Часть 12
22 мая 2026 г., 01:59
К тому времени, когда Хань Шаочжоу прибыл к месту съемок, было уже начало десятого.
Хань Шаочжоу попросил водителя подождать, затем вышел из машины, надев маску. Человек с бейджиком на шее подошел и спросил, кто он такой. Хань Шаочжоу заявил, что он друг Мо Мина.
Мужчина нахмурился:
— Мо Мин? Никогда о нем не слышал. Мы не пускаем посторонних. Вам придется подождать снаружи.
Хань Шаочжоу уже собирался позвонить Мо Мину, когда мужчина взглянул на него и равнодушно произнес:
— У нас в съемочной группе много знаменитостей, и съемки строго конфиденциальны. Не каждый друг какой-то там звезды четвертого эшелона может вот так сюда зайти. Не утруждайте себя. Просто ждите снаружи.
Хань Шаочжоу поднял глаза и одарил мужчину холодным взглядом.
Мужчина опешил и, казалось, хотел что-то сказать, но вместо этого лишь усмехнулся.
Проработав на съемочной площадке несколько месяцев, он привык иметь дело с посторонними, пытающимися воспользоваться связями, чтобы проникнуть внутрь и посмотреть на звезд. Если бы это был друг какой-нибудь знаменитости, он, возможно, и закрыл бы на это глаза, но ради друга какого-то ноунейма? Ни за что.
Хань Шаочжоу отвернулся и отошел в сторону, набирая номер Мо Мина.
Он знал, что индустрия развлечений это место, где люди уважают сильных и презирают слабых, но то, с какой легкостью кто-то отмахнулся от Мо Мина, его разозлило.
Кто, черт возьми, этот парень, чтобы называть его Мо Мина звездой четвертого эшелона?
Когда звонок прошел, трубку снова взял Сяо Сун. Услышав, что этот «Брат Чжоу» прибыл на съемочную площадку и хочет войти, у Сяо Суна разболелась голова.
Сяо Сун вежливо ответил, не зная, как обратиться к этому «Брату Чжоу»:
— На эту съемочную площадку не пускают посторонних. Неважно, что вы друг Брата Мо, даже более известным актерам нельзя проводить людей. Брат, тебе лучше уйти. Как только Брат Мо закончит съемки, я попрошу его перезвонить тебе…
Не успел Сяо Сун закончить, как Хань Шаочжоу, уже раздраженный, повесил трубку. Его настроение испортилось еще больше.
Он только что вернулся из командировки и хотел увидеть своего хорошенького маленького любовника, но даже это оказалось непросто.
Хань Шаочжоу нашел в своих контактах номер Лю Хэкуня.
Shengtai инвестировала почти во все фильмы Лю Хэкуня, в том числе и в текущий, «Сломанный меч». К тому же Лю Хэкунь был другом Цай Чжао, так что Хань Шаочжоу имел с ним кое-какие связи.
— …Я стою снаружи, но ваши сотрудники не пускают меня внутрь… Да, спасибо, режиссер Лю.
После того как он повесил трубку, вскоре прибежал помощник Лю Хэкуня, быстро извиняясь перед Хань Шаочжоу:
— Извините, извините, наш парень, должно быть, не узнал вас, господин Хань. Эй, ты, совсем без мозгов? Это…
Хань Шаочжоу перебил его:
— Достаточно. Я здесь просто чтобы осмотреться. А что касается тебя…
Хань Шаочжоу повернулся к занервничавшему мужчине. Парень все еще не понимал, кто этот человек в маске, но видя, насколько почтителен помощник режиссера, он знал, что это не обычный посетитель.
Как раз когда он испугался, что может потерять работу, он услышал, как Хань Шаочжоу произнес глубоким голосом:
— Мо Мин не звезда четвертого эшелона.
С этими словами Хань Шаочжоу ушел.
Во время перерыва Лю Хэкунь подошел поздороваться с Хань Шаочжоу. Не будучи чужим человеком, он ласково обратился к нему «Сяо Хань».
Хань Шаочжоу с большим уважением относился к таким истинным талантам, как Лю Хэкунь, поэтому он снял маску, чтобы поприветствовать его. На вопрос, почему он вдруг появился на съемочной площадке, он спокойно ответил, что ему просто стало любопытно и он решил заглянуть.
