Часть 85
22 мая 2026 г., 01:59
После выхода из зала Шэнь Пэйлин немедленно позвонила нанятым людям, чтобы прояснить ситуацию. С самого начала она старалась избегать лишних скандалов, поэтому никогда не встречалась с отцом Мо Мина лично. Вместо этого она поручила кому-то привезти мужчину в Чуаньхай и лишь однажды коротко поговорила с ним по телефону. Только теперь до неё дошло, что мужчина, появившийся в зале, был не тем, кого она наняла.
Голос был другим, и он намеренно втянул её в эту грязь. Как только её вынудили встать на его сторону, мужчина специально обернул всё против неё. Всё это было представлением, его настоящей целью той ночью была она.
Позвонив, чтобы узнать подробности, Шэнь Пэйлин выяснила, что отца Мо Мина действительно привезли в отель, но после передачи охране нанятые ею люди уехали.
Однако она вообще не нанимала охрану. Очевидно, не только Шэнь Пэйлин приняла меры предосторожности, но и кто-то еще вмешался. Они забрали отца Мо Мина, а затем подсунули фальшивку, передав его сотрудникам отеля, которых она подкупила.
Шэнь Пэйлин срочно приказала им искать мужчину. Как можно было увезти человека, не оставив ни следа? Ей нужно было, чтобы отец Мо Мина пришел и публично осудил Мо Мина до окончания благотворительного банкета, иначе репутация семьи Вэнь действительно будет разрушена из-за неё.
Пока она в тревоге ждала звонка, ситуация в зале уже начала распространяться в интернете. Наконец, спустя минут десять, Шэнь Пэйлин получила звонок от отца Мо Мина.
По телефону Цю Фу (отец Мо Мина) взволнованно требовал объяснить, почему она отправила его в психиатрическую больницу.
Оказалось, что после прибытия в отель к нему подошел кто-то и сказал, что отвезет его на встречу с Мо Мином, который готов дать ему нужные деньги. В восторге он сел в машину, но его отвезли в психиатрическую больницу на окраине города. К счастью, у него еще остались кое-какие навыки со времен мелких преступлений, и ему удалось сбежать через окно туалета, отпросившись в уборную. Он бежал так быстро, как только мог. Они забрали его телефон, поэтому ему пришлось полагаться на свою память, чтобы вспомнить номер Шэнь Пэйлин. Он одолжил телефон в придорожном магазинчике и звонил раз пять или шесть, прежде чем дозвонился.
Получив шанс переломить ситуацию, Шэнь Пэйлин была в восторге. Коротко всё объяснив, она узнала его текущее местоположение и немедленно отправила за ним водителя семьи Вэнь.
— Отлично, просто отлично…
Повесив трубку, Шэнь Пэйлин глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Мало того, что Мо Мин бросил своего отца, он еще и попытался упечь его в психушку, такой человек заслуживал публичного позора.
Теперь оставалось только ждать.
Тем временем в банкетном зале Мо Мин получил звонок от нанятого им человека. Он вышел в коридор, чтобы ответить, и узнал, что мужчина сбежал.
Повесив трубку, Мо Мин глубоко нахмурился, глядя на время на телефоне.
Банкет был далек от завершения, и у мужчины оставалось достаточно времени, чтобы вернуться в отель. Он понимал, что как только мужчина выйдет из-под его контроля, он обязательно свяжется с теми, кто всё это спланировал.
Это дело явно не было закончено.
Мо Мин убрал телефон и поднял глаза, увидев грациозно приближающуюся Шэнь Пэйлин.
Выглядя уверенной и элегантной, Шэнь Пэйлин вновь обрела самообладание после недавней паники в зале.
Она слегка улыбнулась Мо Мину и сказала:
— А ты действительно умен, знаешь? Неудивительно, что Вэнь Цы не может тебя одолеть. Его с детства баловали, откуда у него возьмется хитрость, чтобы перехитрить такого пройдоху, как ты?
Мо Мин спокойно напомнил ей:
— Вы сами всё это начали.
— Ты украл парня Вэнь Цы и его роли, а теперь притворяешься невинным? — усмехнулась Шэнь Пэйлин. — Не расслабляйся. Как только твоя истинная сущность откроется, посмотрим, как долго ты продержишься в индустрии развлечений. Чуаньхай больше не сможет тебя терпеть…
Брови Мо Мина слегка нахмурились с оттенком разочарования.
Как же это раздражает…
Люди такого типа просто не усваивают уроки и продолжают жужжать, как мухи, пытаясь что-то доказать…
— Вечер еще не закончен. Настоящее шоу только начинается, — продолжила Шэнь Пэйлин с ухмылкой. — Просто подожди и увидишь. Совсем скоро…
— Совсем скоро, что?
