Часть 3
22 мая 2026 г., 01:59
На вилле семьи Хань.
Как только Хань Шаочжоу вошел в столовую, он увидел старика, сидящего за столом. На нем был дымчато-серый френч, а на лице застыло привычное глубокое и суровое выражение, появляющееся после десятилетий обладания властью.
— Доброе утро. — Хань Шаочжоу небрежно махнул старику рукой.
Несмотря на то, что Хань Шаочжоу был единственным наследником престижной семьи Хань в Чуаньхае, он ни капли не отличался утонченностью.
Напротив, его двадцать семь лет прошли довольно бурно.
Возможно, дело было в том, что его родители рано умерли, оставив его без должного духовного воспитания. Сколько бы старик ни пытался дать ему элитное образование, в нем так и не развилось то достойное благородство, присущее людям из высшего общества.
Лишь в последние несколько лет он с трудом избавился от своей необузданной натуры.
— Все-таки вспомнил, что нужно возвращаться, а? — Хань Чанцзун свирепо посмотрел на Хань Шаочжоу. — Я думал, ты уже считаешь меня мертвым.
— Как-то рановато.
—…
В этом году Хань Чанцзуну исполнилось семьдесят, но его здоровье все еще было крепким. Хань Шаочжоу полагал, что тот легко проживет еще лет тридцать.
Вымыв руки, Хань Шаочжоу сел напротив старика, взял пельмень с креветками и засунул его в рот.
Говоря с набитым ртом, он пробормотал:
— Начинка пресная. Мы сменили повара?
Хань Чанцзун хотел было отругать его, но сдержался, глубоко вздохнув, прежде чем ответить:
— Нет, просто поменьше соли для здоровья.
Помолчав, он добавил:
— Если хочешь чего-то другого, можешь попросить кухню приготовить.
— Не нужно, этого достаточно.
Видя, как Хань Шаочжоу наслаждается едой, суровость во взгляде Хань Чанцзуна немного смягчилась, и он медленно взял свои палочки для еды.
— Сяо Чэнь доложил мне, что проект в Южных морях идет хорошо, — медленно произнес Хань Чанцзун. — По крайней мере, ты меня не опозорил.
— Угу.
— Я не буду вмешиваться в дела твоей инвестиционной компании.
— Угу.
Хань Чанцзун уставился на короткие, черные как смоль волосы Хань Шаочжоу, задумался на мгновение, а затем вздохнул:
— Время летит так быстро. Тебе ведь в этом году двадцать семь, не так ли?
Хань Шаочжоу нахмурился, понимая, что давление начинается снова.
— Сын друга твоего дяди Чжао, я познакомился с ним на днях на приеме, хороший парень, — неспешно сказал Хань Чанцзун. — Вежливый, с хорошо поставленной речью и всего на два-три года младше тебя.
Видя, что Хань Шаочжоу продолжает есть, не собираясь отвечать, лицо старика помрачнело.
— Учитывая твою ориентацию, я не рассчитываю при жизни увидеть правнуков. Но я просто надеюсь, что ты сможешь остепениться… Ты думаешь, что еще молод, но обо мне ты подумал? Хочешь, чтобы я сошел в могилу с открытыми глазами?
— До этого у тебя есть еще как минимум тридцать лет, — Хань Шаочжоу поднял глаза, слегка изогнув густые брови. — Обещаю, я женюсь до того, как мне исполнится пятьдесят семь.
Губы старика дрогнули, и привычные слова ругани застряли на языке. Он почувствовал, что если и не проживет еще тридцать лет, то только из-за этого непокорного внука, сидящего перед ним.
Немного поразмыслив, Хань Чанцзун снова вздохнул и сказал:
— Я знаю, что все эти годы ты был одинок, потому что не можешь отпустить Вэнь Цы, так?
Хань Шаочжоу нахмурился:
— Опять ты за свое. Можем мы не говорить об этом?
— Тебя это еще и раздражает. Когда ты чуть не опустошил мою коллекцию, пытаясь угодить родителям Вэнь Цы, ты не был таким недовольным, не так ли?
— …Ты сам на это согласился.
— Это потому, что ты сказал, что это инвестиция в брак.
— Ну, значит, я сделал плохую инвестицию.
