Часть 79
22 мая 2026 г., 01:59
Чжао Чэн набрал номер, и на звонок быстро ответили.
Бросив взгляд на Хань Шаочжоу, который сидел рядом с глубокомысленным выражением лица, Чжао Чэн намеренно включил громкую связь.
— Мо Мин, это я, брат Чжао, — тепло сказал Чжао Чэн в трубку. — Ты сейчас в больнице? Старина Хань сказал, что видел тебя здесь.
Услышав, как Чжао Чэн упомянул его имя, у Хань Шаочжоу закипела кровь, и он свирепо посмотрел на друга, предупреждая не говорить глупостей.
— Какое совпадение, Мо Мин… — продолжил Чжао Чэн. — Я тоже в больнице. Вот уж не повезло: вчера вечером я попал в аварию, когда ехал в машине старины Ханя, чуть не расстался с жизнью на мосту Сихуань.
На другом конце провода голос Мо Мина прозвучал искренне обеспокоенно:
— Брат Чжао, с тобой всё в порядке?
— Ну, я в больнице, так что не совсем «ничего», — ответил Чжао Чэн. — Я в палате номер * на 20-м этаже. А ты где?
— Я поднимаюсь на 21-й этаж по личным делам, — сказал Мо Мин, и на заднем плане раздался звонок дверей лифта. — Я сейчас в лифте. Поговорим позже, брат Чжао.
Разговор быстро закончился. Чжао Чэн нахмурился и посмотрел на Хань Шаочжоу, сказав:
— Он не сказал, зайдет ли, но раз уж он этажом выше, было бы логично, если бы он заглянул. Хочешь подождать здесь?
Хань Шаочжоу не ответил на предложение Чжао Чэна. Вместо этого он задумчиво произнес:
— Он зашел в лифт на 16-м этаже. Он навещал кого-то на 16-м, так зачем ему сейчас подниматься на 21-й?
— Кто знает, может, у него там лежат другие друзья, — ответил Чжао Чэн.
Хань Шаочжоу встал и направился к двери.
— Эй, ты куда? Разве ты не пришел ухаживать за мной? — крикнул ему вслед Чжао Чэн с игривой улыбкой.
Не оборачиваясь, Хань Шаочжоу ответил:
— Иду купить тебе витаминов.
— Правда? — сказал Чжао Чэн. — Что-то я тебе не верю.
Хань Шаочжоу: …
***
Начиная с 20-го этажа, в VIP-палатах больницы предлагались одноместные комнаты, оборудованные всеми удобствами. Даже коридоры выглядели чище и тише, чем на обычных этажах. В больничной палате Шэнь Цяня, помимо его родителей и дяди, находились двое друзей из индустрии развлечений. А теперь, с приходом Шэнь Сиси и остальных, палата была переполнена людьми, которые стояли и сидели. Шэнь Цянь, лежа в постели, выглядел изможденным и больным. Его глаза опухли, как грецкие орехи, вероятно, от слез, пролитых за ночь, они были налиты кровью, а в уголке рта виднелась небольшая ссадина. Он лежал неподвижно, не в силах пошевелиться, чтобы не вызвать острую боль от ран ниже пояса. Он чувствовал себя совершенно несчастным, разрываясь между желанием расплакаться и страхом лишний раз пошевелиться. Вся эта сцена была жалкой. Мать Шэнь Цяня вытирала слезы, всхлипывая: — Мой Цянь никогда в жизни не терпел ни малейшей обиды. Я даже дома не могла заставить себя отругать его… Я не позволю человеку, который причинил боль моему Цяню, уйти безнаказанным. Он заплатит за это! У окна стоял дядя Шэнь Цяня, адвокат, мужчина лет сорока с зачесанными назад волосами и в очках, излучающий авторитет. Он торжественно произнес: — Сестра, предоставь это мне. Основываясь на том, что сказал Цянь, я могу гарантировать, что эти люди отправятся в тюрьму. Не волнуйся, ни один из них не уйдет от ответственности. Мать Шэнь немедленно сказала с гневом: — Особенно этот Мо Мин! Цянь сказал, что это он устроил ловушку, которая привела к этому. Разве он не какая-то мелкая знаменитость? Мы должны разоблачить его, привлечь средства массовой информации, разрушить его репутацию и отправить в тюрьму! Шэнь Пэйлин, пытаясь успокоить ситуацию, добавила: — Этот Мо Мин поистине омерзителен. Он всегда конфликтовал с нашим Вэнь Цы в индустрии. Мы