Часть 38
22 мая 2026 г., 01:59
Мужчина, которого пнули в кусты, в панике выбрался с другой стороны и сбежал.
Только тогда Хань Шаочжоу переключил внимание на Мо Мина, нахмурившись и отчитывая его:
— Ты не мог подождать у магазина через дорогу? Стоишь здесь совсем один, тебя могли бы похитить, и никто бы тебя не спас.
Стоять здесь поздно ночью, в полном одиночестве, с этим мягким, беззащитным лицом… Если бы он не прибыл вовремя, кто знает, как сильно испугался бы этот малыш.
Мо Мин не ответил. Вместо этого он стоял, уставившись на одежду Хань Шаочжоу, на свитер с высоким воротником и плащ, которые Мо Мин заботливо выбрал для него тем вечером.
Заметив взгляд Мо Мина, который, казалось, прикипел к нему, Хань Шаочжоу удовлетворенно изогнул губы. Он небрежно поправил лацканы пальто и сказал:
— Я выскочил сразу после душа и просто схватил этот наряд из шкафа.
Он знал, что Мо Мин, должно быть, сейчас растроган. Видеть любимого человека в одежде, которую ты лично выбрал, вероятно, дает сильное чувство признания.
В тот вечер он уже заметил, как сильно Мо Мину нравилось видеть его в выбранной им одежде.
Мо Мин быстро подошел к Хань Шаочжоу и обвил руками его талию, прижавшись головой к его шее.
Хань Шаочжоу все еще держал одну руку в кармане, позволяя Мо Мину так его обнимать. Он тихонько рассмеялся.
— Тебе так сильно нравится? Тогда я буду носить это чаще.
Мо Мин поднял глаза, которые изогнулись в форме полумесяцев.
— Хорошо.
Увидев прекрасную улыбку Мо Мина, Хань Шаочжоу почувствовал ком в горле. Он потянулся, чтобы поправить маску Мо Мина, которая сползла ему на подбородок, а затем повернулся, чтобы посмотреть в сторону парка.
— Еще рано. Давай прогуляемся вон там.
Он давно не гулял с этим малышом, так что это был редкий момент покоя между ними.
Мо Мин крепче сжал руку Хань Шаочжоу, время от времени бросая на него мечтательные взгляды.
***
Ночной ветер стих… Гао Чэнь сыграл свою новую песню дважды, но толпа вокруг него не выказывала никаких признаков потери интереса, призывая его исполнить ее снова. Гао Чэнь поднял голову, вглядываясь в море людей, но так и не смог найти эту знакомую фигуру. Неужели он уже ушел? Гао Чэнь решил не отвечать на призывы толпы, перекинув гитару через плечо и натянув пониже поля шляпы, пробираясь сквозь собравшихся. — Прошу прощения, разрешите пройти… Толпа медленно рассеялась, оставив площадь купаться в нежном ночном бризе. Гао Чэнь побродил по площади в поисках Мо Мина, а затем направился обратно к небольшой беседке, где они были ранее. Но она была пуста. Найти кого-то в этом большом парке было явно непростой задачей, особенно учитывая, что Мо Мин ушел так тихо, без какого-либо намерения задерживаться с ним. В конце концов, сегодня вечером они впервые по-настоящему встретились. Гао Чэнь отвернулся от беседки, обогнул фонтан на площади и направился обратно в свою квартиру. Но тут его внимание привлекла фигура вдалеке. Это был… Мо Мин. Несмотря на маску, Гао Чэнь узнал его по телосложению и одежде. Он стоял перед тележкой, где продавали засахаренные ягоды боярышника, тщательно выбирая среди блестящих, красных лакомств за стеклом. Гао Чэнь мягко улыбнулся и ускорил шаг по направлению к Мо Мину. По крайней мере, он мог бы поблагодарить его еще раз. Как раз в тот момент, когда он почти догнал Мо Мина, Гао Чэнь увидел, как к нему подошел высокий мужчина. Мужчина естественным жестом обнял Мо Мина за талию, и Мо Мин повернулся к нему, его глаза были полны улыбки. Гао Чэнь замер на месте, в недоумении уставившись на знакомую фигуру, от которой по его спине пробежал холодок. Нет, дело было не в самой фигуре, а в одежде и глазах, видневшихся из-под маски, все вместе это создавало иллюзию присутствия другого человека. Гао Чэнь стоял как вкопанный, его лицо застыло в шоке. — Неужели это… Чжоу Сюй? Нет, Чжоу Сюй уже давно скончался. Это должен быть кто-то другой! Гао Чэнь сделал шаг вперед, чтобы разобраться, но в следующее мгновение он