Холодный голос внезапно прорезал воздух за её спиной, заставив Шэнь Пэйлин замереть. Она обернулась, чтобы посмотреть, кто это.
Хань Шаочжоу, одетый в безупречно сшитый черный костюм, стоял в коридоре высокий и прямой, как копье, под светом ламп. Его губы были сжаты в тонкую линию, нос был острым, а глубокие глаза, темные как тушь, были устремлены на нее.
Шэнь Пэйлин почувствовала холодок под взглядом Хань Шаочжоу. Она выдавила из себя улыбку и сказала:
— О, Сяо Хань, это ты.
— Вы упомянули, что начинается какое-то интересное шоу, — сказал Хань Шаочжоу голосом, лишенным тепла. — Какое шоу?
Догадавшись, что Хань Шаочжоу, вероятно, пытается защитить Мо Мина, Шэнь Пэйлин выпрямилась и заговорила серьезно:
— Сяо Хань, ты не должен неправильно понимать меня и Вэнь Цы. Человек, который появился ранее, должен был быть настоящим отцом Мо Мина, но Мо Мин подменил его в середине пути. Он определенно бросил своего отца и даже планировал упечь его в психиатрическую больницу. Если не веришь мне, просто подожди. Отец Мо Мина уже в пути сюда. Услышишь всё прямо от него.
Выражение лица Хань Шаочжоу слегка изменилось.
— Вот как?
— Конечно. Не позволяй его внешности обмануть тебя. Я уже говорила тебе раньше, тебе стоит послать кого-нибудь в его родной город, чтобы всё разузнать, — сказала Шэнь Пэйлин. — В пятнадцать лет он уже спал с мужчинами ради денег. Он не только непочтительный сын, но и лишен чувства собственного достоинства. Сравнивать его с Вэнь Цы, это просто…
— Просто льстить вашей семье, — перебил Хань Шаочжоу.
Шэнь Пэйлин поперхнулась словами, ее лицо покраснело. Она собиралась возразить, но, встретив глубокий, нечитаемый взгляд Хань Шаочжоу, потеряла смелость.
Времена изменились, этот мужчина больше не был сосредоточен на Вэнь Цы, и, естественно, не собирался относиться к ней с уважением, как к будущей теще.
Подумав о том, что отец Мо Мина уже в пути, Шэнь Пэйлин проглотила гордость и сказала:
— Ну, скоро сам всё увидишь…
С этими словами она протиснулась мимо Хань Шаочжоу и поспешила прочь.
Хань Шаочжоу подошел прямо к Мо Мину.
Стоя так близко, Мо Мин слегка склонил голову, моргая, глядя на мужчину перед собой.
Хань Шаочжоу опустил взгляд и поднял руки, чтобы поправить черный галстук-бабочку Мо Мина. Бабочка отлично смотрелась на фоне безупречно скроенного белоснежного костюма, выглядя элегантно и утонченно, хотя и немного съехала.
Хань Шаочжоу осторожно поправил бабочку, прежде чем отпустить её. Когда он поднял глаза, то встретился с мягким и красивым лицом, с густыми, загнутыми ресницами и спокойными, ясными глазами…
Когда Хань Шаочжоу смотрел на Мо Мина, внезапное чувство сдавило ему грудь, боль, которую он не мог объяснить. Он знал, что не нравится этому человеку, ни капельки.
В удушающей тишине Мо Мин слегка склонил голову, в замешательстве наблюдая за мужчиной перед собой.
Он думал, что Хань Шаочжоу собирается что-то сказать, но вместо этого увидел, как взгляд мужчины дрогнул и опустился, его тело обмякло с видимой неуверенностью, когда он молча прошел мимо него и ушел.
Мо Мин повернулся, провожая Хань Шаочжоу взглядом, его брови слегка нахмурились.
Ему показалось? Кажется, он увидел проблеск смелости в глазах этого человека, который был мгновенно подавлен волной непреодолимой неуверенности.
Посмотрев на свой теперь идеально ровный галстук-бабочку, Мо Мин поджал губы.
Он забыл сказать «спасибо».
Шэнь Пэйлин продолжала тревожно ждать, полная решимости избежать дальнейших проблем. Когда водитель позвонил, чтобы сообщить, что они почти на месте, она пошла прямо к черному ходу отеля, чтобы встретить их, и наконец столкнулась лицом к лицу с настоящим отцом Мо Мина.
