Часть 53
22 мая 2026 г., 01:59
Мо Мин посмотрел в эти глаза, полные гнева и разочарования, и на мгновение они показались ему незнакомыми. Снаружи мягко падали снежинки…
Это была еще одна зима, очень похожая на эту, когда Мо Мина ложно обвинили в проступке. Ситуация, о которой он только слышал, но никогда не думал, что она произойдет с ним.
На самом деле это был первый раз, когда он сделал доброе дело.
Все знали, что его семья, это сплошной беспорядок, поэтому от него ожидали того же: курения, выпивки, драк, лжи, точно так же, как от его отца, зависимого от азартных игр.
В тот вечер с ним обращались как с преступником, задержали в коридоре больницы, ожидая, пока его семья «внесет за него залог». Ему не было ни грустно, ни обидно, у него ничего не было, ни денег, ни репутации, ни матери, поэтому он мог тратить все время мира с этими людьми. Но в тот момент, когда появился этот человек, он не смог сдержать слез…
Сидя на скамейке в коридоре, мужчина присел перед ним на корточки, в маске, из-под которой виднелась только пара нежных глаз.
— Я здесь, чтобы поддержать тебя, Мо Мин. Я верю в тебя…
В мире, который делится на черное и белое, когда кто-то встает на твою защиту, это роскошь.
Люди отличаются друг от друга.
Совсем как тот человек и все остальные…
Небо окончательно потемнело.
За панорамными окнами огни города сверкали, как холодное море звезд под снежной ночью. Освещение в коридоре было тусклым, но Мо Мину казалось, что он впервые ясно видит лицо Хань Шаочжоу. Слегка неуверенными шагами он подошел к Хань Шаочжоу и нежно погладил его нахмуренные брови.
От теплого и нежного прикосновения к бровям темные глаза Хань Шаочжоу слегка дрогнули. Его тонкие губы бессознательно сжались, когда он посмотрел на Мо Мина, который теперь был так близко, и он не мог не положить руку ему на талию, его голос смягчился:
— Я просто хочу помочь тебе решить эту проблему. Я всегда верил, что то, что произошло, было непреднамеренно, и я никому не позволю клеветать на тебя…
Мо Мин слегка кивнул, со слабой улыбкой в глазах:
— Мм, спасибо.
Он не считал этого человека глупым. Учитывая ту неверную информацию, которой располагал Хань Шаочжоу, он уже сделал более чем достаточно, и Мо Мин был ему очень благодарен.
Выражение лица Хань Шаочжоу смягчилось, и он терпеливо произнес:
— Я знаю, ты хочешь, чтобы я поддерживал тебя безоговорочно, но это не пустяк. Вэнь Цы чуть не расстался с жизнью из-за твоей ошибки, но он готов помочь тебе отвести подозрения. Если ты даже не можешь извиниться перед ним, это действительно неразумно.
Хань Шаочжоу опустил голову и поцеловал уголок губ Мо Мина, нежно произнеся:
— Так что, послушай меня, хорошо? Давай вернемся и искренне извинимся перед Вэнь Цы. Просто скажи, что тебе жаль…
Несмотря на то, что он верил, что оставил прошлое позади, Хань Шаочжоу все еще чувствовал легкий дискомфорт, встречаясь с Вэнь Цы. Он не хотел, чтобы этот инцидент снова заставил его чувствовать себя в долгу перед Вэнь Цы, так как это только усложнит их будущие встречи.
Он уже давно привык относиться к проблемам Мо Мина как к своим собственным.
Хань Шаочжоу взял Мо Мина за руку, намереваясь отвести его обратно в больничную палату, но Мо Мин мягко высвободил свою руку.
— Я по-прежнему считаю, что Вэнь Цы сам расстегнул ремень безопасности, и я не хочу повторять это в третий раз… — голос Мо Мина был тихим, — Я не хочу тебя злить, но я правда не могу этого сделать…
— Ты…
— Я сейчас возвращаюсь в отель… — Мо Мин не смотрел в глаза Хань Шаочжоу, когда отвернулся и медленно пошел прочь.
— Стой!
Увидев удаляющуюся фигуру Мо Мина, голос Хань Шаочжоу стал суровым:
— Это просто извинение. Почему ты такой упрямый?
Мо Мин не оглянулся, сделав еще один шаг вперед.
Взбешенный, Хань Шаочжоу крикнул ему вслед:
— Я видел все, что сделал Вэнь Цы, но ты… Я даже не предъявлял тебе претензий по поводу того, каким бессердечным ты выглядел после того, как он упал в воду!