увидел, как мужчина, так похожий на Чжоу Сюя, стянул маску и откусил кусочек засахаренного боярышника, который предложил ему Мо Мин. Глаза Гао Чэня расширились от узнавания, и он снова остановился. Это был Хань Шаочжоу?! Он видел в интернете слухи о том, что Мо Мин встречается с Хань Шаочжоу, но поговаривали, что после возвращения Вэнь Цы в Чуаньхай Хань Шаочжоу бросил Мо Мина. Гао Чэнь верил этим слухам, считая выбор Хань Шаочжоу очевидным. Но теперь оказалось, что слухи не только лживы, но, похоже, Хань Шаочжоу и Мо Мин все еще были вместе, и их отношения выглядели крепкими. Хань Шаочжоу откусил еще кусочек засахаренных фруктов, надув щеку, что рассмешило Мо Мина. Он потянулся наверх, чтобы натянуть маску Хань Шаочжоу обратно. Когда были видны только его глаза, Хань Шаочжоу снова стал пугающе похож на Чжоу Сюя. В то время, когда Гао Чэнь и Вэнь Цы были вместе, между ним и Хань Шаочжоу был период напряженности. Гао Чэнь всегда замечал поразительное сходство глаз Хань Шаочжоу с глазами Чжоу Сюя. Однако их темпераменты были совершенно разными. Гао Чэнь никогда не мог ассоциировать грубого, необузданного Хань Шаочжоу с мягким, утонченным товарищем по команде, которого он потерял. Поэтому, даже несмотря на некоторое внешнее сходство, Гао Чэнь никогда не зацикливался на этом. Но теперь… Даже одежда Хань Шаочжоу сегодня вечером была такой, какую он когда-то видел на Чжоу Сюе. Издалека, когда были видны лишь его глаза, Хань Шаочжоу действительно выглядел как клон Чжоу Сюя. Гао Чэнь долго стоял неподвижно, пока холодный ветер не вернул его к реальности. Он не мог не задуматься о скрытом смысле этой сцены. Итак, знал ли Хань Шаочжоу? Это было маловероятно. С его-то характером, если бы Хань Шаочжоу узнал, он бы, наверное, сошел с ума. — Это просто… слишком, — пробормотал Гао Чэнь себе под нос, наблюдая, как Мо Мин и Хань Шаочжоу уходят. Он никогда не любил вмешиваться в чужие дела, но на мгновение ему захотелось сказать Мо Мину, чтобы тот отказался от этой тщетной иллюзии. Подобный самообман лишь продлит боль и одержимость, от которых он не мог избавиться. Но его ноги не двигались. Гао Чэнь сжал руки в кулаки. Какое право он имел вмешиваться? Он только что познакомился с Мо Мином, и все это было лишь его собственными догадками.***
Ночь становилась все темнее… На тихой дорожке в парке, где почти не было людей, Мо Мин снял маску и начал грызть засахаренный боярышник. — Все еще ешь такие вещи в своем возрасте? — безжалостно дразнил Хань Шаочжоу. — Это вкусно. Хочешь еще одну, брат Шао? — предложил Мо Мин. — Нет, слишком сладко. Косточка от прошлой ягоды даже кольнула ему зуб. Хань Шаочжоу смотрел на блестящие и сладкие губы Мо Мина и задавался вопросом, каково было бы поцеловать его сейчас. Будет ли у поцелуя кисло-сладкий вкус боярышника? Мо Мин повернул голову, застигнув Хань Шаочжоу за тем, что тот смотрел на него почти ошеломленным взглядом. Когда их глаза встретились, Хань Шаочжоу неловко отвел взгляд. Мо Мин тихонько усмехнулся, затем привстал на цыпочки, чтобы быстро поцеловать Хань Шаочжоу в губы через маску. Дыхание Хань Шаочжоу участилось. Он огляделся по сторонам, затем схватил Мо Мина за руку и потянул за высокий куст. Быстрым движением он стянул свою маску и припал к губам Мо Мина. На вкус они оказались именно такими, как он себе представлял: сладкими и терпкими, мягкими и ароматными… Мо Мин обвил руками шею Хань Шаочжоу, инстинктивно прижимаясь к нему во время поцелуя. Хань Шаочжоу, чувствуя, что теряет контроль, слегка отстранился, тяжело дыша. — Ветер усиливается. Пойдем домой, малыш. Мо Мин слизал сахар со своих губ. — Давай прогуляемся еще немного. Я хочу сначала доесть свой засахаренный боярышник. — Давай я тебе с этим помогу. Хань Шаочжоу, ведя себя как настоящий бандит, откусил большой кусок от лакомства Мо Мина, набив обе щеки кисло-сладкими ягодами и принявшись их жевать. Мо Мин не мог перестать смеяться, откусывая еще одну конфету и