Временная сладость

      Весь следующий день пролетел незаметно, растворившись в бесконечной череде министерских отчетов и сухих юридических справок. Но мысли Гермионы раз за разом возвращались во вчерашний вечер.       Когда она вернулась из ресторана, пропахшая ветром Темзы и горьким ароматом магловского кофе, в спальне царило странное, хрупкое спокойствие. Драко не засыпал её вопросами. Он не спрашивал, как прошла встреча и какой ценой она купила лояльность Скитер. Он просто сидел, освещенный лишь мягким светом лампы, и усиленно делал вид, что поглощен чтением отчета по новым проектам холдинга.       Гермиона сидела в кресле, чувствуя, как через невидимый «мост» к нему почет её магия — теплая, уверенная, утоляющая его боль. Он принимал её с молчаливой, почти смиренной благодарностью. В этой тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц, они впервые за долгое время не были врагами или союзниками. Они были двумя выжившими, нашедшими временное укрытие. Единственное, что она услышала от него в тот вечер: — Спокойной ночи, Грейнджер. Это «Грейнджер» отозвалось в ней странным теплом, почти нежностью. Не «Министр», не «миссис Малфой», а та фамилия, которая принадлежала ей одной. Пусть официальные бумаги и магический контракт кричали о том, что она теперь — часть его рода, в этой короткой фразе он оставил ей право на саму себя. И за эту маленькую милость, за этот клочок её прежней жизни, она была ему бесконечно благодарна.       Стук клюва — резкий, требовательный — вдребезги расколол хрупкую тишину, выдергивая Гермиону из вязкого омута воспоминаний и возвращая в гостиную ее дома. На подоконнике, взъерошенная от встречного ветра, топталась крупная министерская неясыть. К её лапе был привязан экземпляр «Ежедневного пророка» — тот самый выпуск, который завтра ровно в 10:00 сдетонирует в руках читателей, рассылая ударную волну по всей магической Британии.       Гермиона развязала бечевку, и газета с сухим шелестом развернулась, всё еще пахнущая свежими, едва просохшими магическими чернилами. На первой полосе, занимая почти всё пространство, красовался заголовок, набранный тяжелым, переливающимся серебром шрифтом — таким Рита обычно клеймила либо великих героев, либо павших королей. ПЛАТИНА И ЗОЛОТО: СОЮЗ, НАПИСАННЫЙ НА ЗВЕЗДАХ Специальный репортаж — Риты Скитер «Британия долго ждала искупления, но никто не мог предположить, что оно явится к нам в ослепительном сиянии самого неожиданного союза этого века. Забудьте всё, что вы знали о старых распрях. Забудьте серую пыль прошлого. Сегодня над магическим миром взошло новое солнце, и его лучи отливают платиной Малфоев и чистым золотом Грейнджер. Когда я встретилась с Министром Гермионой Грейнджер (теперь уже — законной супругой Драко Малфоя), я увидела перед собой не просто женщину, пережившую болезненный разрыв с прошлым. В то время как прошлые привязанности Министра напоминали уютный, но тесный домашний очаг, её нынешний союз — это крепость из черного гранита. Я увидела Феникса. Её новый брак — это не бегство от одиночества, а триумфальное возвращение к истокам истинной магической аристократии духа. «Они смотрят друг на друга так, словно весь остальной мир перестал существовать», — уже шепчут в Министерстве те немногие, кто был допущен в их ближний круг. И это неудивительно. Интеллектуальная мощь Гермионы в сочетании с вековой мудростью и статью рода Малфоев создали тандем, равного которому не было в истории магии. Это любовь, которая встала выше предрассудков; это страсть, оказавшаяся сильнее самой крови. Драко Малфой, лорд-владелец империи «Basilisk», чьё имя долгие годы было окутано тенью несправедливых домыслов, наконец обрел ту, кто достоин его интеллекта и его наследия. Это союз двух титанов, решивших, что их общая воля — лучший щит для нашей страны. Символом этой новой эпохи стал недосягаемый эталон с огромным изумрудом на пальце Гермионы — шедевр, рожденный из тьмы и платины холдинга Basilisk, чей змеиный зрачок словно предупреждает: «Мы под защитой». Эти шипы терновника в черном золоте говорят громче любых слов. Малфой рука об руку с Министром будут вести нас в будущее, где нет места слабости. Кто-то назовет это сенсацией. Я же назову это неизбежностью судьбы. Тот, кто видел их вместе, поймет: платина и золото наконец сплавились в единый монолит. Мы поздравляем чету Малфой-Грейнджер. В этом союзе мы видим не только триумф сердца, но и надежду на то, что истинное благородство и блестящий ум всегда находят дорогу друг к другу. Редакция «Ежедневного пророка» с трудом справляется с наплывом почтовых сов: магическая Британия замерла в едином порыве восхищения, кроме того крупнейшие магические фамилии Европы и главы департаментов уже направили свои поздравления лорду и леди Малфой. Мы присоединяемся к этому потоку искренней радости. Времена меняются, но величие всегда остается величием!».       