не можем спустить ему это с рук. Кстати, мы видели его на входе в больницу чуть раньше. Вэнь Цы остался поговорить с ним, интересно… В этот момент раздался стук в дверь, и вошел Вэнь Цы. Увидев Мо Мина, идущего следом за ним, Шэнь Сиси сразу же указала на него. — Тетя, это Мо Мин. Все присутствующие в комнате устремили свои взгляды на Мо Мина. Шэнь Цянь был особенно взволнован, по его лицу текли слезы, когда он схватил мать за руку и закричал: — Это он! Это он со мной сделал. Он подмешал мне наркотик и заставил людей… Мне так стыдно, что я не хочу больше жить. Я правда хочу умереть! Шэнь Цянь жалобно плакал, но когда увидел, что Мо Мин приближается к кровати с бесстрастным лицом, он побледнел и в страхе отшатнулся: — Не… не подходи ближе! Мо Мин остановился и холодно осмотрел жалобно плачущего Шэнь Цяня на кровати. Хотя он был укрыт одеялом, было ясно, что каждое легкое движение причиняет ему мучительную боль. Мо Мин мог догадаться, насколько сильно пострадал этот человек. Казалось, его там внизу действительно покалечили… Мать Шэнь Цяня взорвалась, указывая на Мо Мина и осыпая его проклятиями. Если бы брат не удерживал её, она, возможно, напала бы на него. Лишь когда Вэнь Цы заговорил, чтобы успокоить её, и объяснил, что Мо Мин пришел дать объяснения по поводу ситуации с Шэнь Цянем, в палате наконец воцарилась тишина. Мать Шэнь Цяня вытерла слезы, ледяным взглядом сверля Мо Мина: — Даже не думай об этом. Я не приму никаких извинений или компенсаций. Ты разрушил жизнь моего сына, и ты сядешь за это в тюрьму. Мо Мин наконец заговорил: — Всё, что я сделал, это выпил с вашим сыном. С чего бы мне садиться за это в тюрьму? — Перестань прикидываться дураком, — праведно возмутилась Шэнь Сиси. — Ты подмешал Цяню наркотик и подставил его, чтобы он был… — У вас есть какие-нибудь доказательства? — спросил Мо Мин. Мать Шэнь Цяня повысила голос: — Последний раз Цяня видели с тобой, и это ты отправил его в тот номер. Слов Цяня более чем достаточно! Дядя Шэнь Цяня, одетый в костюм с галстуком, поправил очки и холодно сказал: — Нет нужды отрицать. Я уже поручил своим коллегам получить записи с камер наблюдения бара. Если то, что говорит Цянь, правда, могу сказать вам сейчас: за ваши действия вы можете сесть в тюрьму как минимум на пять лет. А поскольку вы публичная фигура, мне жаль это говорить, но вашей карьере в индустрии развлечений придет конец. В палате было полно людей, и все они явно были рады это слышать. Мо Мин посмотрел на утонченного мужчину в очках и вежливо спросил: — Вы неплохо разбираетесь в законах? Шэнь Сиси тут же вмешалась: — Мой дядя управляет юридической фирмой, которая работает даже с Shengda. Как думаешь? — Отлично, тогда, возможно, вы сможете мне кое с чем помочь, — спокойно сказал Мо Мин. — Кто-то попытался подмешать мне наркотик и нанял людей для нападения на меня, но поскольку они были слишком глупы, в итоге пострадали сами. Могу ли я подать в суд на этого человека? И если да, какой срок ему может грозить? Дядя Шэнь Цяня был явно застигнут врасплох. Он не был глуп и понимал, о ком говорит Мо Мин. Он инстинктивно повернулся и посмотрел на Шэнь Цяня, лежащего в постели. Мать Шэнь Цяня немедленно закричала: — О, так теперь ты всё переворачиваешь и обвиняешь Цяня! У тебя есть доказательства? Мо Мин не хотел тратить время на споры с этими людьми. Он включил большой ЖК-телевизор, встроенный в стену рядом с кроватью. Проведя однажды ночь в подобной больничной палате с Хань Шаочжоу, он знал, что на телевизор можно транслировать изображение с телефона. Он напрямую вывел экран своего телефона на телевизор, отобразив длинное, склеенное изображение