продолжая идти по дорожке, а Хань Шаочжоу быстро догнал его. — О, кстати, — сказал Хань Шаочжоу с полным ртом боярышника, из-за чего его слова прозвучали немного приглушенно. — На следующей неделе мне нужно уехать в командировку на семь дней. Если ты свободен, почему бы тебе не поехать со мной? В последнее время, если он находился в Чуаньхае, он почти всегда оставался у Мо Мина. Он уже привык к этому. Если он уедет из города, то будет постоянно думать о Мо Мине. Ему не хотелось проводить ночи вдали от дома, лежа в постели и сходя с ума от мыслей об этом малыше. — Но на следующей неделе у меня съемки в эстрадном шоу, — ответил Мо Мин. — Это займет три дня. — Ну ладно, я просто подумал, что ты не занят, так как в последнее время ты казался довольно свободным, — вздохнул Хань Шаочжоу. — Похоже, мне придется справляться самому. Мо Мин тихонько рассмеялся. — Кстати, если говорить о работе, я обсуждал тебя с компанией. Там сказали, что ты не кажешься особо амбициозным, и даже умудрился изрядно разозлить своего менеджера. Не то чтобы его это сильно заботило, хотел ли Мо Мин быть амбициозным или просто навсегда остаться его маленьким сокровищем, Хань Шаочжоу устраивали оба варианта. — Ты дал мне свободу выбирать работу в Xingci Entertainment, и я уже очень благодарен за это, — с мягкой улыбкой сказал Мо Мин. — Поэтому я веду себя довольно расслабленно, просто выбирая то, что мне интересно, будь то хорошее или плохое. Такой спокойный подход дает мне больше времени на то, чтобы быть с тобой, разве не так, брат Шао? Хань Шаочжоу усмехнулся. — Ты так говоришь, но некоторые люди могут подумать, что я отношусь к тебе недостаточно хорошо. Ты со мной уже три года, а я до сих пор не дал тебе никаких приличных ресурсов. Честно говоря, мне не нравится слышать, как люди называют тебя третьесортным актером… — Брат Шао, тебя правда это волнует? — Мо Мин повернулся к нему лицом, пожевывая конфету и медленно пятясь назад. Его нежный взгляд скользнул по одежде Хань Шаочжоу и остановился на его красивом лице. — Потому что я думаю, что ты замечательный и очень хорошо ко мне относишься. Меня не волнует, что говорят другие… Губы Хань Шаочжоу изогнулись в улыбке. Это было правдой, любовь действительно заставляет видеть человека сквозь розовые очки. Мо Мин, вероятно, считал его самым идеальным мужчиной в мире прямо сейчас. Проглотив боярышник, Хань Шаочжоу небрежно сунул руки в карманы, с интересом наблюдая за Мо Мином. — Ты выглядишь таким влюбленным. Так скажи мне, что во мне такого замечательного? Взгляд Мо Мина смягчился, словно он погрузился в далекие воспоминания. Он тихо произнес: — Ты тот, кто придал моей жизни смысл. Брат Шао, ты человек, которого я люблю больше всего на свете… Хань Шаочжоу откашлялся, почесав нос пальцем в попытке сохранить хладнокровие. — О, так если я тебя брошу, твое сердце будет разбито и ты будешь несчастен, да? Ошеломленный взгляд Мо Мина вернулся к реальности. Он взглянул на Хань Шаочжоу, затем опустил глаза в землю, пробормотав: — Я бы не хотел быть для тебя обузой… Ты хороший человек. — Ну вот… весь настрой сбил. Мо Мин все еще шел задом наперед, когда оступился на спуске, его нога соскользнула с края ступеньки, из-за чего он пошатнулся назад. Хань Шаочжоу отреагировал мгновенно, бросившись вперед, чтобы поймать его за талию. Хань Шаочжоу был одновременно раздражен и позабавлен, помогая Мо Мину удержать равновесие и дважды стукнув его по лбу в знак упрека. — Уличные фонари здесь такие тусклые, а ты идешь задом наперед… Серьезно, от тебя ни на шаг нельзя отойти. Мо Мин потер лоб. — Тогда, брат Шао, ты не понесешь меня на спине? — Ты подвернул лодыжку? — Нет. — Ты и правда что-то с чем-то, пытаешься прокатиться на халяву. Иди сам. Мо Мин поджал губы и молча повернулся, чтобы уйти. Увидев его удрученный вид и низко опущенную голову, Хань Шаочжоу почувствовал внезапную нежность в сердце. Он вспомнил недавние слова Мо Мина, и его брови нахмурились. В