I Only Like Your Face\ Мне нравится только твоё лицо

Ресторан «Цзуй Цзю Лоу» находился прямо через дорогу от бара Чжао Чэна, их разделяла лишь одна улица. Ресторан работал уже несколько лет, и его декор представлял собой смесь винтажного и современного стилей. Красные стулья, черный кирпич и подвесные фонарики украшали заведение, а отдельные кабинеты были декорированы фресками с изображением гор и рек, что придавало ему уникальный и традиционный шарм. Будучи организатором этой встречи, Чжао Чэн прибыл первым, а вскоре за ним последовали Шэнь Сиси и Ян Гуань. Чжао Чэн спросил Шэнь Сиси и Ян Гуаня: — Разве Вэнь Цы не пришел с вами? Шэнь Сиси ответила: — Нет, мой брат все время после обеда был занят, помогал дяде готовиться к художественной выставке. Ян Гуань немного удивился: — Твой дядя проводит художественную выставку? Разве он не занимается бизнесом уже несколько лет? — Кто сказал, что занятия бизнесом означают, что нельзя проводить художественную выставку? Мои дядя и тетя в свое время были известными художниками. Я слышала, что у дедушки Ханя в кабинете даже висит одна из картиной моего дяди. — Ого, это впечатляет. Чжао Чэн усмехнулся, услышав это, и сказал: — Кабинет дедушки Ханя полон бесценных древних каллиграфических свитков и картин. Ты уверена, что картины Вэнь Чжунчуна достаточно хороши, чтобы находиться там? С тех пор как в прошлый раз Чжао Чэн смутил ее на вечеринке, Шэнь Сиси невзлюбила его. Она слабо улыбнулась и парировала: — Разве Брат Чэн разбирается в искусстве? Мой дядя однажды продал картину более чем за шесть миллионов. Насколько это может отличаться от тех древних работ, которыми владеет дедушка Хань? Чжао Чэн откинулся на спинку стула и поднял бровь: — Если я правильно помню, покупателем этой картины за шесть миллионов был Старина Хань, не так ли? Она больше не боялась обидеть Чжао Чэна: — И что с того? Тот факт, что Брат Шао был готов ее купить, означает, что он считал ее стоящей этой цены. Когда откроется выставка моего дяди, Брат Чэн, тебе следует купить пару картин, чтобы повесить в своем баре. Это вполне может улучшить твой вкус и духовные стремления. Чжао Чэн ответил прямо: — Это еще что? Одного простака вроде Старины Ханя недостаточно? Хочешь развести еще одного? У Чжао Чэна было мало терпения по отношению к группе друзей и родственников вокруг Вэнь Цы. Его взгляд на Вэнь Цы фильтровался сквозь призму дружбы детства, и он терпел их всех только из-за их долгой совместной истории. Шэнь Сиси пришла в ярость: — Что ты имеешь в виду под «простаком»? Твои слова такие неприятные. Ян Гуань быстро успокоил свою девушку: — Не расстраивайся, детка. Брат Чэн просто шутит. Чжао Чэн не стал продолжать разговор. Когда прибыло больше друзей, он достал телефон, чтобы написать Хань Шаочжоу и спросить, где он. [Хань Шаочжоу]: Курю на улице две сигареты. Зайду, как закончу. [Чжао Чэн]: … Хань Шаочжоу не торопясь выкурил эти две сигареты, но это странное чувство в груди не утихало. Многое из того, что он считал давно забытым, теперь разом нахлынуло на него. Спустя долгое время Хань Шаочжоу наконец вышел из машины и вошел в ресторан. Менеджер узнал его и с энтузиазмом предложил проводить, но Хань Шаочжоу отмахнулся от него и поднялся наверх один. Как только он добрался до коридора третьего этажа, Хань Шаочжоу внезапно заметил впереди фигуру, которая показалась ему невероятно знакомой. В его голове на мгновение стало пусто, и он инстинктивно позвал: — Вэнь Цы… Высокая, грациозная фигура остановилась и медленно обернулась. Знакомое лицо принесло с собой поток давно похороненных воспоминаний. Под теплыми желтыми огнями коридора Вэнь Цы стоял одетый в длинное черное распахнутое пальто с белым свитером под ним. Чистый контраст черного и белого делал его элегантным и статным, с добавлением ауры зрелой красоты, от которой было невозможно отвести взгляд, чего у него не было три года назад. Вэнь Цы ненадолго остановился, увидев Хань Шаочжоу, затем слегка