различных переписок, которые он скопировал с телефона Шэнь Цяня прошлой ночью. На экране телевизора сообщения были увеличены в десятки раз. Мо Мин медленно прокручивал их, чтобы каждый в палате мог ясно прочитать содержимое. Мать Шэнь Цяня стояла с полуоткрытым ртом, тупо уставившись на экран. Дядя Шэнь Цяня, стоявший у кровати, подошел ближе к телевизору, его лицо с каждой секундой становилось всё серьезнее. Выражение лица Вэнь Цы также заметно помрачнело. Шэнь Цянь был совершенно ошеломлен. Он понятия не имел, как Мо Мину удалось завладеть личными сообщениями с его телефона. — Это подделка, — внезапно закричала мать Шэнь Цяня, её голос дрожал от эмоций. — Не думай, что я не знаю, что ты за человек, Мо Мин. Ты спишь с богатыми мужчинами ради славы, преследуешь Вэнь Цы в индустрии развлечений и используешь свои грязные отношения с Хань Шаочжоу, чтобы красть ресурсы Вэнь Цы. А еще ты крутишь шашни с бывшим мужем Вэнь Цы, Гао Чэнем. Мы знаем всё о твоих грязных секретах. Шэнь Пэйлин, державшая сумку от Chanel, выглядела собранной и достойной, в отличие от матери Шэнь Цяня, которая была растрепана. Она заговорила с авторитетом старшей: — Цяню только что исполнилось девятнадцать, он всё еще ребенок. Как у него могли возникнуть такие злые намерения и методы? Мо Мин искоса взглянул на двух женщин, но ничего не сказал. Вместо этого он спокойно открыл две аудиозаписи на своем телефоне. На записях отчетливо слышался голос Шэнь Цяня, и они прозвучали вслух, чтобы все в палате могли их услышать: [Аудиозапись: Я хочу такой наркотик, который в считанные секунды может превратить хорошую девочку в шлюху, чтобы Мо Мин выглядел так, будто он занимается сексом по обоюдному согласию прямо перед камерами, весь такой возбужденный и покорный, ха-ха.] [Аудиозапись: Не волнуйся, после этого он не посмеет поднять шум. Убедись, чтобы эти парни поняли: они должны сказать, что Мо Мин сам к ним пришел. И с этим видео на руках, если Мо Мин посмеет сказать хоть слово, я сделаю так, что ему будет слишком стыдно жить. У каждого будет копия этого видео, и если он кому-то приглянется, они смогут использовать это видео, чтобы поиграть с ним. Он не посмеет отказаться.] В большой больничной палате мгновенно воцарилась тишина. Все переглянулись, и выражения их лиц с каждой секундой становились всё более неловкими. Мо Мин выключил телевизор, убрал телефон в карман и вежливо обратился к дяде Шэнь Цяня: — Господин адвокат, как это следует расценивать? Лицо дяди Шэнь Цяня пошло зелеными и белыми пятнами, он с трудом мог выдавить хоть слово… Ситуация полностью перевернулась. Если дать этому делу ход, было ясно, что судить должны именно Шэнь Цяня. После долгого молчания дядя Шэнь Цяня повернулся и посмотрел на племянника, лежащего в постели. Шэнь Цянь был парализован страхом, не в силах произнести ни слова. Он всё еще пытался понять, как Мо Мин заполучил его личные сообщения. Паролем экрана блокировки был случайный шестизначный код, который знал только он. Даже если бы телефон был у Мо Мина, он не смог бы его разблокировать… Мать Шэнь Цяня лишилась дара речи, её рот так и остался открытым. Спустя какое-то время она слабо пробормотала: — Но… но ведь это Цянь пострадал. Разве это не делает тебя хотя бы отчасти виноватым? Вэнь Цы, всё это время хранивший молчание, наконец заговорил. Он посмотрел на Мо Мина пронзительным взглядом. — Мо Мин, это действительно была вина Цяня, но поскольку ты заранее знал, чем всё обернется, почему ты не вмешался, чтобы предотвратить это нападение? Если бы у тебя была хоть капля сочувствия, ты бы мог не дать Цяню пострадать. Но ты стоял в стороне и ничего не