I Only Like Your Face\ Мне нравится только твоё лицо

Тема «Роман Мо Мина и Чжоу Сюя» наделала немало шума в течение пары часов посреди ночи, прежде чем внезапно утихнуть. К утру, когда пользователи сети снова проверили новости, все крупные маркетинговые аккаунты в один голос заявляли, что Мо Мин был всего лишь одним из многих фанатов Чжоу Сюя. Всем было известно, что Чжоу Сюй всегда был дружелюбен со своими поклонниками и часто фотографировался с ними. Огромная армия фанатов Чжоу Сюя выступила против использования имени их покойного кумира для создания шумихи и привлечения трафика. Любые сплетни о личной жизни Чжоу Сюя быстро встречали праведный отпор. Многие фанаты поделились своими собственными фотографиями с Чжоу Сюем с различных мероприятий, что сильно размыло эффект от тех двух конкретных снимков. Это вызвало волну ностальгии и теплых воспоминаний о Чжоу Сюе в интернете. Мо Мин закрыл ноутбук. Квартира оставалась в том же состоянии, что и в три часа ночи, за исключением гостиной и столовой, которые выглядели так, будто по ним пронесся ураган. Остальные комнаты остались нетронутыми. Мо Мин не стал убираться или вызывать клининговую службу. Он просто привел в порядок лежанку Сяо Ханя, которая пострадала во время хаоса. Около пяти часов вечера снова пошел легкий снег. Мо Мин закрыл дверь на балкон и перенес Сяо Ханя вместе с его лежанкой в маленький кабинет. Он присел на корточки перед щенком и нежно ткнул его в нос: — Будь умницей и не шуми потом. Сяо Хань вильнул хвостом и мягко лизнул пальцы Мо Мина. Мо Мин проверил время на телефоне, а затем тихо сел в разгромленной гостиной в ожидании. Диван был усыпан осколками разбитых вещей. Цветочный горшок разбился о стену за диваном, разбросав вокруг землю и керамические осколки. Мо Мин расчистил небольшое место на одном краю дивана, где можно было сесть, и снова принялся за чтение книги. Незадолго до шести вечера раздался ожидаемый звонок в дверь. Мо Мин отложил книгу и пошел открывать. Открыв дверь, он инстинктивно отошел в сторону. Хань Шаочжоу усмехнулся: — Не боишься, что я могу войти и убить тебя? В равнодушных глазах Мо Мина не было и тени удивления. Он был спокоен, словно ожидал этого визита. — Если бы тобой всё ещё руководил гнев, ты бы не стал ждать вечера, чтобы прийти, — спокойно ответил Мо Мин. — Думаю, спустя больше десяти часов ты, вероятно, остыл. Хань Шаочжоу посмотрел Мо Мину в глаза: — Тогда как думаешь, почему я сейчас здесь? — Как только голова прояснилась, пришло время сводить счеты. Лицо Хань Шаочжоу оставалось лишенным эмоций. — Да. Мо Мин повернулся и пошел обратно в гостиную, садясь на то место, где читал до этого. Он жестом предложил Хань Шаочжоу тоже сесть: — Пожалуйста, присаживайся. Хань Шаочжоу оглядел разгромленную гостиную, его губы дрогнули. Садиться было некуда. Но он не собирался стоять и спорить с этим парнем. — Слишком напуган, чтобы убраться, а? Или совсем забыл об этом? — усмехнулся Хань Шаочжоу. Выражение лица Мо Мина не изменилось. — Я просто подумал, что такая обстановка позволит господину Ханю чувствовать себя более комфортно. Хань Шаочжоу: … На несколько секунд повисло напряжение, а затем Хань Шаочжоу закрыл глаза и тяжело выдохнул: — Ладно, отлично. Он достал сигарету, прикурил и затянулся, отшвырнув ногой осколки керамики, чтобы сесть на край тумбы под телевизор. — У меня только один вопрос… Когда мы впервые встретились в баре, это действительно была случайность? — спросил Хань Шаочжоу, стряхивая пепел с сигареты. — Можешь сказать мне правду. В конце концов, я уже знаю достаточно неприятных вещей, еще одна ничего не изменит. — Нет, это не было случайностью, — ответил Мо Мин. — Значит, в ту ночь ты намеренно оделся как Вэнь Цы, чтобы привлечь мое внимание? — Да. Хань Шаочжоу рассмеялся, но его глаза оставались холодными. — Хорошо, тогда, господин Мо, скажи мне: за эти три года было ли хоть что-то, хоть малейшая деталь, в которой ты был искренен? Хоть одна вещь? — Нет. — … Даже не раздумывая, простой и сухой