Пробежав глазами строки статьи, где Скитер живописала их «интеллектуальное родство» и «страсть, что сильнее крови», Гермиона почувствовала, как к горлу подкатывает жар. Она скомкала газету и бросилась к лестнице. Через минуты она ворвалась в спальню.       Он медленно отложил в сторону отчет, который держал в руках, и поднял на неё взгляд, полный ленивого, аристократического превосходства. — Грейнджер, — протянул он, намеренно растягивая гласные. — Ты так эффектно вышибла дверь... От счастья окончательно забыла манеры или всё же надеялась застать меня без одежды? — Малфой, твоё тело волнует меня меньше, чем курс акций на гоблинской бирже, — огрызнулась Гермиона — К тому же, ты провел в магической коме слишком много времени. Ты понятия не имеешь, что именно я с ним делала, пока ты был в отключке. Считай, что я изучила каждый твой шрам... в сугубо научных целях. Драко замер, и на его губах заиграла опасная полуулыбка. — Читай уже, — она практически всунула ему газету в руки и принялась быстро ходить по комнате, меряя шаг — Скитер так перестаралась с сахарным сиропом, что я удивляюсь, как страницы не слиплись. И теперь весь этот приторный бред — наша новая реальность. Он опустил глаза к газете, быстро пробегая взглядом по серебряным буквам заголовка. — «Феникс»... «Тандем титанов»... — он издал смешок, отбрасывая газету на край кровати. — Не знаю, что ты с ней сделала, Грейнджер, но прими мое восхищение. Более лестных эпитетов в свой адрес я еще не читал. Кажется, она готова канонизировать меня прямо в этой пижаме. И теперь мне придется транслировать эту «страсть» каждый раз, когда мы будем выходить в свет, многоуважаемая супруга Драко Малфоя. Надеюсь, ты подготовила инструкции? — У тебя будет возможность попрактиковаться, — отрезала Гермиона, переводя дыхание. — Я заключила с ней контракт, и один из пунктов — никакой клеветы в будущем. Отныне Рита Скитер — твой самый преданный биограф. Драко выгнул бровь, и в его глазах мелькнуло искреннее восхищение, смешанное с привычным сарказмом. — Надеюсь, в следующий раз она включит в мою биографию главу о «личном почтальоне Гермионы Грейнджер», — он протянул ей узкий свиток пергамента. — Пришло на рассвете. Каминная сеть еще не успела прогреться, а тебе уже шлют министерские отчеты?       Гермиона выхватила письмо. На первый взгляд это был скучный «Отчёт о стандартах диаметра котлов», способный усыпить любого проверяющего, но под коротким взмахом её палочки официальные строчки поплыли, перестраиваясь в лаконичное сообщение: «Завтра. 9:30 сбор акционеров. Сова к вам не долетела. 0,2»       Гермиона замерла, вчитываясь в сухие цифры, а затем протянула пергамент Драко, ожидая его реакции. Малфой бегло просмотрел текст и пренебрежительно фыркнул. — «0,2»... У Тодда явно не хватило фантазии ни на что другое, кроме как подписывать документы количеством своих процентов в компании. Почерк мелкого лавочника, Грейнджер. — Он мне помогает, — резко бросила она. — Его сведения скудны, но они помогают следить за Нидибранчем. У меня, знаешь ли, нет глаз на затылке.       Драко медленно отложил письмо на столик и посмотрел на неё — на этот раз без тени насмешки. В его взгляде читалась опасная, почти физически ощутимая решимость человека, которому вернули его оружие. — Теперь у тебя есть я, — негромко произнес он, и в его голосе прорезалась сталь старого рода. — Со всеми моими деньгами, глазами, связями и... шрамами. Тебе больше не нужно оглядываться.       Гермиона почувствовала, как по коже пробежали мурашки от этой внезапной серьезности. Она замялась на секунду, не зная, что ответить, а затем привычно закатила глаза, скрывая смущение за маской раздражения. Развернувшись, она стремительно вышла из комнаты, стараясь не слушать его тихий, торжествующий смех, последовавший ей в спину.