сделал. Тебе не кажется, что ты несешь за это определенную ответственность? Слова Вэнь Цы, казалось, вновь разожгли гнев матери Шэнь Цяня. Она яростно набросилась на Мо Мина: — Да, ты хладнокровный, совершенно бессердечный человек! Мо Мин проигнорировал мать Шэнь Цяня и вместо этого бесстрастно посмотрел на Вэнь Цы. — Ты уверен, что хочешь стоять на этом моральном пьедестале и спорить со мной об ответственности? Взгляд Вэнь Цы был ледяным. — На что ты намекаешь? — Я полагаю, ты получил сообщение от Шэнь Цяня прошлой ночью, — медленно произнес Мо Мин. — Там было сказано: [Сегодня в 9 вечера я буду в 804 номере наверху в баре Mi Feng, уничтожать Мо Мина для тебя]. Зрачки Вэнь Цы сузились, он с недоверием уставился на Мо Мина. С кровати Шэнь Цянь растерянно пробормотал: — А? Я не посылал такого сообщения. Мо Мин продолжал смотреть прямо на Вэнь Цы: — Когда ты увидел это сообщение, о чем ты подумал? — Это сообщение… это ты его отправил… — Время и место были четко указаны, намекая на то, что должно произойти. И тем не менее ты так и не появился за всю ночь, — Мо Мин повторил слова Вэнь Цы, сказанные им ранее. — Если бы ты приехал вовремя, если бы проявил хоть каплю сочувствия, ты бы мог предотвратить это. Но ты проигнорировал то сообщение. Или, возможно, ты с нетерпением ждал, как меня уничтожат… Лицо Вэнь Цы вспыхнуло от стыда, дрожащие губы плотно сжались. — Господин Вэнь, не каждый имеет право стоять на моральном пьедестале, — сказал Мо Мин. — И уж точно не вы. Дыхание Вэнь Цы стало тяжелым, и как раз в тот момент, когда он собирался что-то сказать, мать Шэнь Цяня внезапно в ужасе расширила глаза и спросила Вэнь Цы: — Ты… ты правда получил это сообщение? Почему ты не позвонил Цяню, чтобы остановить его? Ты позволил ему так рисковать, неужели тебе было всё равно, что с ним случится? Мать Шэнь Цяня внезапно бросилась на Вэнь Цы, в её голосе звучало отчаяние: — Цянь сделал это ради тебя, а ты позволил ему принять удар на себя? Ты получил такое сообщение и ничего не сделал, почему?! Если бы у тебя была хоть капля порядочности, ты бы не стоял в стороне, ничего не делая! Шэнь Пэйлин увидела, как мать Шэнь Цяня набросилась на её сына, и бросилась оттаскивать её: — Что ты делаешь? При чем здесь Вэнь Цы? Отпусти его! Но мать Шэнь Цяня была совершенно невменяема. Она с силой ударила Вэнь Цы по лицу. Вэнь Цы не мог поверить, что его ударили. Долгие годы он был самым любимым среди молодого поколения семьи, все всегда его хвалили. Но теперь… В комнате, полной старших, Вэнь Цы не оставалось ничего другого, кроме как прикусить язык и сохранять самообладание. Но Шэнь Пэйлин не была такой сдержанной. Увидев, как её драгоценного сына так жестоко ударили, она тут же дала сдачи, ударив мать Шэнь Цяня по лицу: — Ты сумасшедшая! Как ты смеешь бить моего сына! В палате воцарился хаос: все пытались разнять дерущихся. Пользуясь суматохой, Мо Мин подошел к кровати. С холодным выражением лица он наклонился к Шэнь Цяню, который был так напуган, что едва не обмочился. — У меня есть видео с прошлой ночи. Хочешь его? — тихо спросил Мо Мин. Шэнь Цянь разрыдался, слезы текли по его лицу безудержным потоком. Он понимал, что то, окажется он в тюрьме или станет объектом публичного позора, полностью зависит от Мо Мина. — Я был неправ, мне так жаль! Я действительно облажался, брат Мо! Я больше так не буду, я полный идиот. Как только меня выпишут, я уеду из Чуаньхая и больше никогда не попадусь тебе на глаза. Пожалуйста, умоляю, просто дай мне шанс… Глаза Мо Мина слегка изогнулись в слабой улыбке, но он ничего не ответил. Не проронив больше ни слова, он повернулся и вышел из больничной палаты.