Цю Фу выглядел таким же грубым, как и нанятый актер, со шрамом на лице и в потрепанной одежде. У него даже были две старые фотографии, на которых он был запечатлен вместе с Мо Мином, которые Шэнь Пэйлин внимательно изучила, наконец-то вздохнув с облегчением.
— Пойдемте, поднимемся в зал наверху. Вы же знаете, что делать, верно? — сказала Шэнь Пэйлин, ведя мужчину по длинному коридору к лифтам.
— Я всё понял, мисс, — сказал Цю Фу, потирая руки. — Значит, вы сказали пятьдесят тысяч. Это правда?
— Если всё пойдет хорошо, может, получите еще больше, — ответила Шэнь Пэйлин.
— Отлично, отлично. За такие деньги я сделаю всё, что захотите.
Пока Шэнь Пэйлин вела его вперед, из соседнего коридора внезапно появилась фигура.
— Сяо Хань? — удивление и радость Шэнь Пэйлин были очевидны, когда она узнала Хань Шаочжоу. — Я как раз собиралась отвести его наверх. Идеальное время. Ты сам убедишься, что я не лгала.
Хань Шаочжоу первым подошел к стене, аккуратно затушил сигарету о мусорное ведро, прежде чем поднять глаза на Шэнь Пэйлин.
— Это отец Мо Мина?
— Да, точно, — уверенно ответила Шэнь Пэйлин, делая шаг вперед и протягивая Хань Шаочжоу две фотографии, которые ранее дал ей Цю Фу. — Посмотри сам. Я не лгала. Только что Мо Мин чуть не упек его в психиатрическую больницу. Ты увидишь, насколько жесток Мо Мин на самом деле. Если сомневаешься, можешь спросить его о чем угодно напрямую. Он всё знает.
Шэнь Пэйлин выразительно посмотрела на мужчину, и тот быстро шагнул вперед. Хотя он не знал, кто такой Хань Шаочжоу, Шэнь Пэйлин заранее проинструктировала его, поэтому он знал, что сказать.
— Я определенно отец Мо Мина. Я…
— Эта женщина нашла вас и привела сюда? — перебил Хань Шаочжоу, слегка кивнув в сторону Шэнь Пэйлин.
Мужчина энергично закивал.
— Да, благодаря этой госпоже. Если бы не она, я бы…
Хань Шаочжоу снова перебил:
— И это правда, что Мо Мин пытался упечь вас в психиатрическую больницу?
Мужчина закивал еще решительнее, с уверенностью выплевывая слова:
— Этот сопляк. Как увижу его, выбью из него всю дурь ремнем.
Свет в коридоре не достигал глубин темных глаз Хань Шаочжоу, когда он сказал:
— Хорошо. Тогда я сделаю то, что должен.
Цю Фу и Шэнь Пэйлин были сбиты с толку и собирались спросить, что он имеет в виду, когда из бокового коридора внезапно появились трое мужчин в черной форме.
Они двигались молниеносно, не дав Цю Фу времени среагировать. Один из них бросился вперед, чтобы закрыть Цю Фу рот, второй прижал его к стене, а третий вонзил иглу ему в руку, медленно введя жидкость.
Тело Цю Фу дернулось дважды, прежде чем его глаза закатились, и он потерял сознание.
Трое мужчин быстро засунули Цю Фу в мешок и понесли его по коридору, где загрузили в фургон и уехали.
Всё произошло в считанные мгновения.
Ноги Шэнь Пэйлин подкосились, оставив её дрожать и стоять на месте. Как будто она только что стала свидетельницей убийства.
— Кажется, я просил вас ничего не предпринимать против Мо Мина, — холодно сказал Хань Шаочжоу, разрывая фотографии в руках на крошечные кусочки размером с ноготь. — Но вы всё равно это сделали.
Шэнь Пэйлин вышла из шока, её губы дрожали.
— Я… я не лгала тебе. Это действительно был отец Мо Мина. Мо Мин, он…
Измельченная бумага полетела в мусорное ведро, и губы Хань Шаочжоу скривились в самоироничной улыбке.
— Каким бы ни было его прошлое и что бы он ни сделал, единственный, на кого здесь смотрят свысока, это я.
Хань Шаочжоу посмотрел на Шэнь Пэйлин.
— Проваливайте.
— Сяо Хань, как ты можешь так со мной разговаривать? Я…
— Кем вы себя возомнили, называя меня Сяо Ханем? — рявкнул Хань Шаочжоу. — Если бы вы не были женщиной, я бы давно с вами разобрался.