Увидев, что Мо Мин продолжает удаляться, не оборачиваясь, Хань Шаочжоу закричал:
— Если ты сделаешь еще хоть шаг, не надейся увидеть меня снова!
Мо Мин внезапно остановился как вкопанный и обернулся.
За панорамными окнами неоновые огни далеких небоскребов отбрасывали холодное, туманное свечение на спокойное лицо Мо Мина.
Глядя на Мо Мина, Хань Шаочжоу вдруг вспомнил ту ночь в ресторане, когда Мо Мин повернулся и посмотрел на него таким равнодушным взглядом. Тогда он подумал, что это была ревность, но теперь понял, что дело было совсем не в этом. Потому что там не было ни гнева, ни разочарования, ни грусти… только спокойствие, как будто он смотрел на что-то не более значимое, чем воздух.
Откуда ни возьмись, в груди Хань Шаочжоу поднялась еще более сильная волна разочарования и гнева, чем та, что он испытал в ту ночь, словно немая, но безжалостная форма эмоциональной пытки.
Черт возьми! Опять этот взгляд!
Опять!
Внезапный прилив неконтролируемого жара ударил ему в голову, и Хань Шаочжоу огляделся, отчаянно пытаясь найти что-то, на чем можно выместить свою ярость. Ничего не найдя, он в отчаянии пнул стену.
Не говоря больше ни слова, Хань Шаочжоу умчался прочь, все еще окутанный облаком гнева.
Мо Мин постоял там мгновение, прежде чем тоже развернуться и уйти.
Вскоре после возвращения в отель Мо Мин получил сообщение от Хань Шаочжоу.
[Брат Шао]: Я даю тебе одну ночь, чтобы обдумать это.
[Брат Шао]: Приходи в отель, где я остановился, сразу после окончания завтрашней записи.
***
На следующий день запись длилась всего полдня. Вэнь Цы отсутствовал из-за травмы ноги, поэтому программа скорректировала первоначальный сценарий. Запись прошла гладко всего с восемью участниками. Несколько человек поспешно покинули город Т по своим следующим делам, так что на запланированном групповом ужине оказалось всего четыре или пять человек. Несмотря на меньшую группу, все были в приподнятом настроении, и Мо Мин чувствовал себя особенно расслабленно. Как только эта работа закончится, он наконец сможет оставить эту индустрию позади. Здесь почти не осталось ничего, по чему он мог бы скучать… В середине ужина Мо Мин получил сообщение от Гао Чэня. Гао Чэнь: Я получил фотоальбом. Он тебе все еще нужен? Это была фотография альбома толщиной примерно в два пальца, со старой темно-золотой обложкой, которая, казалось, постарела от времени. Сердце Мо Мина екнуло. Он знал, чей это альбом, и быстро ответил. [Мо Мин]: Когда самое раннее мы сможем встретиться? Гао Чэнь: Я свободен весь день. Мо Мин немедленно забронировал ближайший рейс обратно в Чуаньхай на тот же день. Ему казалось, что он спешит на долгожданную встречу, и внезапно все остальное отошло на задний план.***
Казалось, Чуаньхай еще не совсем оказался во власти зимы… Мягкое сияние вечернего солнца окутывало шумный город нежным теплом. Мо Мин взял такси до въезда в район, где они с Хань Шаочжоу жили вместе. Он договорился встретиться с Гао Чэнем в зоомагазине неподалеку. Издалека Мо Мин увидел ожидающего его Гао Чэня. В зоомагазине было полно покупателей, поэтому Гао Чэнь не стал ждать внутри. Он стоял у клумбы перед магазином, держа в руках белый пакет, его выражение лица было холодным и отстраненным, пока он не увидел приближающегося Мо Мина. — Прости, в час пик были большие пробки, — сказал Мо Мин, подойдя, его взгляд быстро переместился с лица Гао Чэня на пакет в его руке. Гао Чэнь не стал тратить время на светские беседы. Он протянул пакет Мо Мину. Мо Мин взял его, взглянув на альбом внутри, прежде чем крепче сжать пакет. Он поднял глаза и искренне произнес: — Спасибо. — Не за что, — ответил Гао Чэнь, понимая, что в этот момент Мо Мина не интересует ничего, кроме альбома. Он проглотил слова, которые собирался сказать, и отпустил их, как делал это всегда. Мо Мин вернулся в квартиру поблизости. Хотя он не переехал обратно после примирения с Хань Шаочжоу, код от двери не изменился. Сидя на диване, Мо Мин закрыл глаза и глубоко вздохнул, прежде чем осторожно открыть альбом. Фотографии внутри не были расположены в каком-либо определенном порядке. Были одиночные снимки Чжоу Сюя, держащего