Хань Шаочжоу сказал:
— Режиссер Лю, можете идти работать. Я просто осмотрюсь.
У Лю Хэкуня действительно не было времени развлекать Хань Шаочжоу, поэтому он предложил своего помощника в качестве сопровождающего, но Хань Шаочжоу отказался.
В маске Хань Шаочжоу тихо бродил по съемочной площадке, ни у кого не спрашивая дороги, в поисках Мо Мина.
Площадка гудела как улей, более пятидесяти человек готовились к съемкам сцены погони на длинной улице кинобазы. Это было время перерыва, и повсюду стоял шум.
Хань Шаочжоу был не новичком на съемочных площадках. В те времена, когда Вэнь Цы снимался, посещение съемочной площадки ощущалось как возвращение домой. Теперь, три года спустя, пребывание в этой обстановке снова вызвало в нем бурю эмоций.
Но сожалений не было.
Двигаясь сквозь толпу, Хань Шаочжоу наконец заметил Мо Мина.
Мо Мин был одет в черный полупрозрачный ночной костюм, а серебряный кнут, используемый в качестве оружия, был свернут вокруг его талии, подчеркивая стройную фигуру. В данный момент он держал в руках сценарий, глубоко сосредоточенный, полностью поглощенный своей работой.
Возможно, дело было в темном цвете ночного костюма или в том, что на него так ярко светил прожектор, но Хань Шаочжоу не мог не заметить, как лицо Мо Мина, казалось, светится, а его черты лица стали более резко очерченными и красивыми, чем когда-либо прежде.
Хань Шаочжоу замер как вкопанный.
Казалось, он впервые видел Мо Мина за работой: сосредоточенного, дотошного, с намеком на холодную резкость в нахмуренных бровях. Просто стоя там, Мо Мин приковывал к себе взгляд.
Мо Мин, которого он думал, что знает, всегда был нежным и мягким, вообще без характера, даже немного глуповатым.
Если бы не он, защищавший Мо Мина из тени, кто знает, что случилось бы с ним в этой индустрии…
Хань Шаочжоу всегда верил, что полностью понимает Мо Мина, но прямо сейчас человек перед ним казался таким новым, таким другим, как будто он никогда по-настоящему ему не принадлежал.
Это было похоже на то, как мельком увидеть что-то ослепительное, и Хань Шаочжоу стоял там, глядя на Мо Мина, чувствуя рябь эмоций, которые он не мог точно описать.
Он всегда ясно понимал свои отношения с Мо Мином, поэтому ему было все равно, исключительный Мо Мин или нет. Он всегда любил его за внешность, довольно поверхностно.
Но этот момент благоговения не имел ничего общего с лицом Мо Мина, и это заставило сердце Хань Шаочжоу забиться быстрее.
Лю Хэкунь взял мегафон и начал руководить съемочной группой. Все быстро заняли свои места, а Хань Шаочжоу вместе с несколькими сотрудниками отошел в сторону.
Съемки этой сцены заняли почти час, и Хань Шаочжоу все это время тихо стоял, не сводя глаз с Мо Мина.
Сцена боя была исполнена Мо Мином безупречно: каждое движение было плавным и точным. Его талия казалась невероятно гибкой, совсем не похожей на ту, которую Хань Шаочжоу крепко обнимал по ночам.
Мо Мин быстро вошел в образ. Как только щелкнула хлопушка, он полностью погрузился в свою роль.
Хань Шаочжоу, может, и не разбирался в актерском мастерстве, но он мог сказать, что актер в паре с Мо Мином не поспевал за его темпом. Лю Хэкунь отругал нескольких актеров за ошибки, но не сказал ни слова Мо Мину.
Хань Шаочжоу не мог описать свои чувства. Как будто Мо Мин принадлежал всему: камерам, прожекторам, даже самой ночи, но не ему.
После окончания съемок сцены, актеры, выглядевшие измученными, отправились снимать макияж и переодеваться.
Актеры массовки просто сняли верхнюю одежду, тогда как тем, у кого был более сложный макияж и костюмы, требовалось больше уединения. У большинства известных актеров были свои трейлеры, где они снимали макияж.
Мо Мин проследовал за несколькими актерами в гримерку, где были оборудованы временные раздевалки, каждая из которых была отделена серыми занавесками с перекидными табличками снаружи.