следующую секунду он быстро шагнул вперед, присел перед Мо Мином на корточки и похлопал себя по спине. — Ладно, залезай, — серьезно сказал Хань Шаочжоу. — Но только в этот раз. Не превращай это в привычку. Без колебаний Мо Мин забрался на спину Хань Шаочжоу, ласково обвив руками его шею и тихо хихикая ему на ухо. Хань Шаочжоу игриво сжал ягодицы Мо Мина, прежде чем поднять его на спину. В ответ Мо Мин в шутку укусил Хань Шаочжоу за шею, и Хань Шаочжоу усмехнулся. — Давай, кусайся. Посмотрим, что будет, когда мы вернемся домой. Когда мимо проходил прохожий, Мо Мин уткнулся лицом в плечо Хань Шаочжоу. Хань Шаочжоу не удержался от смеха. — А я-то думал, что ты толстокожий. Мо Мин не хотел, чтобы он говорил что-то еще, поэтому снял шарик боярышника с палочки и сунул его в рот Хань Шаочжоу. В глубине парка было тихо, людей почти не было. Тусклые уличные фонари едва освещали дорожку и очертания окружающих кустов. Хань Шаочжоу чувствовал тепло в том месте, где Мо Мин прижался головой к его спине. Наконец проглотив фрукт, Хань Шаочжоу заговорил: — Мне нужно кое в чем тебя поправить: я не хороший человек. Мо Мин все еще пожевывал последние две засахаренные ягоды, но твердо не согласился. — Нет, брат Шао, ты хороший. — Позволь мне сказать тебе правду: раньше я был настоящим придурком. Скверный характер, ужасное отношение ко всему. Я постоянно втягивал Чжао Чэна и уличную шпану в драки. Как-то раз Чжао Чэна чуть не забили до смерти. Когда старик об этом узнал, он погнался за мной, но не смог поймать, поэтому велел А Дэ держать меня, пока сам избивал. В те годы мне казалось, что я либо получаю побои, либо убегаю от них. Так продолжалось до тех пор, пока они наконец не отправили меня в армию. Выражение лица Мо Мина стало сложным. — Твой дедушка был с тобой так суров? — Не совсем. На самом деле он меня баловал. Давал мне все самое лучшее. Просто тогда я был непокорным сопляком, высокомерным и дерзким. Обычные разговоры до меня не доходили. Я натворил много глупостей и никогда не извинялся, всегда огрызался. Оглядываясь назад, я удивляюсь, как у него не случился сердечный приступ от того, как сильно я его бесил, и просто чудо, что меня не забили до смерти. — …Так как же ты изменился? — Не знаю. Я особо и не пытался. Наверное, я увидел больше мира, узнал больше, и это естественным образом меня изменило. Мо Мин на мгновение замолчал, прежде чем осторожно спросить: — Брат Шао, а ты сейчас все еще бьешь людей? — Конечно, ты разве только что не видел? Для парней, которые не знают своего места, иногда взбучка работает лучше, чем уговоры. — А если я облажаюсь… — голос Мо Мина стих. — Ты тоже меня ударишь, брат Шао? — Конечно, нет. Я никогда не бью две категории людей: женщин и мужчин, с которыми спал, — со смехом ответил Хань Шаочжоу. — А ты, малыш, как раз относишься ко второй. Мо Мин улыбнулся и положил подбородок на плечо Хань Шаочжоу. — Брат Шао, ты спал со многими мужчинами? — Я… Хань Шаочжоу чуть не поперхнулся. Ему очень не хотелось признаваться, что до отношений с Мо Мином он был еще девственником. Это было бы унизительно для такого человека, как молодой господин Хань. Но если бы он заявил, что был со многими, он бы показался бабником, как Чжао Чэн. — Постарайся как следует, малыш, и, может быть, когда-нибудь ты станешь единственным, с кем я сплю. Как только он произнес это, Хань Шаочжоу почувствовал облегчение. Это было блестящее спасение ситуации. Мо Мин поцеловал Хань Шаочжоу в ухо и тихо прошептал: — Брат Шао, я доел засахаренные фрукты. Теперь мы можем идти домой. Хань Шаочжоу глубоко вздохнул и немедленно развернулся, шагая быстрее. Мо Мин прижался к спине Хань Шаочжоу, смеясь так сильно, что снова укусил его за ухо. Хань Шаочжоу не замечал тяжести, бодро неся Мо Мина через восточные ворота комплекса, которые находились ближе всего к парку. Пока они шли, проходящие мимо жильцы бросали на них взгляды, и Мо Мин, немного смущаясь, опускал голову еще ниже. Гао