улыбнулся и мягко произнес: — Брат Шао, давно не виделись. Его кожа была светлой, а лицо тонко вылепленным, но не слишком хрупким, именно таким, каким его помнил Хань Шаочжоу, утонченным и благородным. В эти неожиданные несколько секунд Хань Шаочжоу стоял там, глядя на человека перед собой, не в силах произнести ни слова. Вэнь Цы посмотрел на него и улыбнулся: — Брат Шао, ты кажешься рассеянным. После кратковременного столкновения сложных эмоций в груди Хань Шаочжоу наконец обрел самообладание и отвел взгляд от лица Вэнь Цы, чувствуя себя немного неловко. — Прошло уже несколько лет, поэтому я немного… Хань Шаочжоу замолчал, не зная, какими словами выразить свои нынешние чувства. Удивлен? Взволнован? В восторге? Ничто из этого не казалось правильным… Вэнь Цы медленно подошел к Хань Шаочжоу, слегка склонил голову набок и с улыбкой спросил: — Немного что? Теперь полностью успокоившись, Хань Шаочжоу дернул уголком губ. — Ничего, просто немного неожиданно. — Не думал, что Брат Шао все еще узнает меня со спины. Похоже, я зря сбросил эти семь или восемь фунтов. Вэнь Цы слегка нахмурился, как бы на полном серьезе спрашивая: — Я правда выгляжу так же, как раньше? Хань Шаочжоу не поскупился на комплименты и улыбнулся: — Выглядишь. Сейчас ты выглядишь еще лучше. Вэнь Цы снова взглянул на Хань Шаочжоу. Темные брови и прямой нос Хань Шаочжоу придавали ему резкий вид, но на самом деле он не был холодным человеком. В памяти Вэнь Цы Хань Шаочжоу всегда был человеком, который любил улыбаться. Когда он улыбался, даже самое суровое выражение лица смягчалось теплотой и искренностью, почти до очаровательной глуповатости. На самом деле Вэнь Цы почти никогда не видел Хань Шаочжоу без улыбки. Точнее, он никогда раньше не видел, чтобы Хань Шаочжоу улыбался ему с такой вежливостью. Они вдвоем вошли в отдельный кабинет. Чжао Чэн встал со смехом: — Неудивительно, что ты опоздал. Полагаю, вы двое обменивались новостями. Давай, Старина Хань, Вэнь Цы, садитесь сюда. Вэнь Цы улыбнулся и поздоровался со всеми, и они ответили ему с теплотой. С тех пор как много лет назад Хань Шаочжоу представил Вэнь Цы их компании, Вэнь Цы всегда считался самым привлекательным среди них. Многие мужчины в группе, которым нравились парни, положили глаз на Вэнь Цы, но поскольку Хань Шаочжоу так настойчиво добивался его, никто не осмеливался открыто признаться Вэнь Цы в своих чувствах. Все они были достаточно благоразумны, чтобы понимать, что если Хань Шаочжоу в игре, у них нет ни единого шанса… Конечно, тот факт, что Хань Шаочжоу в конечном итоге так и не завоевал Вэнь Цы, стал для всех сюрпризом. Три года спустя Вэнь Цы снова стал свободен и вернулся в их круг. Но поскольку Хань Шаочжоу все еще был рядом с ним, казалось, ничего не изменилось со времен трехлетней давности, никто не осмеливался сделать шаг навстречу Вэнь Цы. — Брат Чэн. Вэнь Цы поздоровался с Чжао Чэном последним. Чжао Чэн, не церемонясь, со смехом похлопал Вэнь Цы по руке: — Ты тогда исчез без единого слова. Мы все думали, что ты забыл о нас. — Мне очень жаль. — Не беспокойся, ничего страшного. Давай не будем о прошлом. Раз уж теперь ты будешь бывать здесь чаще, мы сможем собираться вместе, как раньше. Давай, садись. Чжао Чэн сел рядом с Хань Шаочжоу, а Вэнь Цы занял место с другой стороны от Хань Шаочжоу. За последние несколько лет Хань Шаочжоу становился все более занятым, расширяя свою деловую сеть, в то время как его личный круг общения становился все меньше. Группа друзей, которые раньше регулярно тусовались, больше не могла поспевать за темпом Хань Шаочжоу, поэтому для всех них было редкостью вот так собираться вокруг него. За столом постепенно становилось все оживленнее, все болтали и смеялись. Еще до того как Вэнь Цы вошел в комнату, Чжао Чэн проинструктировал всех не вспоминать о последних трех годах Вэнь Цы, особенно о его браке, и избегать любых потенциально неловких тем. Группа последовала этому совету, поддерживая легкий и