Шэнь Пэйлин стояла с открытым от шока ртом. Она больше не могла связать человека перед собой с тем, кто когда-то осыпал её украшениями на миллионы, пытаясь заслужить её благосклонность. Это были совершенно разные люди.
— А как же Мо Мин? Он…
— Кто он такой, мне не нужно от вас выслушивать.
— …
— Убирайтесь из Чуаньхая. — Хань Шаочжоу развернулся и пошел прочь. — Хороших дней здесь у вас больше не будет.
***
Вэнь Цы долгое время сидел один в комнате отдыха. В это время все остальные находились в зале, оставляя большую комнату пустой, если не считать его. Опустившись на диван, Вэнь Цы закрыл лицо руками, боясь даже взглянуть на свой телефон. Мысль о критике и ненависти, которые наверняка затопят интернет, заставляла его испытывать глубокое сожаление. Он даже представить себе не мог, как теперь Хань Шаочжоу будет на него смотреть, став свидетелем всего произошедшего. Борясь со своими мыслями, казалось, целую вечность, Вэнь Цы наконец взял телефон и позвонил Хань Шаочжоу. — Брат Хань… мы можем встретиться? — голос Вэнь Цы был хриплым. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Он знал, что Хань Шаочжоу, должно быть, презирает его в этот момент. Голос Хань Шаочжоу был холодным, но он согласился быстро, что удивило Вэнь Цы. Вскоре Вэнь Цы оказался на террасе на крыше, лицом к лицу с Хань Шаочжоу. Хань Шаочжоу стоял у перил, глядя на ночной город, между его пальцами была зажата длинная элегантная сигарета. Ранее он пытался бросить курить, но после поездки в родной город Мо Мина он вдруг перестал видеть в этом смысл. — Брат Хань… — голос Вэнь Цы дрожал от эмоций, когда он стоял позади Хань Шаочжоу, его лицо выражало душевные терзания. — Насчет сегодняшнего вечера и Мо Мина, я… — Давай не будем говорить о сегодняшнем вечере или о Мо Мине. Поговорим о нас с тобой. — Хань Шаочжоу повернулся к нему, его взгляд был холодным, как ночной воздух. — Мы встречаемся с тобой намеренно в последний раз. И это последний раз, когда я объясняю тебе свою позицию. Вэнь Цы сжал кулаки. — Ты теперь ненавидишь меня, брат Хань? — Точнее говоря, я не хочу тратить на тебя ни капли эмоций. — сказал Хань Шаочжоу. — Если тебе есть что сказать, говори сейчас. — Брат Хань, ты мне нравишься… — Слезы текли по лицу Вэнь Цы, застилая ему зрение. Он больше не пытался сохранить гордость перед этим человеком, выдавливая из себя слова. — Я просто не осознал свои чувства раньше. Но теперь, когда я это понял, значит ли это, что я тебе больше не нужен? Хань Шаочжоу не ответил, продолжая смотреть на огни города. — Конечно, я не могу тягаться с Мо Мином. Раньше я так сильно тебе нравился, ты так баловал меня, мне никогда не приходилось беспокоиться о борьбе с другими. Но теперь, как бы я ни старался получить желаемое, у меня ничего не получается… Если бы у меня была хитрость Мо Мина, возможно, сегодняшний вечер не прошел бы так ужасно. Брат Хань, ты изменил меня. С пятнадцати или шестнадцати лет ты сделал мою жизнь гладкой и легкой. Ты сделал меня тем, кому все завидовали. Я стоял на вершине построенной тобой пирамиды, сохраняя свою гордую и элегантную осанку, и даже привык к этому. Именно благодаря этому безупречному образу я смог завоевать Гао Чэня… И Гао Чэнь тоже по-настоящему меня любил. Его любовь была подобна полуночным звездам, романтичная и яркая, но я уже привык греться в лучах твоего солнца… В годы жизни с Гао Чэнем Вэнь Цы написал книгу под псевдонимом, но она плохо продавалась. Перед тем как уйти из индустрии, он также написал мемуары, рассказав о своем пути в шоу-бизнесе, и эта книга продавалась удивительно хорошо. Позже от издателя он узнал, что, помимо поддержки фанатов, один Хань Шаочжоу скупил почти две трети тиража. В то время он был немного раздосадован, но раз Хань Шаочжоу об этом не упоминал, Вэнь Цы притворился, что не знает. Что действительно сильно по нему ударило, так это то, что случилось около года назад, когда он послушался совета друга и снялся в фильме известного зарубежного режиссера. Фильм получил прохладные отзывы и даже не вышел в отечественный прокат, поэтому о нем мало кто знал. У Вэнь Цы было всего несколько