— Ты знаешь, что потерпел неудачу, так почему же не нашел новый объект для инвестиций? Если найдешь, сможешь свободно распоряжаться домашним музеем.
— …
Хань Шаочжоу не думал, что сможет переспорить старика, но, видя, как тот раздувает щеки от расстройства, забеспокоился, что стресс и вправду может сократить ему жизнь.
Он мог понять желание деда увидеть, как он остепенится…
В конце концов, старик прошел через огромные трудности, чтобы построить огромную семейную империю. На склоне лет он должен был бы наслаждаться обществом множества детей и внуков, но вместо этого пережил страшное горе, потерю жены и сына.
Семья Хань могла быть процветающей, но за закрытыми дверями их было только двое, он и его внук.
Старику было все равно, что его единственному наследнику нравятся мужчины, он просто надеялся, что внук создаст семью, усыновит кучу правнуков, и им не придется каждый раз за едой вот так пялиться друг на друга…
Но даже понимая это, Хань Шаочжоу не мог найти в себе сил для романтики или брака. Та грандиозная погоня в молодости, казалось, выжала из него всю способность на какие-либо сильные чувства.
— Забудь об этом. Позволь мне кое-что тебе сказать, — произнес Хань Чанцзун так спокойно, как только мог. — Семья Вэнь Цы возвращается в Чуаньхай.
Хань Шаочжоу остолбенел и медленно поднял глаза.
— Его родители планируют вернуться, чтобы развивать здесь бизнес, и через посредников обратились ко мне за помощью, — сказал Хань Чанцзун. — Знаешь, у семьи Хань и семьи Вэнь не было никаких связей, но когда ты ухаживал за Вэнь Цы, ты насильно связал две семьи. После того, как Вэнь Цы вышел замуж, мы, по сути, разорвали отношения. А теперь скажи мне, должен я им помогать или нет?
Яйцо всмятку на тарелке Хань Шаочжоу было раздавлено палочками в кашу.
— Как хочешь.
Выражение лица Хань Чанцзуна было сложным. Он повернулся к горничной, которая принесла выпечку, и сказал:
— Выйди пока, я позову тебя позже.
Когда горничная ушла, Хань Чанцзун прочистил горло, и на его лице появилось немного неловкое выражение.
— Итак, Шаочжоу, ответь мне честно, если забыть о Вэнь Цы, ты бы предпочел остаться холостяком на всю жизнь?
— Опять двадцать пять.
— Не злись. В последнее время я много об этом думал, и кажется, я могу тебе помочь.
Хань Шаочжоу нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
— Думаю, Вэнь Цы довольно почтителен к родителям и, скорее всего, послушает их. Если они просят меня о помощи, я мог бы поставить некоторые условия, например, чтобы Вэнь Цы развелся и вернулся к тебе…
— Кхе-кхе-кхе…!
Хань Шаочжоу так поперхнулся супом, что у него волосы едва дыбом не встали, и отчаянно замахал рукой старику, сидящему напротив.
— Стоп! Ни за что!
—…
— В какую эпоху, по-твоему, мы живем? Принуждать кого-то к разводу, чтобы свести с собственным внуком, как тебе вообще в голову пришла такая безумная идея?
Лицо старика потемнело.
— Это все из-за твоего упрямства! Если альтернатива видеть, как ты навсегда останешься одиноким, то я лучше потеряю лицо из-за этого.
— Я слишком молод, чтобы на меня вешали ярлык «одинокого на всю жизнь».
— Посмотри на мой возраст. Я могу упасть и больше не встать в любой день. Ты об этом думал?
— …
Хань Шаочжоу действительно не ожидал, что мысли старика зайдут в такие крайности.
Раньше старик беспокоился о том, что он не остепенится, и ругал его за то, что он не приспособлен к жизни в обществе. Теперь, когда он встал на правильный путь, дед сосредоточил всю свою огневую мощь на его статусе холостяка.
Хань Шаочжоу подумал, что еще через пару лет старик придумает еще более грязные тактики.
— Ладно, как насчет такого варианта, — серьезно сказал Хань Шаочжоу, откладывая палочки. — Дедушка, я обещаю тебе, что в течение двух лет приведу в дом послушного и разумного мужа.
— Год.
— Ладно, ладно, один год.