трофей, групповые фотографии с ужинов с друзьями и снимки, сделанные дома, обеды из четырех или пяти домашних блюд, или пышные растения, растущие на балконе. На некоторых страницах не хватало одной или двух фотографий, но это не портило общего впечатления. Большинство фотографий излучали теплую, живую энергию. Через эти снимки Мо Мин мог заглянуть в жизнь Чжоу Сюя. Было даже несколько фотографий, сделанных самим Мо Мином, например, та, с ужином, его первый ужин в квартире Чжоу Сюя, когда готовил Чжоу Сюй. Или та, где Чжоу Сюй стоит спиной к фейерверку и улыбается в камеру. В тот день был день рождения Чжоу Сюя, совпавший с небольшим фестивалем фейерверков в Чуаньхае. Они вместе смотрели фейерверки на набережной… Эти моменты, эти воспоминания… Пальцы Мо Мина нежно коснулись лица Чжоу Сюя на фотографии, его красивые и глубоко посаженные черты лица были подобны морю тепла. Не успел он опомниться, как его глаза увлажнились, когда он улыбнулся… Те прекрасные моменты, которыми он дорожил, также глубоко запомнились человеку, которого он любил. Листая этот небольшой кусочек жизни Чжоу Сюя, он чувствовал себя так, словно снова видит Чжоу Сюя, чистый и теплый образ, который заполнял пустоту, оставленную отсутствием последнего прощания. В конце концов, Мо Мин нашел в альбоме свою фотографию, где он сидит перед тортом со свечами и закрывает лицо руками. Но он знал, что это он. Мо Мин осторожно достал фотографию и взял ее в руки. Это был его восемнадцатый день рождения, его первый день рождения в Чуаньхае после поступления в университет С. Чжоу Сюй отпраздновал его вместе с ним. Помимо усердной учебы ради поступления в университет С, его жизнь была беспорядочной и беспечной. Он не привык к таким формальным ритуалам празднования дня рождения и так смутился, когда Чжоу Сюй попросил его закрыть глаза и загадать желание, что закрыл все лицо. Тогда он покраснел, а нежные глаза Чжоу Сюя пронзили его сердце насквозь под теплым светом свечей… Мо Мин улыбнулся сквозь слезы. Ему повезло пережить нечто настолько прекрасное, что это казалось почти нереальным. Собираясь положить фотографию обратно в альбом, Мо Мин заметил кое-что написанное на обратной стороне. Это был почерк Чжоу Сюя, аккуратно выведенный черным маркером в две строки. [Пусть взрослый господин Мо навсегда избавится от беспечности и пренебрежения…] Навсегда избавится…***
Телефон на журнальном столике звонил не переставая, но Мо Мин, стоявший на балконе, казалось, не слышал его. Он рассеянно смотрел на ночной пейзаж. Тогда он с головой бросился к этому образу, бросив курить, усердно учась, поступив в университет С и превратившись из хулигана в того, кем мог бы гордиться тот, в кого он был влюблен. Он совершил то, что считал величайшим достижением в своей жизни, но когда этот человек исчез, он подумал, что все потеряло смысл. Но это было не так… Его жизнь уже была наполнена смыслом благодаря Чжоу Сюю. Его жизнь безвозвратно изменилась в тот год, когда он встретил Чжоу Сюя, распрощавшись с беспечностью и пренебрежением. Он всегда знал это, но иногда предпочитал не жить с такой ясностью. Ночной ветер был прохладным. Это была долгая ночь, но в то же время нежная.***
Мо Мин лежал на кровати, снова и снова перелистывая альбом всю ночь. Не было ни боли, ни слез, только чувство тепла, как будто он шел вброд по потоку приятных воспоминаний, заново переживая годы, проведенные с Чжоу Сюем… На рассвете Мо Мин уснул прямо на альбоме. Ему снилось, как он впервые встретил Чжоу Сюя, который был одет в черный свитер с высоким горлом под длинным пальто верблюжьего цвета, теплый и по-джентльменски галантный… Мо Мин проснулся от звонка своего телефона. Он потянулся за ним и прижал к уху, услышав на другом конце холодный как лед голос Хань Шаочжоу: — Ты где? Мо Мин потер сонные глаза и ответил правду. Хань Шаочжоу тут же повесил трубку. Взглянув на время на телефоне, Мо Мин понял, что уже десять утра. Это был еще один солнечный день, и, глядя в окно, Мо Мин смутно подумал: Сегодня я должен забрать Сяо Ханя. Он также мог бы сходить в театр и отчитаться перед своим учителем.***
