Временная сладость

      Ночь в кабинете Министра магии превратилась в ожесточённое, масштабное сражение, где врагом выступало само время. Гермиона Грейнджер, подпитываемая горьким адреналином и бесконечными чашками черного кофе, развернула на огромном дубовом столе панораму кризиса. В её голове уже выстраивалась сложнейшая шахматная партия, где на одной чаше весов лежала жизнь отца ее детей, а на другой — стабильность магического мира.       Личные записи Джорджа Уизли являли собой пугающий хаос: обгорелые чертежи, густо залитые слезами и дешёвым огненным вином, перемежались с поистине гениальными, прорывными расчётами искривления пространственно-временного континуума. Но по-настоящему её внимание приковал строго засекреченный финальный отчёт Драко Малфоя, датированный прошлой неделей. В нём Малфой своим привычным, сухим канцелярским языком предупреждал о «локальной пульсации реальности в районе дома №93 по Косому переулку».— Он знал… — едва слышно прошептала Гермиона, до белых костяшек сжимая полированные края стола. — Он прекрасно знал, что добром это не кончится. И пошёл туда сам, в одиночку, просто чтобы проверить свои догадки и не поднимать министерскую панику раньше времени.       Внезапно леденящая, зловещая мысль тонкой струйкой пробежала по её позвоночнику: «Политические стервятники из Совета магистров не дадут тебе дожить до утра, Гермиона. Они разорвут тебя на части. Думай, ради всего святого, думай!»       Она заставила свой измученный мозг работать на пределе человеческих возможностей. К моменту, когда за высокими окнами начали проступать первые бледные и холодные лучи рассвета, перед Гермионой ровными стопками лежали три фундаментальных министерских документа. Именно эти пергаменты, скреплённые её личной печатью, должны были стать её несокрушимым щитом и карающим мечом на утреннем экстренном заседании Визенгамота.       1. Стратегия «Хронос-Контроль» Гермиона понимала: старые законы не писались для безумцев, вознамерившихся склеить осколки разлетевшегося времени. Её новый план предусматривал беспрецедентные, радикальные меры по которым любой эксперимент, затрагивающий время, пространство или структуру души, теперь требовал не просто уведомления, а круглосуточного мониторинга сотрудником Отдела тайн. Все частные мастерские (включая «Вредилки») должны были пройти проверку на «совместимость эссенций» позволяющую вычислить критическую массу нестабильных веществ на квадратный метр. Запрет на использование артефактов 1-го класса: Она внесла в список изъятия все уцелевшие детали Маховиков Времени, сделав их хранение уголовным преступлением. Это было больно — фактически она признала Джорджа преступником, но это был единственный способ защитить других. 2. Медицинский рапорт Этот отчет был самым тяжелым. Гермиона структурировала данные из Мунго, переводя личную боль в сухие цифры для Совета: * Группа «Стабильные» (134 человека): Те, кто отделался шоком и легкими травмами. Для них Гермиона уже выбила экстренные компенсационные выплаты из неприкосновенного резервного фонда Министерства * Группа «Временной десинхрон и травмы легкой степени» (54 человека). Пациенты, чьи раны быстро поддавались лечебным чарам, однако они всё ещё оставались под бдительным надзором колдомедиков в закрытых боксах Святого Мунго из-за незначительных колебаний личного времени. * Группа «Критическое отравление ядом» (2 человека): Самый детальный разбор. «цикличных ран». Она честно указала, что традиционная медицина бессильна, и предложила создать исследовательскую группу по временному расколу, изменяющее действие неизвестного яда. * Группа «Временной десинхрон сильной степени с нарушением внутренней магии» (1 человек) За этой безликой строкой скрывался Рон, превратившийся в живой якорь для хроно-аномалии. * Группа «Погибших» (6 человек) Маги, чьи жизни сгорели в первые же секунды взрыва. * Группа «Пропавшие без вести» (1 человек) Строка, в которой числился Джордж Уизли, чьё тело безвозвратно забрала и поглотила захлопнувшаяся временная складка. 3. План по ликвидации последствий. Уборка физического мусора была лишь верхушкой айсберга. Гермиона прописала пошаговую инструкцию, включающую в себя Магическую дезактивацию Косого переулка от «обломков «Вреднилки» до лавки Олливандера. Приказ о временном запрете на публикацию фотографий жертв с «черной меткой» сортировки. Это было жестко, но необходимо, чтобы предотвратить массовую истерию и защитить родных умерших. И еще Гермиона предложила использовать записи из Омута памяти, чтобы восстановить здания в их первозданном виде с помощью заклинаний высшей архитектурной магии, не дожидаясь магловских строек.       Когда первые робкие лучи утреннего солнца коснулись величественных тёмных шпилей Министерства магии, Гермиона с тихим вздохом отодвинула от себя последнюю папку. Её девичья фамилия — Грейнджер, — выведенная строгим министерским почерком на плотной обложке Сводного рапорта, теперь выглядела как окончательная подпись под приговором прежнему, беззаботному миру, который они так отчаянно пытались сберечь после войны. Того хрупкого, иллюзорного покоя больше не существовало. Она медленно поднялась из-за стола, чувствуя, как от долгого сидения ломит спину, и подошла к висящему на стене старинному зеркалу в тяжёлой раме. Несколько секунд Гермиона молча вглядывалась в своё отражение: бледная кожа, тёмные круги под глазами и залёгшая у губ суровая, взрослая складка. Сделав глубокий вдох, она решительным движением поправила воротник строгой мантии и, взмахнув волшебной палочкой, наложила на себя сложное заклинание свежести. Прохладная магическая волна мгновенно стёрла с её лица следы изнурительной ночной усталости, вернув коже румянец, а взгляду — былую остроту. Гермиона Грейнджер была полностью готова к этой битве. За её спиной лежали часы кропотливой, титанической работы, а в руках был сосредоточен единственный шанс на спасение тех, кто ей дорог.       Теперь ей предстояло сделать самое трудное: переступить порог судейского зала Визенгамота и заставить сломленный волшебный мир безоговорочно поверить в то, что её план сработает.