем рассказывают? Что он грубый, замкнутый, всех ненавидит. Странный. И что у него проблемы в семье. Это тоже просочилось – через взрослых, через случайные разговоры, через чужие взгляды. Когда-то одноклассники пытались задавать вопросы, лезли с любопытством, которое больше походило на издевку. Это быстро прекратилось после драк. Сяо не выходил из них победителем, но и победителей там не было. Главное – ему больше никто не задает глупых вопросов – Ты когда-нибудь хотел стать птицей? Ах да. Не считая новенького. Сяо игнорирует вопрос, как и все предыдущие. – Я бы хотел. Ответ звучит слишком легкомысленно, и это раздражает еще сильнее. Музыку не включить, учитель вот-вот зайдет, и голос новенького звучит слишком отчетливо. – Птицы могут улететь куда угодно. Мне кажется, это здорово. Быть свободным. В его голосе появляется странная мягкость, почти задумчивость. Краем глаза Сяо замечает, как тот, подперев голову рукой, смотрит в окно, куда-то вдаль. Улыбка становится тише, спокойнее, а взгляд – глубже, будто в нем на секунду проявляется что-то еще. Сяо не всматривается. Не хочет. Когда новенький поворачивается, их взгляды почти сталкиваются, но в этот момент в класс заходит учитель, и все обрывается само собой. Быть свободным, значит. Звучит как бред.

***

Этот вопрос почему-то не отпускает. Ночью, когда тьма накрывает город плотным слоем, приглушая звуки и оставляя снаружи только редкий свет фонарей, он снова всплывает в тишине комнаты. Сяо лежит, глядя в потолок, и не может уснуть. Музыка в наушниках глушит голоса за дверью, но не до конца. Он прибавляет громкость, пытаясь утопить их окончательно. Но один голос все равно остается. Птицы могут улететь куда угодно. Мне кажется, это здорово. Быть свободным. Сяо хмурится, неосознанно цепляясь за эту мысль. Разве человек может быть свободным? Жизнь – это обязательства. Ответственность. Долг. Перед семьей, которой пришлось мириться с лишними проблемами. Перед школой, за которую платят. Потом перед университетом. Потом перед работой. Все это тянется одно за другим, сплетается в тугой узел, который невозможно распустить и просто выбросить. Какая тут свобода? Мысль приходит почти привычно – Все было бы проще, если бы его не было. Она больше не звучит резко. Не ранит. Проходит спокойно, как что-то давно знакомое, к чему уже не возвращаются всерьез. Сяо закрывает глаза, но перед внутренним взглядом все равно остается не потолок, а небо. Ах, он бы хотел быть птицей. Какой угодно – это не важно. Просто иметь возможность взмахнуть крыльями и оторваться от земли. Почувствовать ветер, позволить ему подхватить себя и унести куда-то далеко, туда, где не нужно ничего объяснять, ничего выдерживать. Где он смог бы найти свое место. Такое, где можно просто быть. Да. Он хотел бы быть птицей.