непринужденный разговор и обеспечивая гармоничную атмосферу. Хань Шаочжоу почти не говорил, спокойно ел и пил. Иногда, когда Вэнь Цы говорил, Хань Шаочжоу поворачивался, чтобы посмотреть на него, выражение его лица было нечитаемым, а взгляд тихо задерживался на лице Вэнь Цы, словно пытаясь что-то подтвердить. Через несколько секунд он молча возвращал свое внимание к стоящим перед ним блюдам, продолжая есть без единого слова… Чжао Чэн больше не мог этого выносить и, наклонившись, прошептал: — Старина Хань, о чем ты думаешь? Хань Шаочжоу спокойно ответил: — Ни о чем. Он действительно ни о чем не думал. Та первоначальная волна эмоций прошла, оставив после себя чувство абсолютной безмятежности. Цинь Ю и Цзян Хэ не смогли прийти из-за деловых поездок, поэтому большинство людей за столом были старыми собутыльниками из прошлых лет, с которыми он в последнее время не поддерживал связь. Было даже пара незнакомых лиц, и у него не было сил общаться с ними. — Ты смотришь на Вэнь Цы, не говоря ни слова. Разве это не неловко? Хань Шаочжоу нахмурился: — …Разве я смотрел? — Каждый раз, когда он говорит, твои глаза прикованы к его лицу. Если это не пристальный взгляд, то что тогда? — … Под столом Чжао Чэн похлопал Хань Шаочжоу по бедру и серьезно прошептал: — Старина Хань, не волнуйся. То, что твое, твое. Никуда оно не денется. — … Хань Шаочжоу сделал еще один глоток, жестом руки подозвал Чжао Чэна поближе и пристально посмотрел на него: — Послушай, хватит все усложнять. Мы с Вэнь Цы теперь просто друзья. — Я это знаю. Вы друзья, а не любовники. Но нужно действовать шаг за шагом. — … Хань Шаочжоу собирался сказать что-то еще, когда Шэнь Сиси с другого конца стола улыбнулась и спросила: — Брат Шао, Брат Чэн, о чем вы там шепчетесь? Чжао Чэн ответил: — О, твой Брат Шао просто сказал, что после ужина мы должны продолжить выпивать у меня. Сегодня вечером мы пьем до упаду. Шэнь Сиси поддразнила с намеком: — Почему мне кажется, что Брат Шао весь вечер был рассеянным? Чжао Чэн сказал, похлопав Хань Шаочжоу по плечу: — Он немного перебрал. Ничего не поделаешь, он счастлив сегодня. Давай, Старина Хань, позволь мне долить тебе. Хань Шаочжоу накрыл свой стакан ладонью и тихо сказал Чжао Чэну: — Мне нужно будет поговорить с тобой позже. Чжао Чэн отмахнулся от этого небрежным: — О. Один из парней напротив с любопытством спросил: — Кстати, Вэнь Цы, я видел в групповом чате, что ты возвращаешься? Вэнь Цы кивнул: — Да, я уже подписал контракт с агентством. — С каким? Ян Гуань внезапно произнес: — Держу пари, это Xingci Entertainment. С поддержкой Брата Шао. — Такие разговоры могут вызвать недоразумения. Еще до того как мой брат подписал контракт с Xingci Entertainment, за него боролись несколько других компаний. Шэнь Сиси сказала серьезно: — Еще до его возвращения, Xingci отправили кого-то в страну Y, чтобы подписать контракт с моим братом. И не потому, что он полагался на связи Брата Шао. Не сравнивай моего брата с теми, кто попал в Xingci только благодаря лести Брату Шао. Чжао Чэн сразу понял, что эта женщина делает выпад в сторону Мо Мина, и это заставило его почувствовать себя неловко. Ему всегда было немного жаль Мо Мина в его отношениях с Хань Шаочжоу. Мо Мин был бедным, бесправным парнем, который не получил ничего, кроме душевной боли, от того, что к нему относились как к замене в течение трех лет. Насмешка Шэнь Сиси не должна была быть направлена на него. Вэнь Цы мягко пояснил: — На самом деле это главным образом потому, что я и раньше работал с Xingci Entertainment, и я к этому привык. Выражение лица Хань Шаочжоу осталось неизменным. Он даже не связал комментарий Шэнь Сиси с Мо Мином. Вместо этого он повернулся к Вэнь Цы и сказал: — Если тебе в будущем понадобится какая-либо помощь, просто дай мне знать. Все будет так же, как раньше, никаких церемоний. Чжао Чэн вмешался, наклонившись и прикрыв рот рукой: — Точно, не нужно формальностей. — Сегодня вечером здесь слишком много