Всё что угодно, лишь бы выиграть немного времени.
Лицо старика наконец смягчилось, и в его глазах даже промелькнула нежность, когда он посмотрел на внука.
— Ну так что скажешь? Помогать мне родителям Вэнь Цы или нет?
— Решай сам. У меня нет никаких мыслей на этот счет.
— Тогда я помогу, — задумчиво произнес старик. — Кто знает, если Вэнь Цы действительно разведется, у тебя все еще может быть шанс.
— …
***
Съемки для журнала продолжались почти до полудня. С криком фотографа «Снято!» несколько капелек пота стекли по темным вискам Мо Мина. Мо Мин почувствовал облегчение, что это не съемки фильма, иначе его тело бы этого не вынесло. Не стоило ему прошлой ночью заходить так далеко… В гримерной Мо Мин откинулся на спинку кресла перед зеркалом, чтобы передохнуть. Ассистент фотографа, Фу Цици, протянула ему чашку кофе, в ее глазах читалось едва скрываемое восхищение. За последние несколько лет в индустрии развлечений появилось много новых актеров, но Фу Цици возлагала на Мо Мина самые большие надежды. В плане внешности и актерского мастерства Мо Мин, несомненно, был одним из лучших в своем поколении. После совместной работы ее симпатия к нему только возросла. Мо Мин был невероятно сговорчивым, обладал мягким характером и очень легко общался с персоналом на съемочной площадке, даже с проходящими мимо уборщиками. В этот момент в комнату вбежал Сяо Сун, его лицо сияло от волнения. — Брат Мин, есть потрясающая сплетня! Сяо Сун был личным помощником Мо Мина, невысоким, но усердным парнем с добрым сердцем. Он работал с Мо Мином уже год и относился к нему как к родному брату. — Брат Мин, посмотри на это. — Сяо Сун сунул телефон прямо под нос Мо Мину. — Этот Сунь Чао… Не успел Сяо Сун договорить, как вбежала еще одна сотрудница, направилась прямиком к Фу Цици и воскликнула: — Ты видела Weibo? Это не может быть правдой, как брат Чао мог оказаться таким человеком? Она была фанаткой Сунь Чао, и ее лицо побледнело от шока. Фу Цици быстро достала свой телефон. — Срочные новости! Актер Сунь Чао уличен в скандале, записи с камер наблюдения и квитанции об оплате подтверждены! Эта новость появилась около пятнадцати минут назад и со скоростью лесного пожара разнеслась по развлекательным форумам. Анонимный пользователь сети слил информацию: он не только обнародовал записи с камер наблюдения, но и опубликовал скриншоты платежных записей Сунь Чао в клубе… Сунь Чао в последние годы был восходящей звездой, за спиной которой стояли могущественные спонсоры. Но этот внезапный и взрывной скандал ударил его в самое уязвимое место, как публичную фигуру. Даже самая сильная пиар-команда могла лишь пытаться контролировать ситуацию, удаляя посты. И пока лицо Фу Цици мрачнело, Сяо Сун буквально сиял. Некоторое время назад Сунь Чао снялся в популярной исторической драме, которая транслировалась параллельно со съемками. Мо Мин играл в ней вторую главную мужскую роль, и за четыре месяца совместной работы между ними возникали трения. Небольшой успех драмы дал толчок карьере сразу нескольких актеров, включая Мо Мина, который получил признание среди моря новичков. Теперь, если исполнитель главной роли пойдет ко дну, выгоды, которые Мо Мин извлек из сериала, естественно, перераспределятся среди оставшегося актерского состава, особенно если речь о ком-то столь выдающемся, как Мо Мин… Естественно, Сяо Сун был этому рад. Мо Мин взглянул на кричащий заголовок на телефоне Сяо Суна, затем просто слегка кивнул и взял чашку с кофе со стола. Сяо Сун хотел было сказать что-то пренебрежительное о Сунь Чао, но Мо Мин остановил его. — Здесь есть фанаты Сунь Чао, — тихо напомнил ему Мо Мин. — Не рань их чувства. Сяо Сун обернулся и увидел, что глаза у их коллеги уже покраснели, она явно была преданной поклонницей Сунь Чао. Фу