Мо Мин взял одежду, которую протянул ему Сяо Сун, и пошел в дальнюю раздевалку. Как раз в тот момент, когда он собирался развязать пояс на талии, он внезапно услышал, как занавеска резко отдернулась.
Он инстинктивно обернулся и увидел стоящую перед ним высокую фигуру.
Хань Шаочжоу стянул маску.
— Что ты…
Мо Мин был в шоке, все еще пытаясь осмыслить происходящее, когда Хань Шаочжоу шагнул вперед, схватил его за талию и притянул к себе, яростно впиваясь в его губы.
В крошечном пространстве им двоим было тесно. Мо Мин сделал полшага назад, ударившись о стену, не имея возможности отступить, полностью поглощенный присутствием Хань Шаочжоу.
Сяо Сун наблюдал, как некая фигура вошла прямо в раздевалку Мо Мина. Он испуганно крикнул:
— Эй, там кто-то есть…
Но когда он отдернул занавеску, он замер в шоке.
Мо Мин был прижат Хань Шаочжоу, не в силах произнести ни слова. Из-за сильного смущения он все же умудрился сделать отгоняющий жест рукой, подав знак Сяо Суну уйти.
Сяо Сун быстро отпустил занавеску, и в его голове стало пусто.
Какого черта?!
Что, черт возьми, происходит?
Только что покинувшие съемочную площадку ассистенты и актеры суетились в гримерке, торопясь переодеться и снять макияж. Никто не обратил внимания на двух человек, которые юркнули в импровизированную раздевалку в углу, отделенную лишь несколькими тонкими кусками ткани.
Сяо Сун наконец пришел в себя, по его спине струился холодный пот.
Кто был этот мужчина?
И кем он приходился Брату Мо?
Нет, нет, дело не в этом. Дело в том, что снаружи так много людей. Что, если кто-нибудь узнает?!
Действительно ли это подходящее место для подобных вещей?
Сяо Сун стоял спиной к тонкой занавеске, словно солдат, охраняющий ворота. Он обвел взглядом гримерку, вытирая пот со лба.
Подошел актер-мужчина и сказал:
— Мы как раз планировали вместе перекусить поздно вечером. Вы с Мо Мином должны присоединиться к нам.
Сяо Сун натянуто улыбнулся:
— У Брата Мо, у Брата Мо есть кое-какие личные дела, так что он не пойдет.
— О, хорошо, может быть, в следующий раз.
Актер, казалось, подумал, что Мо Мин слишком долго переодевается, и посмотрел на занавеску за Сяо Суном. Сяо Сун, теперь в состоянии повышенной готовности, незаметно сместился, чтобы закрыть обзор актеру, нервно улыбаясь.
К счастью, актер не придал этому особого значения и ушел.
Сяо Сун с облегчением вздохнул. С тех пор как он стал помощником Мо Мина, он никогда раньше не испытывал такого нелепого давления…
Тем временем внутри тесной раздевалки.
Мо Мин задыхался, его мозг почти закоротило от страстного поцелуя, ноги так ослабли, что он чуть не сполз по стене. Он крепко цеплялся за шею Хань Шаочжоу, в то время как Хань Шаочжоу силой удерживал его за талию.
Спустя некоторое время Хань Шаочжоу наконец отстранился.
Мо Мин тяжело дышал, выглядя растрепанным, его глаза слегка остекленели от нехватки кислорода. В этот момент Хань Шаочжоу вдруг увидел в Мо Мине хрупкое маленькое создание, похожее на улитку без панциря, и его сердце смягчилось.
Мо Мин тихо спросил, переводя дыхание:
— Почему ты пришел на съемочную площадку? Мои коллеги прямо за дверью. Если нас обнаружат, для меня это будет социальным самоубийством…
Хань Шаочжоу взял Мо Мина за руку, нежно целуя его холодные кончики пальцев, и тихонько рассмеялся:
— Я просто не смог сдержаться… Я слишком сильно по тебе скучал.
Он думал, что это просто легкая тоска, но теперь, когда он был здесь, его сердце бешено колотилось от волнения.
Хань Шаочжоу спросил, глядя на Мо Мина:
— А ты по мне не скучал? Мы не виделись больше недели.
Мо Мин улыбнулся и потянулся, чтобы поцеловать Хань Шаочжоу в щеку.
— Я скучал по тебе.