Чэнь не ожидал стать свидетелем этой сцены. Восточные ворота были ближайшим входом в парк, и он знал, что Мо Мин, скорее всего, вернется именно через них. После долгих внутренних колебаний, несмотря на их недавнее знакомство, он захотел убедить Мо Мина отпустить прошлое и уйти от Хань Шаочжоу. Это того не стоило. Даже в качестве замены Чжоу Сюя Хань Шаочжоу, эгоистичный, высокомерный мужлан, не стоил того, чтобы Мо Мин обманывал себя… Но теперь… Наблюдая, как Хань Шаочжоу несет Мо Мина на спине, и видя, как они близки, Гао Чэнь внезапно почувствовал, что его опасения были напрасными. Мо Мин был с Хань Шаочжоу уже три года. Какое право имел такой человек, как он, который только что с ними познакомился, вмешиваться? Кроме того, в его собственной жизни все еще царил беспорядок… Вернувшись в свою квартиру, Гао Чэнь связался с агентом, чтобы обсудить релиз своей новой песни. Финальная версия текста и мелодии была готова, так что следующие шаги были простыми. Закончив разговор, Гао Чэнь начал готовиться ко сну. Он лег, прислонившись к изголовью кровати, и зашел в свой аккаунт в социальной сети на планшете, опубликовав тизер своей новой песни… Мгновенно раздел комментариев заполнился ненавистью. [Не ждем с нетерпением, спасибо! И вообще, может, тебе стоит признать тот факт, что ты творчески выгорел!] [Ты вызываешь у меня отвращение! Не могу поверить, что когда-то считала тебя холодным, отстраненным богом кампуса. Фу!] [Так это ты попросил о разводе? Ты отвратителен, Гао Чэнь! Вэнь Цы бросил Хань Шаочжоу, чтобы быть с тобой, а ты предал его!] [Такой бессердечный придурок, как ты, заслуживает громкого провала!] [Значит, выпускаешь новую песню? Удивительно, как ты продолжаешь плодить мусор. Жду не дождусь, чтобы услышать этот новый шлак!] [В комментариях одни злобные фанатики Вэнь Цы. Развод был обоюдным, хватит делать из своего кумира жертву. Проваливайте!] [Жду с нетерпением новую песню гэгэ! Не слушай этих троллей, гэгэ!] Гао Чэнь закрыл приложение с бесстрастным лицом. Не чувствуя сонливости, он достал ноты своей новой песни и просматривал их снова и снова… Около шести утра Гао Чэнь был резко разбужен звонком телефона. Он засиделся допоздна, смотря фильм, чтобы расслабиться, поэтому был слишком сонным, чтобы открыть глаза. Прищурившись на определитель номера, он увидел, что это его агент. Заставив себя сесть, Гао Чэнь ответил на звонок. Не успел он ничего сказать, как в трубке раздался взволнованный голос его агента: — Быстро, проверь видео, которое я тебе прислал! Это же ты на нем, правда, Гао Чэнь?! Гао Чэнь в замешательстве моргнул, его мозг все еще был в тумане. Он перевел звонок на громкую связь и открыл ссылку на видео, которую прислал его агент. Это была запись его выступления с новой песней на площади прошлой ночью. Явно снятая кем-то из зрителей. — Это ведь ты, Гао Чэнь, верно?! — волнение его агента было ощутимым. — Я уже видел тебя в этой одежде, и этот голос, это определенно ты, так?! Гао Чэнь, все еще немного ошеломленный, ответил: — Эм, да, это я. Я был там с другом… — Значит, песня, которую ты пел, это твоя новая оригинальная композиция, верно?! — с нетерпением перебил его агент. — …Да. — Это фантастика, Гао Чэнь! Твоя песня становится вирусной! Пока его агент говорил, Гао Чэнь прокрутил страницу вниз к разделу комментариев к видео. Оно было загружено накануне вечером, и к этому моменту набрало десятки тысяч комментариев и репостов. [Вау, это так здорово!] [Почему мое музыкальное приложение не может распознать эту песню? Кто-нибудь, скажите, пожалуйста, как она называется!] [Это потрясающе! Этот парень, должно быть, еще и супер красивый. Я открыла для себя скрытую жемчужину!] [Его голос напоминает мне Гао Чэня, но он слишком известен, чтобы делать что-то настолько приземленное, правда?] [Чем больше я слушаю, тем лучше звучит. Должно быть, это оригинал. Мы можем заставить этого парня выпустить альбом? Пожалуйста?!] [Я выйду за него замуж!]