ответ Мо Мина ударил Хань Шаочжоу словно кинжал в сердце. Хань Шаочжоу горько рассмеялся. Он и правда был дураком, задавая такие очевидные вопросы, навлекая на себя еще большее унижение… Мо Мин, которого он, как ему казалось, знал, никогда не был настоящим. — Что ж, просто идеально, — сказал Хань Шаочжоу, впиваясь пальцами в ногу, словно орлиными когтями, и снова затягиваясь сигаретой. — Ел еду на вынос, которую ты заказывал, был твоим живым массажером, даже складывал твою одежду, всё это только для того, чтобы превратить меня в твою марионетку. Теперь я понимаю, почему ты всегда говорил, что я такой хороший человек. Мо Мин ничего не ответил, опустив взгляд. Может быть, потому, что он не отдыхал с трех часов ночи, его бледное лицо несло на себе печать усталости. Ресницы были опущены, отбрасывая тень на лицо. Он тихо сидел на диване, и его худая фигура казалась особенно маленькой. Дыхание Хань Шаочжоу стало прерывистым, он едва снова не поддался безобидной внешности Мо Мина. Крепко сжав бедро, он встал и бросил черную сумку-тоут к ногам Мо Мина. — Это все вещи, которые господин Мо подарил мне за последние три года, два комплекта одежды и шарф, — сказал Хань Шаочжоу. — Одежда испорчена, поэтому я положил наличные в качестве компенсации. Плюс еще пятьдесят тысяч сверху, что с лихвой должно покрыть ущерб, нанесенный твоей квартире. Мо Мин наклонился, чтобы поднять сумку, но Хань Шаочжоу уже стоял перед ним. Взгляд Мо Мина медленно скользнул вверх по сшитым на заказ черным брюкам Хань Шаочжоу, пока он не поднял лицо, встретившись с холодным, мрачным взглядом Хань Шаочжоу. — Мои вещи… ты сможешь за них расплатиться? — спросил Хань Шаочжоу. Мо Мин отодвинул сумку-тоут в сторону и встал с дивана. Он был на голову ниже Хань Шаочжоу, поэтому ему пришлось слегка задрать голову. — Значит, ты хочешь забрать всё, что мне дал? — Да. Стоя так близко, Хань Шаочжоу почти видел свое отражение в глазах Мо Мина, словно смотрел в чистое озеро с легкой рябью света. Волна удушающих эмоций захлестнула его. Человек, который когда-то был ему так дорог, которого он так берег, теперь казался незнакомцем, кем-то ненавистным. Мо Мин поджал губы: — Имеешь в виду абсолютно всё? — Да, всё, — голос Хань Шаочжоу был хриплым. — Я лучше буду мерзавцем, чем позволю тебе держать меня за дурака. Он знал, что Мо Мин не сможет с ним расплатиться. У Мо Мина не было деловой хватки. Две квартиры, которые Хань Шаочжоу подарил ему в самом начале, он продал, и, учитывая их нынешнюю рыночную стоимость, выплата долга полностью бы его разорила. А еще были три роскошных автомобиля, каждый стоимостью в миллионы… Он знал, что Мо Мин любит деньги. Это был его способ убедиться, что Мо Мин останется ни с чем, доведя его до состояния паники. Заставить кого-то сожалеть о своих поступках, самая эффективная форма наказания. Он не мог вынести того, что только он переполнен гневом и болью, в то время как человек, ставший причиной всего этого, сидит спокойно, не испытывая никаких эмоций, победитель по умолчанию, потому что ему никогда не было до этого дела. По крайней мере, он хотел увидеть, как этот парень плачет… — Если я всё верну, на этом всё закончится? — спросил Мо Мин. — Да, но если не сможешь… Прежде чем Хань Шаочжоу успел договорить, Мо Мин прошел мимо него в спальню. Вскоре Мо Мин вернулся, с трудом неся большой пластиковый ящик для хранения. Ящик был таким тяжелым, что когда Мо Мин поставил его на диван, подушки прогнулись под его весом. Он снял крышку, открыв коллекцию подарочных коробок, большинство из которых всё ещё были нераспечатаны. Хань Шаочжоу уставился на ящик, его зрачки сузились. Это были… — Это подарки, которые ты дарил мне за эти три года… Я всегда думал, что этот день может настать, поэтому сохранил все более сложные и мелкие вещи. Можешь проверить их, если хочешь. — … Некоторые подарки были подарены так давно, что Хань Шаочжоу едва их помнил, но несколько вещей всё же показались ему знакомыми… В коробке из красного дерева лежал резной