Часть 72
22 мая 2026 г., 01:59
Было почти три часа ночи. Заведение закрывалось, и персонал наводил порядок в офисе, когда заметил, что босс еще не ушел.
Чжао Чэн сидел в своем рабочем кресле и с серьезным лицом смотрел в телефон, словно поглощенный какой-то шокирующей сплетней.
Заметив сотрудников, Чжао Чэн вынырнул из своих мыслей и, подняв глаза, спросил:
— Если бы вы узнали, что ваш партнер просто использует вас как замену кому-то другому, что бы вы сделали?
Сотрудник был застигнут врасплох, но, увидев, насколько серьезен Чжао Чэн, честно ответил:
— Разумеется, я бы с ним расстался.
— А что, если вы вместе уже три года? — выражение лица Чжао Чэна стало еще более сложным. — И вы уже по уши в него влюблены?
— Три года, да… — сотрудник представил себя в такой ситуации и тут же с гневом ответил: — Будь я на этом месте, я бы никогда с этим не смирился. Я бы точно устроил ему взбучку!
— Взбучку…?
Внезапный холодок пробежал по спине Чжао Чэна. Он тут же вскочил, схватил пальто и поспешил из офиса.
Прошло уже немало времени с тех пор, как он звонил Хань Шаочжоу.
Едва выйдя на улицу, Чжао Чэн набрал номер Хань Шаочжоу, но никто не ответил.
Сев в машину, Чжао Чэн набрал номер Мо Мина.
***
Глубокой ночью даже ветер в Чуаньхае казался безмолвным. Мо Мина разбудил телефонный звонок. Всё еще полусонный, он с трудом ответил и услышал на другом конце провода тревожный голос Чжао Чэна: — Мо Мин, Хань приходил к тебе? — …Брат Чжао? — Мо Мин всё еще был в полудреме. — Что происходит? Услышав сонный голос Мо Мина, Чжао Чэн почувствовал легкое облегчение, но продолжил настаивать: — Мо Мин, какие у тебя отношения с тем певцом, Чжоу Сюем, который погиб три года назад? В интернете ходят слухи, что вы двое были любовниками. Это правда? В темноте Мо Мин медленно открыл глаза. — Когда ты сошелся с Ханем три года назад, это было из-за того, что он похож на Чжоу Сюя? — Чжао Чэн заколебался, прежде чем добавить: — Какой бы ни была правда, если Хань спросит тебя, обязательно скажи «нет». Сходство между бывшим любовником и нынешним партнером может быть просто делом личного вкуса, верно? Внезапно в квартире Мо Мина раздался звонок в дверь. В гостиной Сяо Хань вздрогнул и дважды гавкнул. Мо Мин сел и взглянул на электронные часы на прикроватной тумбочке. Было 3:09 ночи… — Я только что слышал звонок в дверь? — спросил Чжао Чэн по телефону. — Кто-то звонит тебе в дверь? Мо Мин включил свет, встал с кровати и подошел к входной двери. В глазок он увидел стоящего снаружи Хань Шаочжоу в черном плаще. Его густые брови были словно мечи, а выражение лица, совершенно пустым. Мо Мин на секунду прикрыл глаза и сказал: — Он здесь. — Здесь? Кто, Хань? — голос Чжао Чэна взлетел от тревоги. — Мо Мин, где ты живешь? Я сейчас приеду. Мо Мин открыл дверь, и в квартиру ворвался холодный ветер из коридора. Резкий холод ударил в лицо Мо Мину, который, одетый в тонкую светлую пижаму с растрепанными черными волосами, спокойно смотрел на мужчину в дверях. — Мы могли бы просто поговорить по телефону. Хань Шаочжоу шагнул внутрь, его голос был лишен эмоций: — Я боялся, что не смогу толком всё объяснить по телефону. Мо Мин оставил дверь слегка приоткрытой и обернулся, Хань Шаочжоу стоял прямо за ним, не проходя дальше в гостиную. Его глаза были близко, темные и холодные, словно свет не мог в них проникнуть. — Я хочу посмотреть твое удостоверение личности, — голос Хань Шаочжоу был необычно спокойным. — В интернете пишут, что твой день рождения в следующем месяце, но я помню, что мы уже праздновали его два месяца назад. Мо Мин попытался пройти мимо Хань Шаочжоу. — Дай мне сначала взять пальто. Но Хань Шаочжоу преградил ему путь, от его опущенного взгляда