народу, поэтому трудно поговорить. Когда у Брата Цинь и остальных будет время, давайте соберемся в более узком, приватном кругу. Хань Шаочжоу разоблачил мотивы Чжао Чэна: — Он пригласил сегодня так много людей только для того, чтобы потом затащить нас в свой бар и содрать с нас втридорога. Чжао Чэн быстро добавил: — Я правда отношусь к вам обоим как к друзьям. Вэнь Цы, когда потом придешь ко мне, пей и бери все, что захочешь. Я запишу все на счет Старины Ханя. Вэнь Цы не мог удержаться от смеха, наблюдая за тем, как Хань Шаочжоу и Чжао Чэн перешучиваются, как и три года назад. Хань Шаочжоу сидел близко, и, слегка повернувшись, он поймал взглядом улыбающееся лицо Вэнь Цы. Его глаза и губы изогнулись идеальным образом, делая его невероятно красивым. Но в этот момент рассеянности, пока он смотрел на эти знакомые черты, в его голове внезапно промелькнуло другое лицо. На короткий миг он услышал мягкий, протяжный голос в своем ухе: Муж… Честно говоря, ему не стоило так быстро удовлетворять этого малыша прошлой ночью. Ему следовало продолжать дразнить его, пока тот не заплачет, пока не начнет умолять о большем. Позаботившись о нем слишком рано, не показал ли он тем самым, что его уловки на нем работают? Если так пойдет и дальше, не возьмет ли Мо Мин в итоге верх над ним? Когда они переедут на Шампанскую гору, ему придется установить некоторые правила в первую же ночь, чтобы Мо Мин больше не использовал жалость к себе для получения его сочувствия. Чжао Чэн хлопнул Хань Шаочжоу по пояснице и прошептал: — Держи себя в руках, Старина Хань. Хань Шаочжоу вырвался из своего оцепенения, осознав, что он снова уставился на Вэнь Цы, погруженный в свои мысли, как заколдованный. Он перевел взгляд на бокал с вином перед собой, нахмурившись. Его настроение сегодня было далеко от стабильного. Шэнь Сиси произнесла полушутя: — Брат Шао, в самом деле. От твоих пристальных взглядов мой брат уже краснеет. Вэнь Цы произнес более низким тоном: — Сиси. Не говори таких вещей. Хань Шаочжоу признал собственную потерю самообладания и сказал: — Все в порядке. Он небрежно налил немного вина для Вэнь Цы и естественно начал расспрашивать о планах Вэнь Цы на работу и жизнь в Чуаньхае. Он очень старался вести себя естественно, но каждый раз, когда он смотрел на лицо Вэнь Цы, образ Мо Мина вспыхивал в его сознании… Легкое сходство, которое привлекло его к Мо Мину в первую очередь, было тем, о чем он почти забыл. Но теперь, увидев Вэнь Цы снова, эта связь вспыхнула с новой силой. Но почему он искал черты Мо Мина в лице Вэнь Цы? Это было просто абсурдно. Хань Шаочжоу сказал, вставая и дважды похлопав Чжао Чэна по руке: — Вы все продолжайте. Я отойду в туалет. Чжао Чэн понял, что он имел в виду. Вскоре после того, как Хань Шаочжоу покинул кабинет, Чжао Чэн последовал его примеру, используя туалет как предлог, чтобы уйти. Ян Гуань больше не мог сдерживать смех: — Ха-ха, Брат Шао и вправду дает… Я впервые вижу Брата Шао таким. — Похоже, Брат Шао сегодня не знает, что сказать. Он все это время просто пялился на Вэнь Цы. Шэнь Сиси сказала, подавляя смешок: — Честно говоря, когда я видела Брата Шао в прошлый раз, я его немного боялась. Но только что, наблюдая, как он пялится на моего брата, я вдруг нашла его куда более доступным. Теперь он кажется таким приземленным. — Вэнь Цы, не пойми неправильно. Мы все знаем, что Брат Шао к тебе чувствует. Возможно, он только что немного перегнул палку, но мы его знаем, как бы сильно ты ему ни нравился, он всегда будет тебя уважать. Вэнь Цы лишь улыбнулся, ничего не ответив. На самом деле Хань Шаочжоу не пошел в туалет. Вместо этого он направился на небольшой балкон в конце коридора, где за перилами раскинулся шумный ночной пейзаж. С третьего этажа он мог ясно видеть людей и машины внизу. Ночной ветерок в этом оживленном районе, поплутав по улицам, коснулся его лица удивительно нежно. Хань Шаочжоу закурил сигарету и зажал ее между губами. Чжао Чэн с лицом, полным шока