К тому времени, как приехал Хань Шаочжоу, Мо Мин чистил зубы в ванной. Он стоял в дверях, наблюдая за Мо Мином, у которого все еще была пена от зубной пасты во рту, явно только что проснувшимся. Его глаза были полны разочарования. Он плохо спал всю ночь и примчался сюда сразу после выхода из самолета, только чтобы обнаружить, что этот идиот крепко спал! Мо Мин быстро закончил собираться и пошел в гостиную, чтобы выслушать ругань Хань Шаочжоу. — Почему ты не сказал мне, что возвращаешься? И почему ты не отвечал на мои звонки вчера вечером? Хань Шаочжоу пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы не потерять самообладание окончательно. Его глаза были налиты кровью от гнева, накопившегося за последние два дня. Всю обратную дорогу он думал о том, какой суровый урок он преподаст Мо Мину на этот раз. У него хватило наглости уйти без единого слова, а затем игнорировать его звонки, как он смеет так себя вести! — …Прости, — искренне сказал Мо Мин. Он не хотел злить этого человека. Он искренне пытался быть таким любовником, каким этот мужчина просил его быть, когда они только начали встречаться… — Прости, черт возьми! — накопившийся гнев наконец вырвался наружу. Глядя на человека перед собой, Хань Шаочжоу почувствовал, как у него гудит в голове. — Я был слишком добр к тебе? Теперь ты думаешь, что можешь так со мной обращаться? Неужели извиниться перед Вэнь Цы тебя бы убило? И если ты такой упрямый, зачем возвращаться в эту квартиру? Разве ты уже не съехал? — Прости… — Мо Мин опустил глаза в пол, говоря тихо. — Ты можешь ругать меня, пока тебе не станет легче. Как только этот человек успокоится, они смогут нормально поговорить. — Станет легче? Да если бы ты прямо сейчас пошел и встал на колени перед Вэнь Цы, мне бы не стало легче! — …. Мо Мин посмотрел на Хань Шаочжоу, его взгляд задержался на пару секунд, прежде чем снова опуститься к полу. Хань Шаочжоу: … Черт возьми! Опять этот взгляд! Опять! Это было все равно что ударить кулаком в вату, только для того, чтобы сила удара отразилась тысячекратно. Лицо Хань Шаочжоу потемнело от ярости, его руки дрожали от едва сдерживаемого разочарования. Казалось, он больше не может поколебать эмоции этого парня простым выговором… Мо Мин заметил, что Хань Шаочжоу долго молчал. Подняв глаза, он увидел, что мужчина смотрит на него с мрачным выражением лица, уже не так яростно, как прежде. — Тебе… стало легче? — Мо Мин тихо спросил. — Если ты успокоился, я бы хотел с тобой кое о чем поговорить. Хань Шаочжоу тяжело закрыл глаза и почти незаметно выдохнул, прежде чем сказать: — У меня тоже есть к тебе разговор. Мо Мин на мгновение удивился, но быстро кивнул в знак согласия: — Говори. Хань Шаочжоу засунул одну руку в карман, слегка приподнял подбородок и холодно произнес: — Твое поведение за последние два дня было разочаровывающим, и у меня нет терпения продолжать тебя исправлять. Делай, что хочешь. Мо Мин посмотрел на него: — Ты имеешь в виду… — Я имею в виду, что между нами все кончено. Хань Шаочжоу продолжил, его рука скользнула в карман брюк, выражение его лица было равнодушным: — Мо Мин, давай расстанемся. На этот раз он не собирался прощать Мо Мина так легко, как в предыдущие два раза. Он не позволит Мо Мину и дальше верить в то, что, что бы он ни сделал не так, Хань Шаочжоу всегда его простит, или что даже если они расстанутся, то смогут сойтись снова. В прошлые два раза он не был достаточно тверд. Как бы жалко Мо Мин ни пытался выглядеть на этот раз, он не смягчится так быстро. Иначе, после того как они поженятся, будет ли у него вообще право голоса в их доме? В воздухе повисла тишина. Мо Мин смотрел на Хань Шаочжоу, выглядя немного ошеломленным. Хань Шаочжоу сунул вторую руку в карман, его брови слегка приподнялись с оттенком удовлетворения. Заметив необычный взгляд в глазах Мо Мина, он холодно добавил: — Не расслышал? Я повторю, мы расстаемся. Внезапно глаза Мо Мина изогнулись в улыбке. Близился полдень, и огромное пятно золотистого солнечного света лилось в гостиную с балкона, придавая даже пылинкам в воздухе легкий, сияющий оттенок. Мо Мин улыбнулся и тихо произнес: — Хорошо.