исходило жуткое тепло. — Или ты можешь просто сказать мне: когда твой настоящий день рождения? Взгляд Мо Мина опустился. Он заметил, как руки Хань Шаочжоу крепко сжались в кулаки по бокам. После недолгого молчания он ответил: — Девятнадцатого числа следующего месяца. — …Тогда чей день рождения мы праздновали два месяца назад? — Чжоу Сюя. Глаза Хань Шаочжоу расширились от шока. Он не ожидал, что Мо Мин произнесет это имя так спокойно и без колебаний. Тяжелое облако смятения, давившее на его грудь, внезапно замерло, стремительно падая вниз. Его голос, теперь полный тревоги, дрогнул: — Тогда зачем ты заставил меня… праздновать день рождения Чжоу Сюя вместе с тобой? — … Хань Шаочжоу протянул руку и нежно взял Мо Мина за подбородок, заставляя его поднять голову. — Я до сих пор помню, как ты сказал мне «С днем рождения» в тот день… Мо Мин не ответил. Его темные глаза были спокойны, как озеро в лунном свете. Губы Хань Шаочжоу задрожали. — Тебя не интересовал ни я, ни фейерверки. Ты просто хотел посмотреть на фейерверки вместе с Чжоу Сюем, верно? Образ фотографии Мо Мина с Чжоу Сюем под фейерверком обжигал его разум, как отравленный шип, вызывая головокружение. Губы Мо Мина едва заметно дрогнули, но он не стал отрицать. Внезапно хватка Хань Шаочжоу усилилась, словно он хотел раздробить кости на щеках Мо Мина. Он наклонился ближе, его глаза теперь были налиты кровью. — Значит, ты был со мной потому, что я похож на Чжоу Сюя? Мо Мин медленно закрыл глаза. — …Да. Рука Хань Шаочжоу соскользнула, когда Мо Мин открыл глаза. Он увидел стоящего перед ним неподвижного Хань Шаочжоу, его высокая фигура казалась безжизненной, как засохшее дерево, источая ауру отчаяния. — Три года… Ты играл мной три года… — лицо Хань Шаочжоу стало пепельным. — Как ты смеешь так меня обманывать… Самообман, высокомерие и… полнейшее унижение. Это осознание ударило его, как обжигающая пощечина, заставив всё тело гореть от острой боли. Он смутно припоминал, как сильно Мо Мину нравилось его лицо… Как Мо Мин нежно целовал его в лоб и глаза, как ласково обхватывал его лицо, целуя дюйм за дюймом, как мягко звал его по имени, словно котенок… И всё это только потому, что его лицо было похоже на лицо Чжоу Сюя. Чжоу Сюй… Мо Мин повернулся и пошел в гостиную, накидывая пальто на плечи, и спокойно сказал: — Последние три года мы удовлетворяли потребности друг друга. Я не считаю это обманом. Хань Шаочжоу посмотрел на стройную фигуру, стоящую в гостиной. Иллюзия, в которой он был потерян последние три года, разбилась вдребезги, и он почувствовал, что никогда по-настоящему не знал этого человека. Он думал, что контролирует их отношения, не понимая, что с самого начала именно им и манипулировали. Он был дураком целых три года… Три года. Внезапно у него возникло желание убить его. Руки Хань Шаочжоу дрожали, когда он сжал их в кулаки… Ему хотелось сомкнуть руки на тонкой шее Мо Мина и сжать, как будто раздавить беззащитного котенка. Да, убить его… Холодный, хищный взгляд Хань Шаочжоу заставил Мо Мина содрогнуться. Он снова заговорил: — Наши отношения закончены. Я ясно дал это понять раньше. Это ты продолжал… — Закончены? — лицо Хань Шаочжоу исказилось в зловещей улыбке, когда он медленно направился к Мо Мину. — Я был твоей заменой, твоим живым массажером, обеспечивая тебя эмоциональной и физической подпиткой в течение трех лет. Такого наивного и бескорыстного, как я… разве ты не должен продолжать меня использовать? К чему внезапная доброта, почему ты решил меня отпустить? — Ты чувствуешь себя преданным, потому что у тебя появились чувства… — в глазах Мо Мина мелькнула осторожность, и он медленно попятился назад. — Но ведь это ты сказал, что мы не в романтических