после услышанного от Хань Шаочжоу, спросил: — Что? Малыш Мо Мин все еще с тобой?! Но разве ты не говорил раньше, что вы двое… Хань Шаочжоу перебил, прикусывая сигарету: — Я ничего не говорил. Ты сам это придумал. Малыш Мо Мин удовлетворяет меня как в постели, так и вне ее. Зачем мне его бросать? — Но Вэнь Цы вернулся. Разве тебе не нравится Вэнь Цы? Ты что, пытаешься усидеть на двух стульях? Держишь малыша Мо Мина про запас, пока бегаешь за настоящей любовью? — Чушь собачья. Перестань проецировать на меня свои извращенные идеи. Хань Шаочжоу произнес: — Я не планирую бегать за Вэнь Цы. Вы все просто раздуваете проблему, ставя нас в неловкое положение. — Тогда к чему было безостановочно пялиться на него во время ужина? Твой взгляд был совершенно ненормальным. Ты думаешь, мы слепые? Хань Шаочжоу замялся: — Я просто… погрузился в свои мысли. — Погрузился в мысли? О чем ты думал? Хань Шаочжоу глубоко затянулся сигаретой, выражение его лица было сложным: — Вэнь Цы немного похож на Мо Мина. Особенно вблизи. Чжао Чэн не смог удержаться от смеха: — Старина Хань, ты все перепутал. Это Мо Мин похож на Вэнь Цы, а не наоборот. Разве вся причина, по которой ты вообще связался с Мо Мином, не в том, что он был похож на Вэнь Цы? — Это правда, но это было в прошлом. — Так что насчет сейчас? Ты все еще думаешь о Вэнь Цы, когда смотришь на Мо Мина? Брови Хань Шаочжоу плотно сдвинулись: — Мы вместе уже три года. Даже если я обманывал себя, всему есть предел. Теперь, чем больше я смотрю на Мо Мина, тем больше вижу, насколько он отличается от Вэнь Цы. Они совершенно разные. — Старина Хань, ты влюбляешься в малыша Мо Мина? — Если бы он мне не нравился, с чего бы мне держать его при себе так долго? Чжао Чэн серьезно сказал: — Я говорю не о такой симпатии. Позволь мне спросить тебя вот о чем, ты чувствуешь, что содержишь малыша Мо Мина, или вы состоите в отношениях? Хань Шаочжоу ответил без колебаний, спокойно куря сигарету: — Содержу. Три года назад мы договорились, что чувства в этом участвовать не будут. Немного подумав, Хань Шаочжоу небрежно добавил: — Если у него появятся чувства, я ничем не смогу помочь. Я хорошо относился к нему эти годы, так что он ничего не потерял. — Что, если он надоест тебе в будущем и ты захочешь все закончить? Что, если малыш Мо Мин будет плакать и закатит истерику? Что тогда? Хань Шаочжоу внезапно пришел в себя и сказал тихим голосом: — У него не хватит смелости закатывать мне истерики. Я просто дам ему немного дополнительных денег и отправлю восвояси. Но он мне не надоест в ближайшее время, так что не беспокойся об этом. Чжао Чэн сказал: — Понял, Старина Хань. Я понимаю, к чему ты клонишь. Больше никакого подкаблучничества, теперь ты будешь хладнокровным плейбоем. — … — Я полностью поддерживаю тебя, Старина Хань. Тебе следовало сделать это целую вечность назад.

***

Чжоу Исян не смог прийти из-за дел в театральной труппе. В «Цзуй Цзю Лоу» уже был забронирован небольшой отдельный кабинет, и залог не подлежал возврату. Поэтому Мо Мин решил пойти туда с Ци Юэ и Сяотан. Комната была рассчитана на четырех человек, и плата за стол взималась соответственно. Мо Мин позвал Сяо Суна, чтобы заполнить пустое место. Было воскресенье, и Сяо Сун был свободен. Услышав о бесплатном ужине, он быстро приехал. «Цзуй Цзю Лоу» был элитным рестораном, который Мо Мин выбрал специально, чтобы угостить Чжоу Исяна в знак благодарности. Он собирался вернуться в театральную труппу «Da Shang» и знал, что ему во многом понадобится помощь учителя. Ци Юэ произнес, откусив кусочек баранины с тмином и посмотрев на Мо Мина: — Это действительно вкусно. Ты бывал здесь раньше? Мо Мин ответил честно: — Да, пару раз, когда друзья угощали меня. Хань Шаочжоу нравилась здешняя еда, поэтому он часто приводил Мо Мина в этот ресторан. Мо Мину тоже нравились блюда, но он всегда считал их слишком дорогими. Он бы никогда не пришел сюда за свои собственные деньги, если бы не платил Хань Шаочжоу.