минут экранного времени, но день съемок был мучительным. Режиссер был недоволен его игрой, заставляя делать дубль за дублем, и в конце концов разочарование на лице режиссера было безошибочным. Никто на съемочной площадке не сказал ему ни одного доброго слова, и Вэнь Цы приходилось сдерживать слезы. Он снялся в стольких фильмах, всегда был любимой звездой на съемочной площадке, каждый режиссер относился к нему с уважением. Хань Шаочжоу часто навещал его на съемках, и где бы он ни работал, Хань Шаочжоу следил за тем, чтобы еда, проживание, всё было улучшено до высшего класса. Но на той площадке он чувствовал себя таким же незначительным, как камешек у реки. Впервые Вэнь Цы осознал, что он больше не звезда, а просто обычный человек по имени Вэнь Цы. Пропасть между тем, кем он был, и тем, кем стал, душила его, и именно поэтому в тот год он ускорил разрыв с Гао Чэнем. — Ты заставил меня привыкнуть к твоей любви, а потом бросил меня… Ты даже изменил моих родителей. Когда-то они были художниками, которые любили свое ремесло и мало заботились о славе или богатстве. Но когда ты небрежно купил одну из картин моего отца, это вызвало волну в мире искусства. Когда ты подарил моей матери комплект украшений, он стоил больше, чем ее зарплата за десять лет. Ты изменил их ценности своей расточительностью, превратив их в жадных торговцев. Они ничего не смыслили в бизнесе, но ты сделал их богаче, чем они могли мечтать, и теперь они зашли слишком далеко… Они почти забыли, кто они на самом деле, и думают, что могут стоять плечом к плечу с семьей Хань. А теперь ты собираешься вернуть их с небес на землю… Я ненавижу Мо Мина за то, что он появился. Если бы не он, то, что произошло между нами, было бы просто историей о том, как мы снова сошлись… Если бы не Мо Мин, возвращение в Чуаньхай означало бы возвращение на три года назад. Он мог бы продолжать быть гордым, продолжать быть элегантным, не прибегая к этим подлым уловкам, всегда сохраняя тот идеальный образ, который был у него в начале… Но всё из-за Мо Мина… Когда подул ночной ветер, Хань Шаочжоу опустил взгляд, стряхивая пепел с сигареты. Ветерок скользнул по его холодным, точеным чертам, когда он сказал: — Я отпустил свои чувства к тебе еще до того, как влюбился в Мо Мина. Тебе не нужно его ненавидеть. Я даже не понимал, что он мне нравится, пока ты не вернулся в Чуаньхай… Вэнь Цы прикусил губу. — Я… я тебе не верю. — Мне и не нужно, чтобы ты верил. — Хань Шаочжоу повернулся к нему лицом. — И кстати, я не жалею о том, что потратил все эти деньги на тебя и твою семью. Даже несмотря на то, что в конце концов я тебя не завоевал, тот факт, что теперь ты винишь меня в падении своей семьи из-за того, что я слишком много вам давал раньше и ничего не даю сейчас… Хань Шаочжоу замолчал, опустив глаза, затянулся сигаретой и медленно выдохнул. — Это действительно вызывает у меня отвращение. Вэнь Цы почувствовал себя так, словно получил пощечину, его лицо горело от стыда. Он не мог поверить, что Хань Шаочжоу действительно использовал слово «отвращение», чтобы описать его. — Что-нибудь еще хочешь сказать? — спросил Хань Шаочжоу. Вэнь Цы открыл рот, его голос был таким слабым, что почти потерялся на ветру. — Нет. — Тогда моя очередь. — Хань Шаочжоу сделал два шага ближе к Вэнь Цы. — Я скажу только две вещи. — Ч… что? — Если ты еще раз попытаешься что-то предпринять против Мо Мина… — Хань Шаочжоу указал на него рукой, в которой держал сигарету, его лицо было бесстрастным, когда он сказал: — Я выбью из тебя всё дерьмо. Вэнь Цы стоял как вкопанный, его лицо побледнело. Он всегда знал, что в глубине души Хань Шаочжоу был грубым, необузданным, с дикостью, рожденной в детстве, лишенном любви и полном безрассудства. Но он всегда верил, что этот мужчина никогда не покажет ему эту свою сторону. А теперь… Золотые, теплые воспоминания в его сознании разлетелись на миллион осколков, и Вэнь Цы почувствовал, будто падает в бесконечную пустоту, глядя на холодного, равнодушного мужчину перед собой. Всё действительно было кончено… Хань Шаочжоу развернулся и ушел, даже не взглянув на Вэнь Цы во второй раз.