кинжал с узором в виде дракона, ценный лот с аукциона стоимостью более девяти миллионов. Также там была синяя бархатная коробочка с браслетом из разноцветных кораллов за восемьдесят тысяч юаней. А некоторые вещи даже не были распакованы, печати на подарочных коробках оставались нетронутыми. Он вдруг вспомнил, как в те годы, когда он дарил Мо Мину подарки, тот улыбался и целовал его, а его глаза щурились от счастья. Хань Шаочжоу любил видеть улыбку Мо Мина, поэтому каждый раз, возвращаясь из поездки, он придумывал, что бы такое привезти, чтобы порадовать своего малыша… Но за его спиной Мо Мин даже не открывал коробки. Внутри ящика лежала знакомая синяя бархатная коробочка… Руки Хань Шаочжоу дрожали, когда он взял бархатную коробочку и осторожно открыл крышку, обнаружив маленькое кольцо с голубым бриллиантом, которое было ему слишком хорошо знакомо. После нескольких секунд молчания Хань Шаочжоу сунул руку в карман, достал другое кольцо и положил его рядом с первым. Они были парными… Взгляд Мо Мина оторвался от колец, когда он протянул Хань Шаочжоу список, продолжив: — Это список всех остальных вещей, которые ты мне дал, включая квартиры и машины. Я подсчитал их текущую рыночную стоимость и перевел в наличные. Если найдешь какие-то расхождения… Хань Шаочжоу взял список, чувствуя себя подавленным. Список был составлен тщательно, в нем была подробно описана каждая вещь, которую он подарил Мо Мину, с расчетом ее стоимости. Были учтены даже гонорары за два фильма и одно варьете, которые он организовал для Мо Мина в «Xingci Entertainment». Не говоря уже о ежемесячном содержании в шестьдесят тысяч юаней, которое он обещал… А в самом конце была графа «Прочее» с суммой пять миллионов триста двадцать тысяч юаней. — Некоторые вещи трудно оценить точно, поэтому я добавил графу «Прочее», чтобы округлить сумму до ровных пятидесяти миллионов, — объяснил Мо Мин. Хань Шаочжоу был ошеломлен. Мо Мин относился к этому скорее как к деловой сделке, чем он сам. Но он пришел сюда не за этим. Эти вещи ничего для него не значили, он просто хотел использовать их, чтобы заставить этого человека признать свою неправоту, заставить его пожалеть. — Что ж, ты нечто, — сказал Хань Шаочжоу, крепко сжимая список. — И как ты планируешь… Прежде чем Хань Шаочжоу успел договорить, Мо Мин положил в ящик банковскую карту. — На этой карте пятьдесят миллионов юаней, — тихо сказал Мо Мин. — Пароль 3-8. Хань Шаочжоу уставился на карту, его губы дрогнули. — Как ты… Он не закончил вопрос. Под спокойным взглядом Мо Мина он снова почувствовал себя дураком. Он потратил весь день на то, чтобы успокоиться и всё обдумать, придя сюда лишь для того, чтобы вернуть себе хоть каплю достоинства и равновесия. Но теперь всё выглядело так, будто Мо Мин небрежно отвесил ему пощечину. — Ладно, хорошо… Господин Мо, вы впечатляете… Глаза Хань Шаочжоу были налиты кровью, когда он указал на Мо Мина: — Тебе лучше никогда, никогда больше не попадаться мне на глаза… С этими словами он развернулся и ушел. — Твои вещи, — напомнил ему Мо Мин. Хань Шаочжоу замер на пару секунд, сжимая кулаки так сильно, что они чуть не хрустнули. Он повернулся, схватил ящик для хранения и свирепо посмотрел на Мо Мина: — Если на этой карте не хватит хоть одного цента, я вернусь. Мо Мин промолчал. Выйдя из квартиры, Хань Шаочжоу тут же пошел проверять баланс на карте. Он не мог поверить, что Мо Мин мог достать такую крупную сумму денег. Он помнил, что до того, как они сошлись, Мо Мин был просто бедным студентом, жившим в съемной комнате в Чуаньхае. Но… Когда он проверил баланс, на экране высветилось сто восемьдесят миллионов девяносто два юаня шестьдесят фэней… Хань Шаочжоу подумал, что глаза его обманывают. Он наклонился ближе к экрану. — Черт… Почти двести миллионов… Его телефон внезапно зазвонил, и Хань Шаочжоу понадобилось мгновение, чтобы понять, что звонит его телефон. Это звонил Мо Мин. — Прости, — раздался холодный, слегка торопливый голос Мо Мина. — Я дал тебе не ту карту. Хань Шаочжоу: …