отношениях и не обязаны нести ответственность за чувства друг друга. Мо Мин прижался к стене, загнанный в угол. Хань Шаочжоу легко схватил его за лицо. Его лицо силой вздернули вверх. Мо Мин нахмурился, подумывая о том, чтобы дать отпор, но сдержался… Он знал, что не сможет сравниться с этим человеком в силе. — Ты это хорошо запомнил… — пронзительный взгляд Хань Шаочжоу впился в него, голос звучал хрипло. — Но именно поэтому ты считал себя вправе играть мной, верно? За кого ты меня принимаешь? Ну так вот, сюрприз, я не просто заставлю тебя отвечать за мои чувства. Тебе придется ответить и за унижение, которое я перенес… Каждый момент нежности, трогавший его сердце, каждый раз, когда он растворялся в их близости, теперь казался жестокой шуткой. Мо Мин никогда его не любил. Он был лишь заменой, проводником чувств Мо Мина к другому мужчине. Его собственные чувства к Мо Мину были не чем иным, как полным фарсом. Уверенность, которая всегда была с ним, на самом деле никогда не существовала. Хватка Хань Шаочжоу на щеках Мо Мина стала жестче, словно он хотел раздробить кости. Голову Мо Мина с силой прижали к холодной стене, обездвижив верхнюю часть тела. В темноте глаз Хань Шаочжоу он видел обратный отсчет до взрыва. — Ты собираешься причинить мне боль…? — спросил Мо Мин. Хань Шаочжоу издал кривой смешок, его взгляд метался. Он разжал хватку и слегка похлопал Мо Мина по щеке. — Ударить тебя было бы слишком просто… Сяо Хань, свернувшийся клубочком на своей лежанке, вздрогнул от громкого грохота в гостиной, едва не выпрыгнув из нее. Он выскочил из лежанки и увидел перевернутый журнальный столик, разбитый чайный сервиз и осколки горшка с цветком, разбросанные по всему полу. Один из ботинков Хань Шаочжоу раздавил зеленые листья в луже воды, а затем, с еще одним громким треском, был разбит стодюймовый телевизор на стене, по экрану расползлась паутина трещин. — Гав-гав-гав…! Сяо Хань выгнул спину, шерсть встала дыбом, и он яростно залаял на Хань Шаочжоу, который в этот момент швырнул через всю комнату стул. Хань Шаочжоу медленно повернул голову, в его глазах было столько холода, что Сяо Хань на мгновение замялся, но потом залаял еще громче: — Гав! Гав-гав-гав! Хань Шаочжоу начал двигаться в сторону собаки. Но Мо Мин оказался быстрее: он подхватил Сяо Ханя на руки, нежно придерживая голову пса и прижимая его к груди. Оказавшись в темноте, Сяо Хань быстро успокоился.***
Чжао Чэн несколько раз звонил и Хань Шаочжоу, и Мо Мину, но никто не ответил. Он понял, что случилось что-то плохое. Он знал Хань Шаочжоу лучше всех. Этот человек, вероятно, сходил с ума. Ведя машину как сумасшедший, Чжао Чэн помчался по адресу Мо Мина. Приехав, он обнаружил, что дверь в квартиру приоткрыта, и тут же толкнул её. — Хань, тебе нужно успок… Слово «успокоиться» застряло у него в горле: Чжао Чэн застыл на месте, в недоумении глядя на разруху перед собой. Казалось, по квартире пронесся ураган. Всё помещение было разгромлено, даже люстра на потолке каким-то образом оказалась разбита, усыпав пол осколками. Ступить было практически некуда. Хань Шаочжоу стоял посреди гостиной, держа в руках обломки разбитого стула, от которого остался лишь кусок дерева в форме буквы «Н». Мо Мин стоял в углу, одетый в светлую хлопковую пижаму, с накинутым на плечи черным пальто, он спокойно держал Сяо Ханя, с нейтральным выражением лица глядя в пол. Губы Чжао Чэна дрогнули в попытке заговорить, но голос сорвался. Хань Шаочжоу повернулся, увидел Чжао Чэна и небрежно отбросил остатки стула в сторону. — О, ты здесь. Чжао Чэн: … Как ни в чем не бывало, Хань Шаочжоу сунул руки в карманы и неспешным шагом пошел сквозь обломки к выходу. — Я здесь закончил. Пойдем.