Цици, напротив, была спокойна и похлопала коллегу по плечу: — Выходи из фандома прямо сейчас. Чем быстрее ты уйдешь, тем меньше грусти на тебя свалится. Не найдя утешения, коллега пробормотала: — Я не верю в это. Я собираюсь расспросить своих знакомых в индустрии. И затем покинула гримерную. Фу Цици пожала плечами и сказала Сяо Суну и Мо Мину: — Честно говоря, я антифанатка Сунь Чао. Если бы не эта моя коллега, я бы этого не скрывала. Сяо Сун рассмеялся: — А почему тебе не нравится Сунь Чао, сестра Цици? — Потому что я преданная фанатка Чжоу Сюя. Сяо Сун был ошеломлен… Того самого певца, который умер три года назад? Мо Мин опустил голову, дуя на поднимающийся от чашки горячий пар, а его густые ресницы мягко опустились, словно вороньи перья. — Любого, кто тогда поливал грязью моего брата Чжоу, я ненавижу, — сказала Фу Цици, скрестив руки на груди и прислонившись к туалетному столику. — Сунь Чао заслужил это. Он взобрался на вершину по головам моего брата Чжоу, а теперь его самого растаптывает толпа. Хех, надеюсь, Ся Цин и остальные тоже получат по заслугам. Наживаются на костях моего брата Чжоу, каждый день скачут по эстрадным шоу, я просто… Сяо Сун: … Поняв, что сболтнула лишнего, Фу Цици неловко рассмеялась: — Ха-ха, я просто пошутила. Пойду проверю свою коллегу, пока она не выплакала все глаза… После того как Фу Цици покинула гримерную, Сяо Сун вздохнул: — Не ожидал, что спустя три года у Чжоу Сюя все еще есть преданные фанаты. — Пойдем пообедаем, — Мо Мин встал. — Я слышал, поблизости открылся новый европейский ресторан. Пойдем вместе. — Ого, спасибо, брат Мин!***
Во второй половине дня Мо Мин вернулся в компанию. Приключенческое развлекательное шоу, в котором он добровольно решил участвовать, уже было организовано его менеджером Си Нань. Мо Мин должен был сняться в одном эпизоде в качестве гостя. К вечеру он подписал контракт со съемочной группой. Мо Мин официально дебютировал всего год назад, когда подписал контракт с «Xingci Entertainment», что делало его относительно новичком в индустрии развлечений. За исключением менеджера, с которым Хань Шаочжоу связался лично, почти никто не знал, что Мо Мин попал в «Xingci» благодаря связям Хань Шаочжоу. Внутри компании ходили лишь слухи, что Мо Мин связан с кем-то из высшего руководства, поэтому у него были определенные привилегии, например, право выбирать себе работу. В шесть часов вечера Мо Мин открыл дверь своей квартиры. У него все еще ныла поясница, единственным его желанием было принять горячую ванну и лечь спать. Но, как только он открыл дверь, то поднял глаза и увидел Хань Шаочжоу, только что вышедшего из душа. Вокруг талии Хань Шаочжоу было обернуто полотенце, а в руке он держал еще одно, грубо вытирая волосы. Его высокая фигура была окутана паром, несколько капель воды поблескивали на подкачанной груди, затем стекали по линиям сексуальных V-образных мышц и исчезали под полотенцем… — Ты вернулся. Хань Шаочжоу небрежно накинул полотенце на голову, подошел к Мо Мину и по привычке с улыбкой взъерошил ему волосы. — Редкий случай, когда ты первым видишь меня, открывая дверь. Обычно Мо Мин ждал его в квартире… Глядя на лицо, находившееся так близко к его собственному, взгляд Мо Мина словно глубоко погрузился в эти темные, глубоко посаженные глаза. Больше всего он любил глаза Хань Шаочжоу. Хотя они и не казались особо утонченными на его резком лице, даже мимолетного мгновения смутной привязанности в этих глазах было достаточно, чтобы сердце Мо Мина растаяло. Взгляд Мо Мина смягчился, подернувшись дымкой, он нежно обхватил лицо Хань Шаочжоу и, слегка приподнявшись на носочках, поцеловал его чуть ниже глаза. Хань Шаочжоу крепче сжал руки на талии Мо Мина, коснувшись носом его носа, и усмехнулся: — Так сильно скучал по мне?
